Глава 1. Самое ужасное Рождество

      1969 год       За большими окнами шел редкий снег, который таял едва касаясь земли. В столовой стояла ель, мерцающая золотыми звездами, а под ней высилась гора ярких подарков. За столом, украшенным остролистом с красными ягодками, сидели Мюррей, Вандерхейм, Мария и Милдред.       Несмотря на праздник лица у всех были мрачнее тучи. Алекс без своих обычных шуток и комментариев накладывала всем порции рождественской ветчины, Вандерхейм молча пил огневиски, сжимая бокал сильнее, чем нужно, Мария теребила край декоративной салфетки. Милдред же, уставившись невидящим взглядом в тарелку, нервно барабанила вилкой по столешнице.       - Милдред, - наконец не выдержала Мария, с раздражением глянув на дочь, - ты можешь перестать стучать вилкой? Нервируешь.       - Я тебя нервирую? - вкрадчиво уточнила Милдред, медленно повернув к ней голову, - ой, прости, мамочка!       Она отбросила вилку в сторону.       - Милдред! - повысила голос Мария.       - Ради чего это все? - воскликнула девочка и по ее лицу потекли слезы, - Роза там одна! А мы тут сидим и делаем вид, что ничего не происходит. Просто к черту! Лучше бы все было по-старому! Чем так!       Марию перекосило. Она с шумом выдохнула и отвернулась.       - Милли, - мягко сказала Алекс, - мы понимаем, что тебе плохо. Нам всем…       - Да вы не понимаете! - перешла Милдред на крик и ударила кулаком по столу, - моя сестра! Роза безобидная, тихая! Отец сожрет ее! Она никому вообще ничего не сделала! И ее просто отдали ему, чтобы мы тут сидели ни с чем!       Прорычав, Мария скинула с ног салфетку и вышла из столовой. Милдред вытирала слезы.       - Милли, - спокойно обратился к ней Вандерхейм, - тут ты не права. Мы есть друг у друга. А его больше нет рядом с вами.       - Но не ценой жизни Розы! Я… Лучше бы мы не спасали маму, - покраснев от гнева и стыда, заявила Милдред, - да, она была странная, но мы хотя бы были все вместе. А сейчас Роза там в плену.       Алекс села рядом с ней и обняла ее. Девочка уткнулась в ее кремовую рубашку, продолжая безутешно рыдать, Мюррей гладила ее по голове.       - Милли, мы найдем способ вытащить Розу оттуда, - тихо сказала она, - не сейчас, но мы обязательно ее вытащим. Все освободятся от этого кошмара.       Милдред продолжала плакать.       - Мы все ничтожества, Алекс! Мы ничего не можем!       - Милли, - с тяжелым вздохом сказал Вандерхейм, - мы очень сочувствуем твоему горю. Это действительно ужасно быть разлученной с сестрой.       - Это была не просто сестра, Экстон, - икая, ответила Милдред, - только Роза по-настоящему любила меня! Мама только кричит, а папа… не знаю, что папа. Но Роза всегда была рядом со мной, мы с ней играли, веселились, она так хорошо рассказывала сказки, утешала меня. Она так любила маму, а мама ее предала.       - То, что ты испытываешь к ней такие глубокие чувства уже означает, что твой отец не выиграл. Ваша любовь сильнее расстояния и стены, которую он выстроил между вами.       - Милли, мы вытащим ее. Мы не беспомощны, - продолжила успокаивать ее Мюррей, - у нас есть силы помочь.       - Конечно, есть, - поддержал Вандерхейм, - это просто вопрос времени. Мы спасли твою маму у него под носом, и с Розой тоже что-нибудь придумаем.       Рыдания чуть стихли. Милдред повернула к нему красное опухшее лицо.       - Правда? - с отчаянной надеждой спросила она.       - Конечно, малыш.       - Я стану сильной. Сильнее папы. И тогда никто не посмеет ее тронуть.             

