Глава 5. Go baby

      Он сидел в гримёрке, глядя в глаза собственному отражению напротив и думая о том, в какой именно отрезок времени стал таким. Когда произошёл тот переломный момент, разделивший его жизнь на до и после. Когда чувство реальности стало ощущаться так пресно, словно вскрытая бутылка шампанского, оставленная на ночь — пить всё ещё можно, но делать этого уже не хочется.       Может быть, это случилось в тот день, когда он впервые увидел своё лицо на обложке журнала и не узнал себя? Или когда понял, что люди вокруг улыбаются ему не потому, что он им интересен, а потому что он — «бренд»? Или когда он впервые прочитал комментарий, сочащийся ненавистью к нему под одним из постов?       Джастин медленно провёл пальцами по столешнице. Она была холодной, как и всё вокруг в последнее время.       Он не знал ответа. Может, его и не было. Может, переломный момент не случается за один день — он наступает незаметно, как усталость, которая копится годами. А потом в один прекрасный, нет, ужасный момент ты просто понимаешь, что больше не чувствуешь ничего. Ни радости от успеха. Ни боли от провала. Ничего из того, что раньше давало внутреннюю полноту и ощущение жизни. Только тяжесть. И пустоту.       Взгляд карих глаз нехотя скользил по отражению. Грим уже нанесли — лицо выглядело свежим, отдохнувшим. Таким, каким его хотели видеть. Но под слоем тонального крема прятались мешки, которых не смог бы скрыть даже самый профессиональный визажист. Там крылась усталость, но не физическая, а… другая.       Джастин задержался на зрачках своего отражения ещё раз. Они были совершенно пустыми, как у бездушной куклы. Куклы, у которой не было желаний, не было жизни, не было чувств. Или ему просто так казалось?       Интересно, каким он был в глазах Билли? Видела ли она хоть толику того, что творилось внутри него? Или видела только то, что хотела видеть? То, что он всегда пытался показать?       Мысль о ней возникла сама собой. Назойливая, непрошеная, незваная. Джастин поморщился, отгоняя её. Ему не хотелось думать о холодной стерве, которая смотрела на него, как... как на кусок дерьма. Точно. Именно так она на него и смотрела. Как на фекалии, внезапно появившиеся из-под растаявшего весной снега. Презрительно и даже немного брезгливо.       Сегодня утром она появилась прямиком в его спальне, резким жестом раскрывая закрывающие окна плотные шторы.       — Ты в курсе, что нормальные люди не спят в шубе? Или для тебя это новый тренд — выглядеть как бомж после вечеринки?       Джастин точно не помнил, было ли это. Прозвучала ли эта фраза именно так или как-то по-другому. Он лишь застонал и накрыл лицо подушкой, чтобы солнечные лучи не слепили глаза сквозь закрытые веки.       Голова немного болела после влитого вчера в себя алкоголя — аспирин, о котором говорила с вечера Билли, он так и не выпил. Не нашёл на это сил. Или забыл. Или ему просто было плевать.       Глаза не хотели открываться. Создавалось ощущение, что ресницы залили суперклеем, потому что какие бы усилия ни прикладывал Джастин, веки не хотели подниматься. Хотя, честно говоря, вновь оказавшись в темноте, старался он не так уж и сильно.       Билли вырвала подушку из-под его руки, вновь заставляя парня зажмуриться от жгучего утреннего света, разъедающего сетчатку даже сквозь закрытые глаза.       — Я сказала, вставай! У тебя съемки через час! — практически гавкнула на него девушка, отбросив подушку в сторону и наблюдая за тем, как он заёрзал на постели, пытаясь собрать остатки сна. — Поднимайся!       Джастин зажмурился — её непривычно громкий голос отдавался пульсирующей болью в висках. А затем он всё же заставил себя приоткрыть глаз, останавливая взгляд на фигуре, возвышающейся над кроватью.       Потребовалось несколько продолжительных секунд, чтобы проморгаться, отгоняя сонную пелену, и сфокусироваться на Билли.       Она не выглядела так, будто нянчилась с ним до глубокой ночи. На её лице не было ни усталости, ни недосыпа. Только собранность, организованность и просачивающаяся надменность. Она выглядела… как всегда. Как изящная, утончённая статуя, высеченная прямиком из глыбы льда.       Билли окинула его с ног до головы — шуба на одном плече, спутанные волосы, несвежее лицо. Но не сказала ни слова, лишь сделала лёгкое движенье бровью, которое говорило больше, чем любой комментарий.       — Как ты попала в мой дом? — едва разборчиво пробормотал Джастин, всё ещё с трудом удерживая веки в поднятом состоянии.       Он помнил, как этой ночью за ним захлопнулась входная дверь. Её невозможно было открыть без ключа. Только если…       — Не поверишь — через дверь, — холодно отрезала девушка.       … только если Скутер не выдал ей дубликат ключа. Ну, конечно, скорее всего, так оно и было.       Джастин пробубнил что-то себе под нос, кое-как поднимаясь на локтях и вновь впиваясь в нежданную гостью взглядом.       — Поднимайся и приводи себя в порядок, — снова приказала она, уже выходя прочь из спальни. — У тебя пятнадцать минут. И, пожалуйста, смени эту… «шубу». Ты не на Хэллоуине.       Он заставил себя встать. Нет, не потому что она попросила его об этом. Потому что в нём до сих пор было чувство ответственности. Это была его работа. И периодами она ему даже всё ещё нравилась.       Когда Джастин вышел из душа и спустился вниз, он остановился у барной стойки, неуверенно проведя по её поверхности рукой. На столешнице его ждал стакан холодной воды и две белоснежные таблетки — те самые, которые ему стоило выпить ещё перед сном. Хмыкнув, он несколько мгновений просто смотрел на них.       Ему показалось это… милым? Билли заботилась о его самочувствии?       Но затем он вспомнил их ночной диалог и холодное «я забочусь о том, чтобы ты не сорвал завтрашние съемки».       Парень снова хмыкнул, но в этот раз в этом действии проскользнуло что-то похожее на огорчение. Ей было плевать на него. Было важно лишь то, чтобы он не мешал выполнять ей свою работу.       Тем не менее аспирин оказался очень кстати. Теперь в висках почти не пульсировало. В ушах не шумело. Слышались лишь часы, которые висели на стене и монотонно тикали в звенящей тишине гримёрки, отмеряя время.       По расписанию съемки должны были начаться уже через считанные минуты, и обычно незадолго до этого за Джастином приходила какая-нибудь ассистентка режиссёра, чтобы напомнить о том, что ему пора появиться на съемочной площадке.       Но, к его удивлению, её всё ещё не было.       