Часть 10

Несмотря на борьбу на ее лице, я знал, что она собирается сделать, и я заранее предложил ей это, конечно, небольшая ловушка, зарытая в самом предложении. —Послушай, я понимаю, что тебе нужно быть со своей семьей, - сказал я, сохраняя в голосе сочувствие, абсурдная мысль, учитывая, что я шантажировал ее для ее нахождения тут, но в тумане момента она легко упустила эту деталь. — Я найду тебя, когда тебе больше нечего будет делать, ладно?— Флер кивнула, на ее лице сначала отражалось разочарование и замешательство, когда она снова надела платье, а затем и халат, ее движения были неровными, как будто она была пьяна. Я наблюдал за ней с улыбкой на лице, наслаждаясь тем, что она понятия не имела о том, на что только что согласилась, и о том, как я собираюсь воспользоваться этим в ближайшее время там, где она меньше всего ожидала. Я ничего не сказал, пока она не аппарировала, затем натянул на себя мантию-невидимку и аппарировал прямо на лужайку коттеджа «Ракушка», где я увидел, как Флер идет к окну и заглядывает внутрь, чтобы узнать, пришел ли домой ее муж. Затем, вместо того чтобы пройти через парадную дверь, чтобы поприветствовать его, она осторожно прокралась к задней двери, и я последовал за ней. Для нее имело смысл избегать мужа. В конце концов, может быть немного сложно объяснить ему, почему на ней было полупрозрачное платье без нижнего белья, с растрепанными волосами и засосами на шее. Мне удалось проскользнуть внутрь прежде, чем она успела закрыть дверь. Я знал, что мое присутствие тут было слишком осторожно, поскольку Уильям Уизли должен был стать полностью импотентом на несколько недель из-за тщательного выверенного режима приема зелий, которыми его пичкали, пока он был в тюрьме. Я не хотел рисковать. Сегодняшний вечер был важной частью моего плана, и я хотел присутствовать на тот случай, если неожиданная помеха сможет пустить под откос мой завершающий этап плана. Вскоре мы были в спальне Флер, и я наблюдал, как она торопливо переодевалась, останавливаясь только для того, чтобы наложить несколько исцеляющих чар, чтобы убрать засосы с ее шеи, превращаясь из сексуального ангела в скучную домохозяйку. Мне было больно наблюдать, как она снова замкнулась в себе после того, как я увидел, как она пробудилась во всей своей красоте. И все же это было последнее понижение перед кульминацией, утешал я себя, спускаясь вслед за ней вниз. Однако, когда Флер бесшумно выскользнула через заднюю дверь, планируя снова войти через парадную и вести себя так, как будто она только что прибыла, я решил пройти прямо в гостиную. Билл сидел на диване, рядом с ним стояла заметно большая куча пустых пивных бутылок. Я ухмыльнулся. Для него имело смысл восстанавливать душевные силы посредством выпивки, учитывая, что время в тюрьме никогда не было приятным, даже несмотря на все улучшения. Но это все равно не изменило того факта, что Флер собиралась отреагировать на это негативно. Она ничего не говорила, но избегала его близких прикосновений, потому что ненавидела запах пива. Даже я знал это, и я встретился с Флер менее десяти дней назад, после чего были нерегулярные, хоть и интенсивные встречи. Мое наблюдение подтвердилось, когда Флер вошла в гостиную и направилась к мужу, но с раздражением поморщила нос. —Билл, ты вернулся! — сказала она, пытаясь казаться счастливой, но я легко мог услышать оттенок отвращения в ее тоне. Тем не менее, она стерпела и подошла к мужу, наклонившись вперед для поцелуя, но в последнюю секунду переключилась на чмокание его в щеку. Билл явно не выглядел удовлетворенным таким теплым приемом со стороны жены, но это не шло ни в какое сравнение с выражением лица Флер после его следующих слов. —Моя мама прибудет сюда через минуту, — небрежно заявил он. Я решил, что Билл начинает мне очень даже нравится. Я не смог бы придумать лучшего способа оттолкнуть Флер от него, даже если бы попытался. О неприязни между его матерью и женой ходили легенды, о чем свидетельствовала искра гнева, промелькнувшая на лице Флер даже при малейшем упоминании ее свекрови. Обычно я бы собирался и ушел, убедившись, что ничего не произойдет, но появление Молли Уизли изменило ситуацию. Я решил посмотреть зрелище, которое обещало быть чрезвычайно забавным. Следующие четыре часа я был обязан своей жизнью тому кто изобрел заглушающее заклинание, так как, вероятно, сломал бы себе челюсть, если бы попытался сдержать свое веселое хохотание. Это было так смешно наблюдать, как Билл наслаждался