***

      Мария закрылась в кабинете и с глухими рыданиями рухнула на ковер, уткнувшись лицом в подлокотник кресла. Все слова Милдред попали прямо в цель. Она потеряла все, отдав Розу ему. Они с Реддлом - два монстра, делившие то, что разделять было нельзя. Если она с трудом выдерживала его характер и замашки, то как придется Розе? Она - единственный невинный чистый цветок, выросший посреди грязи, которой был окружен с рождения. И теперь его просто растопчут.       Стоило вообще расставаться с ним? Идти на такие жертвы? Том был прав в том, что он всегда незримо стоял за ее спиной, а теперь там пустота. Она один на один со всеми проблемами, с врагами, прошлыми и будущими, с битвами и интригами. Да, она до этого действовала самостоятельно, в пределах того, что было ей знакомым, понятным, но где-то там, во тьме начиналась его территория. Она никогда не ступала туда, считая себя выше этого.       Девушка невольно посмотрела в сторону маняще пляшущего пламени камина и горшочка с летучим порохом, стоящим на полке рядом.       А затем в голове пронеслись воспоминания. Нет, не крестраж и все, что она переживала под его контролем, а времена очень далекие и куда более страшные. Она одна, Гриндевальд повержен, мать умирает, а перед ней стоят эти гиены, мечтающие поживиться ее капиталами и ее телом. И она не может ничего, только изображать, что согласна с ними, что будет полезной. Это было так страшно и унизительно. И что она сделала, чтобы исправить это? Понадеялась на Тома, который в итоге просто заменил собой всех предыдущих.       Она больше не может позволить себе быть наивной, полагаться на сильных покровителей. Это она должна стать покровительницей, чтобы выжить, больше никогда не унижаться, не становиться чужой прихотью и однажды - спасти Розу.       Дверь тихо открылась. В комнату вошла Алекс в залитой слезами рубашке. Она опустилась рядом с ней и обняла ее. Мария уткнулась ей в плечо и глухо разрыдалась. Мюррей молчала. Просто гладила ее по спине и прижимала к себе.       - Ужас закончился, - тихо сказала она спустя пару минут.       - Он никогда не закончится, Алекс, - возразила Мария, - ты же понимаешь, что он специально забрал Розу, зная, как она мне важна, что я не смогу без нее, и оставил мучиться с Милдред.       - Милдред между прочим участвовала в твоем спасении, - с укором сказала подруга, - она месяцами обманывала Волдеморта, чтобы он ничего не заподозрил. И вызвала нас. Она любит тебя. Просто колючая.       - Ребенок насильника, - с отвращением заявила Мария.       - Роза - тоже ребенок насильника?       - Нет, она…       - Может ты найдешь в своем сердце хоть каплю любви и благодарности? Ей десять лет. Ей нужна твоя поддержка и любовь.       - Да не знаю я, как заставить себя! Я же много раз пробовала. В ней все худшее от него.       - И от тебя. И лучшее там тоже есть.       Мария промолчала.       - Я знаю, что должна, - выдохнула она, - я попробую. Я буду пробовать. Больше никого не осталось. Я разрушила семью.       - Ты ушла от манипулятора и садиста, который годами мучил тебя и детей, - жестко возразила Мюррей, - и вышла с наименьшими потерями, пусть и очень тяжелыми.       - Ты уверена, что вышла? - с горькой усмешкой уточнила Мария, оторвавшись от нее.       Мюррей недоуменно вскинула брови. На лице промелькнул страх.       - Я полтора года носила это дурацкое кольцо, - нервно сказала девушка, потрогав рубец на безымянном пальце, - когда мы были вместе с ним, у меня иногда возникало ощущение, что наши мысли сливаются воедино. И знаешь, там было много всего. Но одно я поняла точно: он меня никогда не отпустит.       - Даже не смотря на то, что ты бросила его? - удивилась Алекс. Рука непроизвольно дернулась.       - Да хоть что я сделаю, это ничего не изменит. Он меня вернет в любом случае, потому что у него есть свое представление о прекрасном, у меня там определенное место, и эти планы не подлежат пересмотру. Он постоянно мне высказывал, сколько сил он в меня вложил. Не спускать же это все просто так.       - И какое у тебя место в этом представлении? - с отвращением уточнила Мюррей, в ужасе расширив глава.       - Красивой мебели, которой можно перед всеми хвастать, с которой ты сроднился так, что жалко выкинуть. Мы таскаемся друг за другом с сорок второго года, он просто привык, что я рядом и все. Зачем менять то, что хорошо работает? - скупо отозвалась Мария.       - А я думала, он тебя любит.       - Я тоже так думала. Ну может любит как умеет, да толку с такой любви, если от нее он на меня крестраж нацепил. Вы ведь поняли с Экстоном, что это?       - Да, и мне стало не по себе от мысли, что ты знала и жила с этим.       - Я же тебе сказала: мы таскаемся друг за другом с сорок второго. Между нами было столько разного дерьма, что я не удивлялась уже ничему.       - Траини, так если он все равно вернется за тобой, - голос Алекс дрогнул, - то получается он явится сюда и убьет всех на пути к тебе.       - Ну да, - равнодушно признала Мария, - но у нас есть одно большое преимущество.       - Это какое?       - Что по-настоящему мой муженек любит власть и себя, - с кривой усмешкой ответила девушка, - и не бросится сюда первым, потому что не будет унижаться. И начнет думать о счастливом воссоединении не раньше момента взятия власти в Британии, а там…       - Дамблдор, - с легкой улыбкой продолжила Алекс.       - Там Дамблдор, - закивала Мария, добавив про себя: “со Старшей палочкой мессера”.       Она не была уверена, узнал ли Том о ней из ее мыслей. За полтора года он перебрал много всего. Но в любом случае от его знания ни лучше, ни хуже. Палочка у Дамблдора и все. Такая ирония! Спустя годы она теперь жаждет и надеется на одно: старик выстоит и не проиграет. Он был ее последней надеждой на свободу.       - Значит у нас есть время, - рассудила Мюррей, - мы будем готовиться.       Они обе встали и решительно посмотрели друг на дружку. Глаза обеих блестели от слез.       - Мы будем готовиться, - согласилась Мария.             

***

      Милдред, утерев слезы, спокойно доедала свою ветчину. Она выплакала все, что у нее копилось за эти недели. Теперь была тихая пустота. Впервые за долгое время.       Вандерхейм решил развлечь ее рассказом о местном еноте, докучающим маглам. Он так смешно изображал, как зверек залазит в мусорные баки, что та невольно заулыбалась.       В столовую вернулись Алекс с матерью. Они сели на свои места. Лицо матери было красным.       - Давайте что ли тост скажем, - глухо сказала она, - за семью, за близких и друзей.       Взрослые встали со своими бокалами, Милдред присоединилась со стаканом яблочного сока.       - Милдред, - обратилась к ней мать.       Девочка уставилась в тарелку, промолчав. Мария аккуратно положила руку ей на плечо и сжала. Милдред посмотрела на нее. Черные глаза блестели от новых слез.       - Спасибо тебе. Ты спасла меня от своего отца, - ее губы дергались, когда она произносила эти слова, - без тебя и без твоей сестры я бы осталась безвольной куклой. Я это не забуду. Ты очень храбрая и сильная.       Дернув носиком, Милдред склонила голову к ее руке, коснувшись горячей щекой. Мария встала из-за стола и обняла ее. Девочка вздрогнула и пару раз похлопала ее по спине.       - Мы начнем все сначала. Я защищу тебя. Я больше не позволю никому обидеть ни тебя, ни себя. Я обещаю.