Он решил не ждать. Одиночество в пустой, тесной комнате вновь слишком ощутимо начало душить его, удавкой затягиваясь на шее.       Нужно было выйти из этой конуры. Нужно было глотнуть спасительного свежего воздуха. Нужно было отвлечься, погрузиться с головой в работу и избавиться от лишних мыслей, ядовитым облаком расползающихся в сознании.       На мгновение опустив веки, Джастин шумно выдохнул, делая последнюю жалкую попытку прогнать саднящее ощущение где-то под солнечным сплетением. Оно только поднялось выше, комом подступая к горлу, и парень, раздражённо оттолкнувшись от столешницы, поднялся на ноги. Стул противно скрипнул, проскользив ножками по паркетному полу и, скорее всего, оставляя на нём царапины. На них, разумеется, было плевать. Он уже думал о том, как всего через несколько минут сможет целиком и полностью погрузиться в работу.       Джастин любил съёмки клипов. Казалось бы, подобные видеоряды были одним из способов создания того самого «бренда» вокруг его личности, но, в то же время, они позволяли ему стать кем-то другим. Кем-то, у кого не было его проблем. Кем-то, кто жил другую жизнь. Кем-то, кем ему, возможно, хотелось бы быть. Съёмки позволяли отключиться от реальности. Хотя бы на некоторое время.       Покинув гримёрку, парень двинулся по длинному коридору, в конце которого виднелась съемочная площадка. Даже отсюда можно было заметить, как там суетились люди. Кто-то бегал, заканчивая подготовку декораций, кто-то инструктировал массовку, кто-то проверял установленное оборудование. Там уже вовсю кипела работа, пока он думал, чем занять себя в оставшиеся минуты мучительного безделья.       В голове сам собой всплыл сценарий для предстоящих съёмок клипа. Общий концепт этой истории пришёл ему в голову ещё в тот момент, когда он только писал текст песни, но до чего-то полноценного его уже докручивали профессиональные сценаристы. По задумке от парня вообще не требовалось слишком многого — основная роль ложилась на главную героиню, которая по сюжету постоянно двигалась куда-то вперёд. Одна. Через разные декорации. Мимо множества людей. Не оглядываясь и не смотря по сторонам. Словно стремясь к какой-то одной ей известной цели. А Джастин лишь всё время оказывался рядом, но никак не мог бы её догнать.       Это должна была получиться история про внешне сильную, независимую, но на самом деле одинокую и уставшую девушку. Про то, что не стыдно нуждаться в поддержке и не нужно от неё бежать. Про то, что всегда рядом может оказаться человек, готовый подставить своё плечо — стоит только оглянуться по сторонам.       Джастин уже почти дошёл до конца коридора, когда услышал голоса. Они доносились из-за угла, из небольшой технической ниши, где обычно хранили кабели и прочую аппаратуру.       — … да ну, бред какой-то, — говорил один, мужской, с хрипотцой. — Ты вообще видел последние новости? Сплошные скандалы вокруг него. Он бутылку в папарацци кинул!       — Видел, — ответил второй, помоложе. — И интервью то идиотское. Угрожает бывшей, ведёт себя как последний…       — Да он уже давно не в себе, — перебил первый. — Только Скутер его ещё тащит. А без него… Без него он бы уже давно скатился.       Джастин замер за углом, невидимый для них. Сердце заколотилось где-то в горле.       — Скатился? — засмеялся другой. — Куда уж дальше? Он уже на дне.       — Не, чувак. Дно — это когда его имя перестанут вписывать в чарты. А пока оно там — он будет думать, что всё окей.       Челюсть Джастина непроизвольно скрипнула от напряжения. Пальцы сжались в кулаки. Он хотел выйти. Хотел посмотреть им в глаза. Хотел сказать что-то едкое, уничтожающее — как умел только он.       Но вместо этого он просто стоял, прислонившись плечом к стене, и слушал.       Потому что… Потому что в какой-то степени они говорили правду. Ту самую, которую он не хотел слышать от Билли. Ту, от которой убегал в алкоголь, вечеринки и работу.       Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох.       Нет, они не знали его. Они знали только статьи и сплетни. Почему же тогда каждое слово отдавалось в груди глухой, ноющей болью?       — А вчера он, кстати, бухал с каким-то старым дружком в клубе. Сегодня, наверняка, приполз на съёмки с похмелья, — вновь послышался хриплый голос первого. — По-любому, будет не в настроении.       — Пожалуй, стоит убрать бутылки из зоны его досягаемости, — хохотнул второй, передвигая какую-то массивную аппаратуру, — а то вдруг и в нас решит запульнуть, как в того бедолагу.       — Точно!       Они заливисто рассмеялись, пока Джастин чувствовал, как что-то тяжёлое расползается по его венам. Кажется, это было желание, и правда, запустить в них чем-нибудь увесистым. Но сквозь отвратительный гиений смех, доносящийся из-за угла, он вдруг услышал голос. Тот самый, который не смог бы перепутать ни с чьим.       — Хватит трепаться, — резким, холодным, совершенно непроницаемым тоном сказала Билли. Она вновь звучала громче, чем успел привыкнуть Бибер, а в её словах проскользнуло что-то похожее на гнев. — Он, в отличие от вас, хотя бы на площадку приехал вовремя.       Смех почти тут же стих. Голос, которым отчитывала их Билли, был сухим, полным строгости и не скупился на суровость, которой обычно удостаивался сам Джастин. И парень на мгновение замер, осознавая, что только что произошло. Она… Что? Вступилась? За него?       Нет, такого не могло быть. Наверняка, ему просто показалось. Но он мог поклясться, что даже не видя Билли, почувствовал, как она сама удивилась тому, что только что произошло. Какое ей вообще могло быть дело до того, что какие-то кретины вот так нахально обсуждали его? Ей было плевать на него и на его чувства. Она сама об этом говорила ему. Да и, к тому же, для всей этой троицы он «не слышал» этого диалога. И даже то, что он появился на съёмочной площадке «вовремя», было целиком и полностью заслугой Билли. С чего бы она стала за него вступаться?       Мужские голоса поутихли. Закончив собирать оборудование и теперь лишь тихонько перешёптываясь, они поспешили ретироваться подальше от этого места и сопровождавшей его девушки. Прошли мимо коридора, в котором находился Джастин, но даже не взглянули в его сторону. А парень так и продолжил стоять, размышляя о том, что только что произошло. В мыслях роились вопросы, на которые у него не было ответа. Он безуспешно пытался найти мотивацию, которой руководствовалась Билли, когда встряла в их диалог.       