баловством его матери, как будто он был еще ребенком, и был пассивен всякий раз, когда его мать неосторожно оскорбляла Флер не очень скрываемыми комментариями. Билл держал рот на замке, даже когда говорили о темах, в которых была его вина, таких как густой запах алкоголя и куча бутылок на земле, в то время как Флер обвиняли в том, что она не позаботилась о нем. После этого я заметил, что Флер была более чем рада пойти на кухню, и ее исчезновения длились все дольше и дольше. Выражение ее лица наполняло меня предвкушением, поскольку я мог видеть, как она рефлекторно сравнивала каждый момент со временем, которое она провела со мной, и проблеск волнения появлялся всякий раз, когда она смотрела вдаль на кухне. Когда Молли наконец ушла, Флер выглядела измученной, но это проявилось не раньше, чем она накормила Билла огромным количеством еды, чтобы компенсировать всю ужасную еду, которую ему приходилось есть в тюрьме. —Не перейдем ли мы в спальню, — сказал Билл с явным волнением на лице, ожидая, что жена разделит его энтузиазм, как если бы он действительно думал, что она сможет возбудиться после того, как провела несколько часов с семьей мужа, подвергаясь различным словесным оскорблениям, оскорбления которые были, какие-то прикрытые, какие-то прямые, и все без малейшей защиты со стороны мужа... Он настоящий идиот, решил я. По сути, я сделал одолжение, собираясь забрать ее из его рук, чтобы он мог снова сыграть мятежного сына для его драгоценной матери. — Пойдем, — сказала Флер вялым тоном. Однако Уильям этого не заметил - результат его пьянства и тупости. Флер быстро поднялась по лестнице, Уильям последовал за ней, время от времени спотыкаясь. Но Флер уже была в ванной, за запертой дверью, когда Биллу удалось пробраться в свою спальню. — Флер, ты где? — спросил он, и его слова прозвучали как неразборчивое оскорбление. —Я в ванной, готовлюсь, - ответила она, используя это как предлог, чтобы выиграть немного времени, но ее тон кричал о ее нежелании, что-то, что упустил ее пьяный муж. Должно быть, ей было тяжело думать, что она подвергает себя мучениям ради безопасности мужа только для того, чтобы наслаждаться вниманием своего шантажиста больше, чем мужа. —Хорошо, поторопись, — ответил Уильям, падая на кровать. Я приготовился наложить заклинание сна, которое обеспечило бы ему сон на следующие шестнадцать часов, но перед моим вмешательством он начал храпеть, а приготовление пищи его матерью оказалось более эффективным, чем снотворное заклинание. Конечно, я тем не менее наложил на него усыпляющее заклинание, не желая рисковать, что он проснется и испортит план на полпути. Дверь ванной комнаты открылась более чем через пятнадцать минут, и я увидел Флер, одетую в самый толстый и скучный халат, какой только можно себе представить, ясное послание мужу, если бы он только проснулся и получил его. Выражение ее лица было бесценным: идеальная смесь облегчения и гнева. Она смотрела на его спящую фигуру недоверчивыми глазами, но гнев на ее лице быстро возрастал. Она могла бы остаться пассивной в такой ситуации до того, как ее сексуальность пробудилась под моим пристальным контролем, но не сейчас, не после того, как она вкусила вина сексуального экстаза. Однако даже я не ожидал ее следующего шага. Сердито топая, она подошла к кровати и быстро написала сообщение. Я наклонился над ее плечом и увидел, что она пишет мне короткое сообщение, сообщая, что собирается нанести еще один визит сегодня вечером. Она, конечно, пыталась оправдать это в сообщении, утверждая, что это должно было освободить ее от ее последнего обязательства и позволить ей сосредоточиться на своем браке, но я был тут, и наблюдал за ее мстительными взглядами на мужа, явно используя этот визит, чтобы она отомстила вернувшемуся мужу. Я пожал плечами. Я не был совсем неудовлетворен этой причиной. Я был полностью за то, чтобы унизить ее мужа, пока я был для нее инструментом, выбранным для достижения такого результата. Она привязала письмо к ноге своей совы, а я применил слабое заклинание конфундуса, чтобы птица направилась прямо к загородному дому, а не пыталась меня найти. Я не знал, сможет ли сова обнаружить меня под мантией-невидимкой, но проверять это сейчас было не время. Вместо этого я остался в комнате, с интересом наблюдая, как Флер сбросила свой уродливый халат и бабушкины трусики, надев комплект белого белья с кружевами, милого, но откровенного, очевидно купленного для брачной ночи. «Очередная победа», — отметил я, наблюдая, как она натягивает нижнее белье, которое раньше старательно подбирала для мужа. Я не стал ждать, пока она закончит приготовления. Я пробрался в сад за домом и телепортировался в гостиную своего загородного дома, где меня уже ждала сова. Я нацарапал быстрый положительный ответ и стал ждать ее появления. Мне не пришлось долго ждать. Флер вошла в дверь в розовом тонком халате, прикрывавшем ее настоящую одежду. —Добро пожаловать, — сказал я с улыбкой на лице. —Не могу сказать, что ожидал увидеть тебя сегодня вечером. Я ожидал, что вместо этого ты проведешь время со своим мужем.— Я с преувеличением посмотрел на часы. —Прошло шесть часов с тех пор, как ты ушла, я должен быть впечатлен тем, что твоему мужу удалось продержаться против твоей красоты в течение шести часов. Я впечатлен— Я видел, как ее гнев разгорался еще больше при каждом упоминании ее мужа. —Я решила завершить нашу сделку сегодня вечером, — ответила она. —Я хочу продолжить свой брак с чистого листа.— —Как скажешь, красавица, — ответил я, не утруждая себя разговором с ней по поводу ее совершенно очевидной лжи. Ее лицо было открытой книгой, рассказывающей историю всем, кто умел читать. —Тогда почему бы тебе не подойти и не согреть мне колени, — добавил я, стягивая с себя штаны и нижнее белье, пока она шла ко мне медленными, чувственными шагами, предоставляя мне лучшее шоу, чем все, что я видел в своей жизни, ее разочарование пробуждает в ней желание проявить себя. Стоя передо мной, она потянула пояс своего халата и одним небрежным движением швырнула его на землю, оставив моему вниманию только свою брачную одежду. Без колебаний она села напротив меня и начала покачивать бедрами, возбуждение мгновенно отразилось на ее лице. Я понял, что она все еще страдает от возбуждения, которое я не смог удовлетворить несколько часов назад. «Упущение, которое легко исправить», — подумал я, притягивая ее ближе, прижимая ее тело к своему. Из ее уст не вырвалось ни одного аргумента, и не то чтобы это было удивительно. Они временно стали бесполезными, по крайней мере, для этого конкретного использования. Ее губы по-прежнему были более чем способны служить мне развлечением, следуя за моими губами в беспощадном танго. Я чувствовал, как ее возбуждение вырывается наружу. Пришло время завершить мой план. Я поднял ее, мой член тут же подпрыгнул. Затем, после неосторожного толчка, ее щель освободилась для свободного толчка. Я прижал свой член к ее входу, но ждал, пока она поймет, что происходит. Я ожидал, что она будет возражать против того, чтобы я лишил ее девственности. «Нет», - простонала она в панике, страх, который она пыталась спроецировать, превратился в слабое эхо, заглушив удовольствие. —Мне нельзя. Я оставила себя для брачной ночи.— Я улыбнулся, ее ответ оказался более полезным, чем я когда-либо надеялся, и дал мне прекрасный повод довести ситуацию до конца. —Да будет так, — ответил я и внезапно аппарировал, забрав ее с собой. Ее глаза расширились от шока, когда она поняла, где мы находимся. —Нет!— в панике воскликнула она, беспомощно оглядываясь вокруг, прежде чем сосредоточить взгляд на спящем муже. —Что мы делаем в моей спальне?— — Ну, дорогая, — сказал я с самодовольной улыбкой. —Ты сказала, что оставила себя для свадебной ночи. И вот мы здесь. Даже твой муж здесь.— Я толкнул ее на кровать, ее руки рефлекторно потянулись к кровати, что имело дополнительное преимущество, заставив ее принять позу собачки. И тогда, не дожидаясь ее ответа, я безжалостно толкнулся в нее, заслужив крик, который был бы душераздирающим, если бы я проявил милосердие. —Нет, нет, нет!— она повторяла как мантру каждый раз, когда я входил в нее, ее сиськи пытались свободно двигаться, но ей мешал бюстгальтер, но что интересно, каждый раз, когда она повторяла, это звучало не как плач, а скорее как стон удовольствия. Она могла бы попытаться оттолкнуть меня, но ее руки были заняты попытками удержать ее в вертикальном положении. Вместо этого она попыталась отстраниться, чему я помешал, схватив ее за бедра; сила, которую она могла проявить, была незначительной. Я входил в нее снова и снова, и вскоре единственным звуком, который выходил из ее рта, были бессловесные крики, наполненные безграничным удовольствием. Тем не менее, быстрота смены ее настроения была лучшим показателем ее угасающей любви к мужу. Ее попытки вырваться изменились, ее бедра покачивались вперед и назад в том же темпе, что и мои удары, толкая мой член