Её раздражали пустой трёп и сплетни — это оказалась единственная правдоподобная идея, которая смогла прийти ему в голову. За неимением других, Джастин решил оставить её как основную, хотя в глубине души не то чтобы до конца сам в неё верил.       Он постоял так ещё минуту, прежде чем решил выйти из своего укрытия, делая вид, что ничего не слышал. Появившись из-за угла, Джастин повернул голову. На несколько секунд их взгляды встретились. Он попытался прочитать что-то на её лице, но там уже была всё так же привычная маска, холод и никаких эмоций.       — Привет, — едва слышно слетело с его губ, видимо, в попытке развеять неловкость затянувшегося зрительного контакта.       На мгновение Билли нахмурилась, а затем подняла одну бровь, всё ещё глядя на него и, наверное, думая о том, каким идиотом надо быть, чтобы вдруг решить поздороваться посреди дня. Она стояла в своём обычном чёрном худи, прислонившись спиной к стене и скрестив ноги.       — Привет, — всё же ответила девушка, качнув головой, а затем доставая из кармана телефон и утыкаясь взглядом в него.       Джастин хотел было сказать что-то ещё — может, съязвить про её вечное «сидение в телефоне», может, просто спросить, не скучно ли ей тут. Но не успел.       Из-за поворота коридора, со стороны главного входа, послышались быстрые, тяжёлые шаги. Кто-то шёл так, будто опаздывал на пожар.       — Джастин! — голос Скутера прозвучал громче, чем следовало. Менеджер появился из-за угла — красный, запыхавшийся, с телефоном в руке. — Твою мать, ты где был? Я тебе звоню — ты не берёшь трубку!       Бибер поморщился. Он не проверял телефон с самого утра — и, кажется, зря.       — Здесь был, — лениво ответил он. — А что случилось?       Скутер подошёл ближе, бросил быстрый взгляд на Билли, потом снова на Джастина.       — Что случилось? — переспросил он, размахивая телефоном, а затем тыкая им в лицо Джастина. — Это что?!       Взгляд карих глаз медленно скользнул с нервного лица менеджера на экран, на котором была фотография не слишком хорошего качества. На ней Джастин и Лил За сидели в VIP-зале вчерашнего клуба, пили текилу и искренне смеялись над чем-то. Под изображением красовался заголовок статьи:       «Бибер замечен с бывшим другом Лилом За».       Внутри парня что-то ёкнуло. Не то чтобы он думал, что Скутер не узнает об их внезапном воссоединении, но не ожидал, что это произойдёт настолько быстро.       Хотя если эту тему уже обсуждали даже два местных работяги всего несколько минут назад…       — Встретился со старым другом, — пожав плечом, сказал Джастин так равнодушно, будто не заметил ярости в глазах Брауна, и отвёл взгляд в сторону, не особо заинтересованно окидывая им готовящуюся к съёмкам площадку.       Скутер закатил глаза. Он явно был не в том настроении, чтобы объяснять очевидное.       — Ты издеваешься?! — вскинув руками и вновь пытаясь привлечь к себе внимание воскликнул мужчина. — Этот парень — наркоман. Его арестовали в твоём доме. Ты хочешь, чтобы все вспомнили об этом? Ты хочешь, чтобы тебя снова связывали с наркотиками?!       — Он не наркоман, — тихо, но твёрдо сказал Джастин, медленно вернув взгляд к менеджеру.       Скутер не услышал его. Или сделал вид.       — Мне нужно, чтобы ты держался от него подальше. Ты понял?! — он повысил голос, и Джастину даже показалось, что на мгновение в павильоне повисла напряжённая тишина, но затем все вновь принялись за работу, якобы не обращая на них внимание. — Эта дружба уже стоила нам репутации. Не нужно второго раунда.       Джастин сжал челюсть, стараясь сдержать гнев, который проснулся в нём самом. Он так и не смог простить Брауну того, что тот лишил его единственного настоящего друга, который у него был со времён попадания в мир шоу-бизнеса. Кто знает, возможно, сейчас Бибер доставлял бы гораздо меньше проблем Скутеру, останься Лил За в его жизни много лет назад.       — Ты уже решил один раз за меня, — прошипел Джастин, впиваясь взглядом в менеджера напротив и делая шаг к нему. — И знаешь, что? Я всё ещё зол на тебя за это.       Карие глаза парня стали темнее на пару тонов, и в них разбушевался ураган эмоций. Вчера вечером, в компании старого друга, Джастин впервые за долгое время почувствовал себя собой. И он не готов был от этого так просто отказаться.       — Ты ничего не знаешь о нём, — едва ли не брызжа ядом, заявил Бибер.       Кажется, это был лишь второй раз в его жизни, когда он позволил себе такой тон в сторону Скутера. Первый был… когда Джастин узнал о том, каким именно образом пришёл конец их с Лилом За дружбе.       — Если тебе так будет спокойнее, окей, я постараюсь, чтобы наши с Ксавье лица не светились совместно в прессе, — парень шумно выдохнул, будто пытаясь избавиться от бурлящей внутри ярости. — Но ты больше не посмеешь, слышишь, не посмеешь разрушить наши взаимоотношения.       Скутер на мгновение замер. В его глазах промелькнуло что-то — может, удивление, может, раздражение, а может, даже что-то похожее на вину. Но длилось это не дольше секунды.       — Ты прав, — сказал он, понижая голос. — Я не знаю о нём всего. Но я знаю, что он может сделать с твоей репутацией. И пока мы работаем вместе, я несу за это ответственность.       Джастин хотел возразить, но Скутер поднял руку, останавливая его.       — Я не буду лезть в ваши отношения, — он сделал паузу, взвешивая слова. — Но прошу тебя, будь осторожнее. Не давай журналистам повода копать в вашу сторону.       Джастин молчал. Внутри всё ещё кипело, но он понимал, что это — максимум, чего он может добиться от Скутера. Пока что.       — Идёт? — спросил менеджер, протягивая руку.       Глаза парня сначала остановились на ней, потом он взглянул на Билли. Она стояла у стены, скрестив руки на груди, и смотрела на них с непроницаемым выражением лица. Но в её взгляде мелькнуло что-то похожее на… одобрение?       Конечно же, ему, скорее всего, это только показалось. Но парень не стал заострять на этой мысли внимание.       В этот момент у Скутера зазвонил телефон. Мужчина, мельком глянув на экран, подался чуть вперёд, продолжая ожидать решения Джастина.       И Джастин, в конце концов, пожал его протянутую руку:       — Идёт, — фыркнул он.       Ему не хотелось ругаться со Скутером. Но и идти у него на поводу — тоже.       