глубже в нее. Даже ее символические попытки говорить тихо длились недолго, ее голос был достаточно громким, чтобы дрожали окна, когда я снова и снова входил в нее. Я решил, что пришло время увидеть ее прекрасную грудь, поэтому потянулся к крючкам ее бюстгальтера, расстегнув его мягким прикосновением. Ее тонкий лифчик упал на кровать. Я наклонился и схватил ее грудь, погружаясь глубоко в ее прекрасную плоть, ее соски крепко прижались к моим ладоням. Охваченный желанием увидеть ее лицо, я вышел из ее киски. Она издала разочарованный стон, который побудил меня подразнить ее сеансом отказа в оргазме, но после всех безрезультатных сеансов я был в таком же энтузиазме, как и она, поэтому просто оттолкнул ее в сторону. Сама того не ожидая, она упала и обнаружила, что лежит на спине рядом с мужем, обнаженная, если не считать тонких трусиков, которые не защищали ее. Но даже тогда они были нежеланным барьером, поэтому я сорвал их, прежде чем снова скользнуть в нее. —Как ты себя чувствуешь, принцесса? — спросил я, войдя в нее на всю длину. —Я чувствую себя ужасно, ты отвратительный человек, — ответила она, но ее лицо, искаженное от удовольствия, дало мне понять, что это далеко от ее настоящих чувств. Повторяющиеся вздохи удовольствия, срывающиеся с ее губ, не обращая внимания на присутствие мужа, были просто бонусом. Я вошел в нее глубже, даже наклонившись вперед, захватив ее губы жгучим поцелуем. На этот раз не было никакого сопротивления, когда ее губы встретились с моими. Ее очарование неудержимо вспыхнуло, еще больше увеличивая мое удовольствие. Я сомневался, что смогу оторваться от нее даже без эффекта, но с добавленным эффектом обаяния я бы продолжил, даже если бы дом горел. —Ты ненавидишь это, да?— Спросил я ее. —Да, всем сердцем, — ответила она, и это заявление могло бы быть правдивым, если бы не последовавший за ним оглушительный стон. Я ухмыльнулся. —Я уверен, что да. В конце концов, почему бы еще твои ноги обвились вокруг меня, заставляя меня толкаться глубже.— Она покраснела. —Ты пытаешься заставить меня кончить быстрее, верно?— Сказал я. —Чем раньше я закончу, тем раньше закончатся твои ужасные пытки.— Дымка удовольствия залила ее лицо, и она не могла ничего сделать, кроме как беспомощно кивнуть. Я ухмыльнулся. — Тогда готовься к этому, — сказал я. Секунду спустя паника сумела преодолеть удовольствие, когда она поняла, что я собираюсь сделать, но было уже слишком поздно реагировать. Я позволил своей сперме заполнить ее, вызвав в ней зеркальную кульминацию. Ее стоны усилились, когда ее руки нашли мои плечи, ее пальцы вонзились глубоко. Я замер, когда моя сперма заполнила ее внутренности. —Это было здорово, — сказал я, выйдя из нее, мое попавшее под очарование тело уже требовало второго раунда. —Наконец-то все закончилось, — пробормотала она, в ее тоне боролись облегчение и разочарование. "Разве?" Сказал я, схватив ее за руку и заставив встать на ноги, прежде чем прижать к стене. Секунду спустя я оказался позади нее, мой член совпал с ее щелью. —Дорогая, ночь только начинается, — сказал я, прежде чем скользнуть в нее. Это заявление положило начало долгой ночи, когда мы окрестили все возможные поверхности ее спальни, пол, диван, ванну, гардеробную... —И это пятый, — простонал я, снова наполняя ее своим семенем. —По одной порции за каждую ночь, когда ты обещала мне помочь. Поздравляю,вас миссис Уизли. Теперь вы свободны от своих обязательств.— Она ничего не сказала, но я был уверен, что если рискну предположить и сказать, что блаженное выражение ее лица не имело ничего общего с тем фактом, что теперь она свободна от бремени своих обязательств. Я наблюдал, как глаза Флер беспомощно затрепетали. Я наклонился вперед, указал на ее мужа и прошептал. —На твоем месте я бы изменил его воспоминания, иначе, возможно, было бы неудобно объяснять, почему ты так тщательно вытрахана, и течешь, а единственное воспоминание, которое у него осталось, — это непрерывный сон.— Она ничего не сказала, но я увидел в ее глазах постыдное признание, даже когда она осознала всю полноту своего предательства. Она собиралась это сделать, потому что другого выхода не было. Я отстранился, рассматривая свой шедевр гордыми глазами. Была определенная темная красота в том, что я только что сделал, настолько сильно соблазнив прекрасную вейлу, что она не смогла произнести ни слова протеста, пока я снова и снова брал ее на ее свадебное ложе, рядом с ее спящим мужем. И все же это было только начало…