Ещё в детстве Браун стал в глазах Джастина беспрекословным авторитетом. Человеком, который оказывал огромное влияние на его жизнь. Который нашёл его практически на помойке и сделал невозможное — превратил его в принца сраного шоу-бизнеса. Скутер сделал для него, вложил в него так много, что Джастину казалось, что он никогда не сможет окупить этого и будет должен ему по гроб жизни. Но в то же время иногда менеджер делал такие вещи, от которых его хотелось просто возненавидеть. Послать ко всем чертям, развернуться и уйти, не оборачиваясь. Ситуация с Ксавье была в топе этих вещей.       Скутер сдержанно кивнул — вряд ли он был удовлетворён итогом «переговоров», но, возможно, всё-таки осознавая свою вину перед Бибером, не желал ещё больше усугублять ситуацию и доводить её до ещё одного скандала.       Наконец приняв входящий вызов, мужчина отошёл в сторону, позволяя Джастину выдохнуть. Парень провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него раздражение случившимся диалогом и вернуться в норму, а затем вновь повернулся к Билли.       Она… она всё ещё смотрела на него. Её взгляд был точно таким же, как и раньше — холодным, колючим, отстранённым, но в то же время он казался каким-то другим. В нём было что-то, что у Джастина не получалось точно идентифицировать. Понимание? Жалость? А может, он снова надумывал, и там всё-таки ничего не было?       Билли редко смотрела на него дольше необходимого, и наверняка поэтому сейчас он пытался найти в её глазах хоть что-то новое. Возможно, в них вообще было только осуждение. Как и всегда. Она ведь тоже ничего не знала о Ксавье и их дружбе. А если и знала, то только из кричащих статей в интернете.       — Ты тоже думаешь, что я делаю что-то не так? — усмехнулся Джастин, натягивая на лицо защитную маску. Почему-то он подсознательно ожидал упрёка с её стороны и готовился дать ответ.       Ещё несколько мгновений Билли просто смотрела на него, будто сканировала эмоции, но затем всё же ответила:       — Я думаю, ты уже достаточно взрослый человек, чтобы принимать свои решения, — она сделала паузу. — Просто не давай этим решениям разрушать твою карьеру. Если он тебе правда дорог, вы найдёте способ общаться, не создавая шумиху вокруг себя.       Джастин замер. На съемочной площадке, за его спиной, начался какой-то переполох, но он не слышал, не в силах отвести от девушки взгляд. Он ожидал того, что она станет его отчитывать. Что встанет на сторону Скутера и скажет, что ему не стоит общаться с Ксавье. Или просто снова уткнётся в свой телефон, давая понять, что её не интересуют его личные чувства и проблемы.       Но то, что она сказала, стало неожиданностью, словно давшей ему под дых.       Она поддержала его.              — Значит, ты всё-таки на моей стороне? — спросил парень, чуть прищуривая глаза и пропуская на лицо осторожную ухмылку.       — Я не на твоей стороне, — качнув головой, резко ответила Билли.       В моменте её голос будто вновь стал холоднее на несколько градусов, заставляя пробежать мурашки по спине. Улыбка Джастина медленно сползла, а после непродолжительной паузы девушка всё же добавила:       — И не на стороне Скутера. Я на стороне здравого смысла.       Джастин открыл рот, чтобы ответить, но из-за его спины, со стороны съёмочной площадки, донёсся громкий, истеричный голос, заставляющий обернуться:       — Что значит не приедет?! У нас уже должна начаться съёмка! У неё контракт!       Режиссёр — нервный мужчина с вечно взъерошенными волосами — метался по павильону, размахивая сценарием. Его ассистентка что-то пыталась ему объяснить, но он её не слушал.        — Истеричка малолетняя! — продолжал бушевать режиссёр. — Нашла время для капризов!       Джастин переглянулся с Билли. Та поджала губы — едва заметно.       — Похоже, у нас проблема, — вздохнул он.       Они двинулись ближе к площадке, пытаясь понять, что происходит. Скутер уже был там, разговаривая с кем-то по телефону и нервно закатывая глаза.       — Что случилось? — тихо спросил Джастин у ассистентки.       — Актриса, — прошептала та, косясь на режиссёра. — Говорит, что у неё «эмоциональный кризис», и она не сможет сегодня играть. Режиссёр в бешенстве. Съёмки под угрозой срыва.       В этот момент режиссёр поднял голову и заметил Джастина. Его взгляд скользнул по нему, затем по Билли. И… задержался на ней.       — Стойте, — сказал он, медленно приближаясь, с такими глазами, будто увидел что-то подозрительно невероятное. — А это кто?       Он кивнул на Билли. Та замерла, чувствуя себя не в своей тарелке.       — Мой кризис-менеджер, — тут же, не задумываясь, бросил Джастин, а затем нахмурился. — А что?       Режиссёр окинул Билли взглядом с ног до головы, будто примеряя на неё невидимый костюм.       — У неё подходящий типаж, — задумчиво протянул он, кивая. — Светлые волосы. Этот… отстранённый взгляд. Она когда-нибудь снималась?       О’Коннелл напряглась. Джастин почувствовал, как она буквально закоренела рядом с ним.       — Нет, — спустя пару мгновений отрезала девушка. — И не собираюсь.       — А зря, — не унимался режиссёр. — Вы похожи на мою героиню. Одинокая, холодная, вся в себе. Это была бы идеальная замена.       — Я сказала — нет, — повторила Билли, и в её голосе зазвенел лёд.       Но режиссёр уже повернулся к Скутеру:       — Уговорите её. У нас контракты, сроки. Если она откажется, мы переносим съёмки на месяц.       Скутер посмотрел на Билли, потом на Джастина. А затем с шумным выдохом зажмурился, будто пытался в срочном порядке сгенерировать хоть какую-то идею.       — Чёрт, — выпалил он, потирая переносицу двумя пальцами, — у нас нет столько времени. Мы и так уже переносили эти съёмки месяц назад.       Джастин перевёл взгляд на Билли. Она стояла, скрестив руки на груди, с таким видом, будто ничто не могло бы сподвигнуть её пойти на предложение режиссёра.       И он усмехнулся, на мгновение представив в голове, как бы глупо и нелепо выглядели их совместные съёмки. Как режиссёр требовал бы от них искры, которую они ни за что на свете не смогли бы создать между собой. Как минимум, потому что Билли была ледяной статуей, не способной дать хоть какой-то огонёк. Он бы, наверное, к чертям растопил её. Уничтожил бы тот ментальный айсберг, которым она окружила себя. И её вместе с ним.       Но затем Джастин вдруг подумал о том, что… хотел бы на это посмотреть. Хотел бы посмотреть на неё. Не как на «ледяную статую», а как на человека, который может показать что-то ещё.       — Билли, — будто змей-искуситель, мягко сказал он, делая шаг в её сторону и дёрнув уголки губ в загадочной улыбке, — это же всего на один день. Сценарий там простой: идешь по коридору, не оглядываешься. Ты это умеешь, — усмехнулся парень. — Ты всегда так делаешь.       Она стрельнула в него взглядом — колючим, предупреждающим. Но Джастин на него не повёлся. Кажется, он начинал привыкать к этому.       — Не в этом дело.       — А в чём?       Билли замолчала. По её лицу пробежала тень — неуверенность? Страх? Джастин не мог разобрать. Но продолжал выжидающе смотреть на неё. Давил своим взглядом. Он был почти уверен, что на неё это не сработает, но зачем-то продолжал.       — Ладно, — вдруг выдохнула она, будто мысленно разобрав все возможные плюсы и минусы этого соглашения. — Но если у меня не получится, это будет не моей проблемой.       Режиссёр тут же радостно потёр руки:       — Отлично! Давайте начнём!       Не теряя ни секунды, мужчина куда-то умчался, выкрикивая указания ассистентам. Скутер с облегчением выдохнул и снова прижал телефон к уху, отходя в сторону. А Джастин и Билли так и остались стоять друг напротив друга.       — Ну что, — усмехнулся парень, чувствуя непривычное, почти детское предвкушение, которое прямо щекотало что-то внутри него. — Добро пожаловать в мой мир.       Билли ничего не ответила. Она стояла, всё так же скрестив руки на груди, но в её позе больше не было прежней непоколебимой уверенности. Сейчас она напоминала человека, который случайно сел не в свой поезд и теперь не знает, где ему выходить.       — Тебя проведут в гримёрку, — сказал Джастин, кивнув в сторону суетящихся ассистенток. — Переоденут, накрасят.       На этот раз немного растерянный взгляд светло-голубых глаз скользнул к нему. Парень заметил, как дрогнули её пальцы, сжимающие собственные локти. Похоже, с каждой секундой она начинала нервничать всё больше.       И, вот оно! Это было что-то новое. Похоже, она всё-таки тоже умела испытывать какие-то эмоции, которые впервые начали просачиваться из-под трещащей по швам маски. И их хотелось больше.        — Билли, — с лукавой улыбкой протянул он, понижая голос. — Всё будет хорошо. Просто делай то, что скажет режиссёр. И не думай о камерах. Представь, что ты одна и рядом никого больше нет.       — Мне и не нужно представлять, — тихо, почти неразборчиво ответила она, и было чудом, что Джастин вообще смог это услышать. Но затем, будто испугавшись собственной откровенности, девушка резко развернулась и пошла за появившейся рядом с ними ассистенткой.       А Джастин остался стоять, глядя ей вслед.       Мне и не нужно представлять.       Это прозвучало как что-то совершенно случайно слетевшее с её губ. Будто он, сам на то даже не надеясь, попал в её больную точку, а она, будучи в уязвимом положении, не успела от него защититься. А может он опять просто слишком много думал. Билли сказала это так тихо, что за этой фразой могло скрываться всё, что угодно. И сознание с лёгкостью готово было докрутить услышанное до того, что ему больше всего нравилось.       Но Джастин вдруг подумал, что, возможно, их с ней «лёд» — не такая уж и разная субстанция. Возможно, они оба просто замёрзли, только по-разному это показывали.              К тому моменту, как Билли вышла из гримёрки, они уже успели отснять несколько его сольных сцен. Как и всегда, съёмки проходили довольно легко, но чрезмерная активность режиссёра до жути раздражала.       «Джастин, вот тут улыбнись».       Окей.       «Здесь дай чуть больше эмоций».       Ладно!       «Сделай взгляд более неравнодушным».       А это что вообще должно значить?!       Но как только Билли появилась на площадке, его наконец-то оставили в покое. Хотя бы на время.       Джастин проследил за тем, куда было направлено внимание большинства и… не узнал её.       Светлое, почти белое платье подчёркивало изящную фигуру девушки. Ту самую, которая обычно скрывалась от чужих глаз под мешковатым чёрным худи. Сеточку на груди украшал какой-то цветочный орнамент, а лёгкая фатиновая юбка струилась по ногам, развиваясь при каждом шаге. Едва заметный макияж делал её и без того бледную кожу почти прозрачной. Распущенные волосы стекали по спине, немного завиваясь на концах.       Бибер не сразу понял, что завис, глядя на Билли с чуть ли не открытым ртом.       Она выглядела... нереальной. Как ожившая статуя.       В голове сам собой всплыл вопрос, заданный вчера Ксавье.       Она красивая?       Джастин не помнил, что именно ответил на него. Кажется, что-то вроде «не знаю» или типа того. Он и правда не обращал на неё слишком пристального внимания до этого момента. Старался не заострять его на утончённых чертах лица, длинной шее и даже этом чёртовом взгляде цвета туманного утра, который с первого дня отпечатался на его собственной сетчатке. Но после того, что парень видел перед собой прямо сейчас, наверное, у него никогда не повернулся бы язык сказать что-то подобное вновь.       — Отлично! — где-то совсем рядом воскликнул режиссёр, и Джастин едва не вздрогнул, осознав, что смотрел на неё слишком долго.       Он поспешил отвести взгляд, прежде чем нахмурился и тряхнул головой. Глупость какая. Пристальные взгляды, обращённые к ней, вообще-то, уже несколько дней были одной из любимых забав, и раньше ни на грамм не смущали его. Поэтому, фыркнув себе под нос, Джастин вновь беззастенчиво посмотрел на Билли, позволяя себе ещё раз оценить её внешний вид.       — Просто отлично! — тем временем продолжал восторгаться режиссёр, потирая ладони и уже спеша к своему креслу. — Давай, становись на отметку, — он властно махнул рукой в сторону площадки. — Сцена первая: ты идёшь по коридору, мимо камер. Не смотри в объектив. Ты никого не видишь, кроме своей цели.       Пару мгновений Билли медлила, будто мысленно напоминала себе, что сама согласилась на эту авантюру, но затем всё же кивнула и заняла позицию. Джастин отошёл к мониторам, наблюдая. Ему было до жути интересно, что из этого выйдет. Настолько, что в груди всё больше разгорался дрожащий огонёк предвкушения, который приятно согревал его изнутри.       — Мотор! — скомандовал режиссёр.       И Билли пошла.       Это было… неловко. Она двигалась как робот, у которого заканчивается заряд. Руки висели как плети, плечи зажаты, а взгляд, который должен был быть отстранённым, выглядел… испуганным. Будто из привычной ледяной статуи она вдруг превратилась в маленького, загнанного котёнка.       — Стоп! — крикнул режиссёр.       Он наклонился ближе к ассистентке, что-то у неё спрашивая. По тому, как мужчина довольно быстро кивнул и вернул свой взгляд к О’Коннелл, Джастин предположил, что узнавал он имя своей новоиспечённой актрисы.       — Билли! — тут же обратился к ней режиссёр, подрываясь с места, и Бибер довольно хмыкнул своему оправдавшемуся предположению. — Ты идёшь, как… школьница на экзамен! Расслабься!       Билли замерла на месте. Её лицо начал заливать лёгкий румянец — то ли от смущения, то ли от злости.       Она никогда не ошибалась. Она всегда всё делала правильно. А сейчас, в окружении бесчисленного количества камер и людей, она чувствовала себя беспомощно и нелепо.       И это было… любопытно. Джастин сам не заметил, как на его лице растеклась улыбка. Но не насмешливая или злорадная, а заинтересованная. Его по-детски забавляло происходящее.       — Попробуй ещё раз, — уже мягче сказал режиссёр.       Девушка шумно выдохнула, не сдержав раздражения, но отвернулась и, вернувшись на прежнюю точку, пошла снова.       На этот раз лучше. Не идеально, но лучше. А Джастин поймал себя на мысли, что почему-то был уверен в том, что ей просто нужно немного времени, и у неё обязательно всё получится.       Так прошло ещё несколько попыток, растянувшихся на бесконечные полчаса, прежде чем режиссёр, недовольно покачав головой, снова уткнулся в монитор.       — Давай ещё дубль, — бросил он устало. — Только попробуй не думать о том, что на тебя смотрят. Мотор!       Камеры, кажется, в сотый раз начали писать картинку, а Билли так и осталась стоять посреди коридора декораций, не двинувшись с места. Её взгляд скользнул к Джастину. Он поймал его, но не имел ни малейшего представления, что она искала в его глазах — насмешку или поддержку. Он видел, как её пальцы сжимали ткань платья, а скулы напряжённо подрагивали. Очевидно, она была растеряна. Раздражена. Зла на себя. И, кажется, уже готова всё бросить.       Похоже, он зря сделал на неё ставку. Под всем этим пристальным вниманием ей никак не удавалось выдать то, что на профессиональном уровне получалось делать в повседневной жизни. От этой мысли на лице парня проскочила непроизвольная ухмылка. Она не была адресована Билли — только мыслям в его голове, — но, кажется, стала последним толчком, прорвавшим оплот её терпения.       — Всё! — вскрикнула Билли, резко отворачиваясь от Джастина и привлекая к себе всеобщее внимание.       Она на несколько мгновений замерла, прикрыв глаза — будто успокаивала гнев, успевший спичкой вспыхнуть внутри, а затем на её лицо вернулась привычная ледяная маска.       — Это изначально была плохая идея, — уже тише сказала девушка, но её тон был твёрдым, как сталь. — Я больше не собираюсь в этом участвовать.       Подол платья волной развевался над полом, когда она сорвалась с места и направилась прочь, каравеллой проплывая через съёмочную площадку. Она шла, больше не пытаясь вжиться в роль, не думая о руках и осанке, не глядя по сторонам. Просто шла. Мимо камер. Мимо людей. Мимо него.       В её взгляде не было игры. Была та самая отстранённость, которую режиссёр назвал «типажом». Но теперь она была настоящей.       — Стоп! — вдруг воскликнул режиссёр, вскакивая с кресла, когда она прошла мимо последней из камер, с которых картинка шла на монитор, и в его голосе звучало торжество. — Это оно! Оставляем!       Билли неуверенно замедлила шаг, не понимая, что произошло, но так и не обернулась.       — У нас есть кадр, — мужчина говорил быстро, взволнованно, подлетая к ней. — Идеальный кадр. Но мне нужно ещё кое-что.       Он повернулся к Джастину, и его глаза горели азартом.       — Ты. Выходи на площадку. Встань вон там, — он указал рукой куда-то в сторону декораций. — Ты её тень. Ты хочешь остановить, догнать, что-то сказать — но она проходит мимо. Понял?       Хмыкнув, парень кивнул. Ему не нужно было объяснять этот сценарий. Он проживал его каждый раз, когда она выходила из машины и не оглядывалась. Даже сейчас она больше не посмотрела на него. Ни после того, как её остановил режиссёр, ни даже пока Джастин не слишком торопливым шагом направлялся на указанное ему место.       Он занял позицию, прислонившись спиной к стене, скрестил руки и ноги, чуть наклонил голову, позволяя пряди волос упасть на лоб. Несмотря на закрытую позу, он выглядел достаточно расслабленно. За много лет Джастин привык к съёмкам — они его не напрягали и не доставляли практически никаких трудностей. А уж сейчас, когда всё внимание режиссёра будет доставаться О’Коннелл, он чувствовал себя и вовсе рыбой в воде.       Спустя непродолжительные уговоры, Билли всё-таки тоже вернулась на своё место в конце коридора. И их взгляды, наконец, снова встретились. Между ними — пустота, декорации и полтора десятка человек, затаивших дыхание.       Джастин смотрел на неё, выжидающе, не отводя глаз и не пропуская на лицо эмоций. Его не заботило то, насколько могут затянуться эти съёмки. На самом деле, если понадобится, он готов был провести на них вечность. Но теперь ему казалось, что Билли просто не выдержит, и они закончатся куда быстрее. Это всё равно было забавно. Смотреть на неё, на то, как она пытается держать под контролем непривычную для неё обстановку. Это отвлекало.       — Включите музыку, — скомандовал режиссёр, махнув рукой у себя над головой. — И мотор!       Первые аккорды трека заструились по воздуху, когда Билли, оторвав глаза от Джастина, двинулась вперёд. Пошла быстро, уверенно, не глядя по сторонам. Плавным потоком проплывая мимо него и оставляя позади себя шлейф платья и… аромата. Это было даже забавно, потому что он не понял, как мог раньше не замечать его. От неё пахло смесью жасмина, ванили и ещё чего-то едва уловимого. Даже если бы парень забыл, что в этот момент должен был делать, его голова на полном автомате повернулась бы вслед за ней.       «That’s my baby»       Губы Джастина едва слышно произнесли эти слова вместе с песней, играющей на фоне, и их уголки вздрогнули. То ли от абсурдности фразы, направленной на самую в его жизни незаинтересованную в нём девушку, то ли от того, что следующее утверждение, напротив, вдруг показалось ему как никогда точным.       «She’s iconic»       Билли была невероятно красивой, и, как бы ему ни хотелось, он не мог этого отрицать. Особенно сейчас, в этом платье, обтекающем её фигуру и каждый изгиб, ему хотелось смотреть на неё. Она, словно магнитом, притягивала его взгляд. Это даже начинало немного раздражать.       Он так и стоял посреди пустого коридора, глядя ей вслед и чувствуя, как в груди разрастается что-то новое. Помимо раздражения там было что-то ещё. Не злость. Что-то большее, чему он пока не мог дать названия.       Дойдя до конца коридора, Билли так и не обернулась.       «Как и всегда», — подумал Джастин и почему-то улыбнулся.       — Стоп! — голос режиссёра прозвучал как приговор. — Боже мой, это лучшее, что вы могли сделать! Первая сцена готова!       Дальше была следующая сцена. Другие декорации. Офис с холодным светом и стеклянными перегородками, заполненный клерками-статистами. Билли шла между столами, продолжая своё движение вперёд, всё так же не оборачиваясь, пока голос Джастина на фоне словно мантрой повторял «So go, baby, go, baby, go baby…». И на этот раз парень уже не стоял на месте, наблюдая за ней. Он медленно ступал следом, держась на расстоянии.       Фигура девушки отражалась в стёклах, обклеенных какой-то специфичной плёнкой, множилась, ускользала прямо на глазах, заставляя задуматься о том, насколько эффектно это должно будет выглядеть на видеозаписи. А ещё это было похоже на то, как она периодически внезапно влезала в его мысли, заполоняя собой всё пространство, и исчезала, когда он наконец её прогонял.       Теперь съёмки шли проще, будто Билли уловила нужную концентрацию того, чего хотел получить от неё режиссер. И почему-то Джастину казалось, что она ушла куда-то в себя. Она больше не смотрела на него или на кого-либо ещё. Создавалось ощущение, что для неё не существовало больше ничего, кроме голоса постановщика, указывающего, как, куда и когда ей идти. Девушка будто отключилась от реальности так же, как зачастую это делал сам Джастин, погружаясь с головой в работу.       «Every moment, you know where to find me»       Уже на полном автомате парень произносил строчки играющей, наверное, в сотый раз за этот день, песни на фоне, пока они снимали очередную сцену в очередной из локаций. Насколько он помнил, она должна была стать последней, а значит съёмочный день медленно, но верно приближался к концу.       На этот раз действие происходило на улице, на которой не так давно успело стемнеть. Фонари и прожекторы освещали площадку, а в кожу впивался искусственный дождь. Плитка блестела от уже скопившихся луж, вода стекала по лицу.       Билли шла под дождём, мокрая, платье прилипло к телу, пряди волос склеились. Но она шла — всё так же прямо, не оглядываясь, пока Джастин ускорялся, пытаясь её догнать.       «You don’t have to speak, I can read you»       Эти слова были настолько не про них, что Бибер мысленно усмехнулся, наконец, хватая девушку за руку. Он вообще её не знал. И даже не мог предположить, что скрывается за вечной маской ледяного спокойствия.       Пальцы сомкнулись на её запястье — не грубо, осторожно, будто боялись, что она рассыплется.       — Остановись, — бросил он, то ли напоминая ей о сути этой сцены, то ли действительно желая того, чтобы она прекратила попытки скрыться. Голос прозвучал тихо, почти умоляюще, теряясь в шуме разбивающихся о землю капель дождя.       И Билли замедлилась, поведя головой чуть в сторону, от чего прядь волос прилипла к её щеке, а затем остановилась. Плавно, нерешительно, но так и не посмотрела на него, пока он не сделал шаг вперёд, оказываясь перед ней, лицом к лицу.       Дождь лил между ними, и Джастин наблюдал, как капли стекали по её ресницам и щекам, затем по шее, просачиваясь под корсет промокшего насквозь платья.       Медленно, будто в замедленной съёмке, Билли подняла на него глаза. Кажется, впервые с тех пор, как смотрела на него уже несколько часов назад, до самой первой сцены. Он всё ещё держал её за ладонь, чувствуя лёгкую дрожь, причиной которой вероятнее всего была мокрая ткань, облепившая её тело, и холодные капли, продолжающие нескончаемым потоком падать на них сверху. Несмотря на духоту летнего вечера, из-за искусственно созданной влажности было действительно холодно, и теплая рука девушки под его пальцами ощущалась неожиданно контрастно. Особенно, если вспомнить о том, что она была Снежной королевой, от которой в принципе не стоило ожидать хоть какого-то тепла.       Даже в её радужках сейчас не было холода. Была усталость. И что-то ещё — хрупкое, живое, то самое, что он всё время пытался разглядеть.       — Отлично! Отлично, — сквозь шум воды донёсся до них восторженный голос режиссёра. — Теперь дотронься ладонью до её щеки. И продолжай смотреть так, будто она единственное, о чём ты можешь думать!       На мгновение Джастин замер.       Слова режиссёра прозвучали где-то далеко, словно через толщу дождя и музыки. Ладонь всё ещё сжимала руку Билли, а взгляд никак не получилось отвести.       Она единственное, о чём он мог думать?       Смешно.       Ещё вчера он бы рассмеялся режиссёру в лицо. Но сейчас почему-то было не до смеха.       Медленно подняв свободную руку, Джастин коснулся её щеки. Кончиками пальцев. Осторожно. Почти невесомо. Провёл большим пальцем по скуле, стирая каплю.       Кожа оказалась холодной от дождя, и Билли едва заметно вздрогнула. Совсем чуть-чуть. Настолько незначительно, что камера, возможно, даже не смогла бы это уловить.       Но Джастин почувствовал. И почему-то именно это движение выбило его из равновесия сильнее всего.       Не её взгляд. Не платье. Не близость. А этот короткий, почти незаметный вздох.       Будто она тоже внезапно вспомнила, насколько они находятся близко друг к другу.       Их глаза встретились вновь. И в этот раз никто не спешил отвернуться.       Музыка продолжала играть.       «When sunlight turns to shadows and it gets hard to face»       «Like water to a flower, babe, I know you need the rain»       «Nothing needs to work out and nothing needs to break»       «Don’t need to pretend that you’re okay»       Дождь шумел вокруг, капли стекали по её ресницам. И на какое-то короткое мгновение Джастину показалось, что Билли выглядит уставшей настолько, что больше не может удерживать свою привычную броню.       Сейчас перед ним словно был не его кризис-менеджер. Не Снежная королева. Не девушка, которая всё и всегда держит под контролем. А просто человек. Такой же потерянный, как он сам.       — Да, вот так! — почти закричал режиссёр. — Не двигайтесь!       Но уже в следующую секунду всё закончилось.       Билли первой отвела взгляд. Сделала шаг назад.       Будто вспомнила, где находится.       Будто между ними снова появились все правильные вещи: работа, съёмочная площадка, десятки людей вокруг и здравый смысл.       — Снято! — раздалось где-то вдалеке.       Мир вокруг тут же ожил. Кто-то захлопал. Кто-то побежал выключать дождевые установки. Ассистенты закричали что-то про полотенца.       А Джастин ещё несколько секунд стоял на месте, ощущая внезапную пустоту там, где только что была её рука.       Билли уже направлялась к краю площадки. Быстро. Почти поспешно. Словно сбегала.       И почему-то именно это снова заставило уголок его губ приподняться.       Потому что впервые за всё время их знакомства ему показалось, что не только он один чувствует себя рядом с ней не в своей тарелке.       Остаток съёмочного дня прошёл в полухаосе.       Кто-то суетился с оборудованием, кто-то разбирал декорации, ассистенты раздавали горячий кофе и сухие полотенца. Джастин механически принял одно из них, вытер лицо, но взгляд всё ещё искал её.       И нашёл, футах в тридцати от себя. Она стояла, уже в своей сухой одежде, закутанная в большое махровое полотенце, ей что-то говорил режиссёр — жестикулировал, явно благодарил. Она кивала, но Бибер видел: её мысли будто всё ещё были где-то далеко.       Джастин подумал о том, что хотел бы к ней подойти. Хотя и сам не знал, зачем. Может быть, чтобы снова увидеть что-то, что промелькнуло на её всегда каменном лице некоторое время назад? Да, пожалуй, ему понравилась та непривычная неловкость, просочившаяся через её броню. Возможно, это и была та самая трещина, которую он искал с самого начала. Уязвимое место, целясь в которое, можно было бы прорвать её неприступную оборону.       Вопрос был лишь в том, для чего ему это.       Чтобы побеждать в их бесконечной игре «кто кого переупрямит»? Чтобы досадить ей, вывести из себя, заставить сдаться? Когда-то, пару дней назад — да. Но сейчас?       Сейчас он не был в этом уверен.       Когда она смотрела на него под дождём, не сквозь, не мимо, а прямо, в её глазах было что-то, что заставило его забыть обо всём. О съёмках. О режиссёре. О том, что за ними наблюдают десятки людей.       Он не хотел её злить. Не хотел доказывать, что он круче.       Он просто хотел… хотел, чтобы она осталась здесь. Хотя бы на минуту. Хотя бы в этом странном, выдуманном мире, где она не была его кризис-менеджером, а он её проблемой.       И это было странно. Он так давно привык плевать на то, как на него смотрели люди. На то, что они о нём думали. Но почему-то именно её незаинтересованный взгляд и пренебрежительное отношение задевали настолько, что хотелось из кожи вон лезть, лишь бы покачнуть ту непоколебимость, что так прочно стояла в ней. Хотелось снова увидеть тот взгляд, которым она не смотрела никогда прежде.       Джастин не знал, что с этим делать, потому что что-то ему подсказывало, что больше он его не увидит. Сегодня — точно. Но он всё же сделал несколько размеренных шагов, подходя ближе.       Когда он оказался уже на расстоянии пары метров, Билли наконец оторвалась от режиссёра. Так и не заметив появления парня, она достала телефон из кармана, а её большие пальцы быстро затарабанили по экрану.       — Ну что, домой? — как бы невзначай спросил Джастин, привлекая к себе её внимание.       В его голове уже крутились мысли о том, какой будет дорога до его особняка. Их утренний путь до съёмочной площадки прошёл в полной тишине, пока парень пытался прийти в себя от похмелья, недосыпа и гнетущих размышлений. Но сейчас… сейчас парень предвкушал их диалог. Пусть даже он будет, как обычно, односторонним. Зато это будет ещё одной возможностью увидеть в ней что-то новое.       Возможно, ему показалось, но как только Билли услышала его голос, то вздрогнула, едва не отскочив в сторону. Взгляд голубых глаз оторвался от экрана смартфона и остановился на Джастине. Всего долю секунды в нём было что-то вроде неожиданности, но затем он стал привычным, холодным, не передающим никаких эмоций, будто маска с щелчком встала на место.       Девушка вновь посмотрела на телефон, потом, блокируя его и убирая в карман, снова подняла взгляд.       — Мне нужно уйти. Тебя отвезёт Скутер, — бросила она так, словно это не было чем-то особенным, и, развернувшись, мгновенно направилась в сторону выхода. Не оглянулась. Как всегда.       А Джастин вдруг почему-то почувствовал себя обделённым. Будто он был ребёнком, которому обещали поездку в Диснейленд, и в последний момент сообщили о том, что она отменяется.       На секунду он замялся, не понимая, что делать дальше, но потом всё же сделал шаг за ней:       — Билли? — его собственный голос прозвучал незнакомо, сухо.       Её рука уже потянулась к ручке двери, но замерла. А сама О’Коннелл всё же обернулась, нетерпеливо качнув головой и ожидая продолжения.       Он не знал, зачем окликнул её, поэтому спросил первое, что пришло на ум:       — Когда приедешь?       Билли едва заметно поджала губы, как будто это был вопрос недостойный её внимания или глупый настолько, что не требовал ответа.       — Не знаю, — отрезала она, тут же отводя взгляд, — сообщу, как что-то будет.       С этими словами дверь за ней закрылась. А Джастин смотрел ей вслед, сжимая в руке мокрое полотенце.       Кто-то хлопнул его по плечу — кажется, Скутер, что-то говорил про удачный день и хороший материал. Джастин кивал, не слушая. Его мысли были там, за дверью, в которой она только что исчезла.              «Сообщу, как что-то будет», — повторил он мысленно и усмехнулся, невесело, скорее обречённо, чувствуя, как внутри растекалось какое-то липкое, удручающее чувство. Она ушла и оставила за собой неопределённость, которая подобно назойливой мухе раздражала его. Ему очень хотелось знать, когда это произойдёт.       Странно, но сейчас он почти не думал о том, что будет дальше с его карьерой, контрактами или скандалами. Мысли о недавней драке, о Селии, о комментариях под новостями — всё это куда-то отступило, затянулось той самой неопределённостью.       Он должен был переживать о том, что Скутер снова может начать пилить. Должен был злиться на себя за то, что не может взять под контроль собственную жизнь.       Но вместо этого он стоял и смотрел на дверь, за которой она исчезла, и чувствовал только одно: его бесило, что она ушла. Не Скутер, не режиссёр, не толпа — она.       С чего бы его вообще это так зацепило?       Джастин не нашёл на этот вопрос ответа. А потом развернулся и пошёл за Скутером. Потому что стоять и пялиться на дверь было уже слишком даже для него.