Глава 27. Скандал

      1971 год       Август выдался удушающе знойным. Ни в маленьком саду, ни в комнатах не было спасения. Город из стекла и бетона усиливал ощущение, будто ты живешь в печке.       Мария отправила Милдред с дополнительной охраной к Алекс с Вандерхеймом. На побережье было хорошо. Каждый день они звонили по проекционному зеркальцу, рассказывали, как ходили на рыбалку, катались на этой странной магловской машине или гуляли по побережью. Сердце наполнялось теплом с примесью зависти. Она была рада, что дочь весело и свободно, насколько это возможно, проводит время, но ей тоже хотелось там быть. Вдали от душного города, веселится с ними. Такой роскоши Мария позволить себе не могла.       Письма “от Розы” продолжали приходить. Новые укоры, жалобы и просьбы вернуться. Мария передала дочери письмо лишь один раз. Она заверяла, что не бросит ее, помнит и очень любит несмотря ни на что. Роза ответила, что тоже любит их с сестрой, скучает и держится.       Эти послания были лишь верхушкой айсберга. Абсолютно хаотично, без возможности просчитать, где будет следующий удар, продолжали умирать или бесследно исчезать ее враги. Она все еще не могла понять, по какому принципу Реддл выбирал жертв. Видимо просто по настроению. В конце концов ему действительно было без разницы кого убивать. Мария устала объясняться перед Ипсвичем с Бутом и косвенно - перед МАКУСА, что не может на это никак повлиять. С одной стороны смерти этих людей действительно облегчали ей жизнь, но в то же время создавали репутацию опасного и нестабильного партнера.       Милдред получила еще несколько подарков, но с хитрым прищуром попросила все сжечь, даже не распаковывая. Она что-то объясняла ей про то, что отец зачаровывает подарки и навевает на нее дурные сны. И она больше не хочет их получать, раз так. Как она это поняла Милдред, ковыряя ногой пол скромно умолчала.       И как будто этого было мало. На ее День Рождения, тринадцатого июня, посреди толпы гостей, собравшихся в Нью-Йорке появился подарок. Это была почти насмешка, ведь все охранные чары не сработали. Мария открыла его, когда гости уже разошлись. Там было несколько редких грампластинок с классикой и джазом. От такого презента внутри все сжалось. Ни ее американские поклонники, ни тем более Андреолетти никогда бы не стали такое дарить. Все почему-то думают только о розах с бриллиантами, хотя не для кого не секрет, как она любит музыку.       Тот вечер она просидела на подоконнике в одиночестве. Слушала “L-O-V-E” Нэта Кинга Коула, курила и смотрела в окно. На пару мучительных мгновений ей даже захотелось позвонить Реддлу через камин в Челси или Лестрейнджам. Но в момент, когда желание начало навязчиво жечь, взгляд упал на багровый след от крестража на пальце. И она продолжила смотреть на вечерний город, предаваясь томительной ностальгии.       Июль прошел почти спокойно. Ощущался затишьем перед очередной бурей. Мария с головой ушла в работу. Покушения стали фоном жизни, вранье, фальшивые улыбки, тайные договоренности. Иногда она тосковала по прежним временам, когда все было проще. Но цена этого “проще” выражалась в возможности иметь свое мнение только в рамках дозволенного.       - Раз Манчелли не вылезали все это время, то давай с ними и будем сотрудничать. Дадим беспроцентный займ, - предложила Мария Гуаччо, когда они сидели у нее в кабинете.       Гоблин с важным видом попивал эспрессо, оттопырив в сторону длинный мизинец с острым когтем. Маленькие черные глазки внимательно проходились по пергаментам, разложенным на столе.       - Да, я ставил на Акоста, но те тоже пытались подкупить наших безопасников, - рассудил он, скривив рот, - черт с ними, пусть Манчелли.       - Я как-то отвлеклась от Италии за всеми хлопотами тут, - с досадой признала Мария, - слишком понадеялась на Андреолетти…       - Это опасно. Такими темпами он на вас женится.       Они оба переглянулись и рассмеялись, понимая, какой это абсурд.       - Он, конечно, надеется, - подернув бровями, сказала Мария, - но надежда умирает последней. Я до сих пор удивляюсь самой себе, сколько уже терплю его.       Повисло минутное молчание. Гуаччо допил кофе и начал прикидывать, сколько денег понадобится на оказание “милости” семейству Манчелли. Девушка потерла виски и предложила посмотреть зеркальце, чтобы отвлечься на небольшой перерыв.       Люди на проекциях быстро сменяли друг друга. Концерты, спектакли, репортажи. Мария быстро листала их, пока не остановилась на вечерних новостях. Симпатичная ведьма быстро тараторила по-итальянски про последние скандалы с коррупцией в Министерстве Италии. Мария слушала вполуха, посматривая на выцветшие от палящих лучей кроны деревьев в Брайант-парке.       - А теперь к эксклюзивным новостям. Мария Траини. Меценатка, владелица всеми известного банка Траини в Милане. В настоящее время она постоянно проживает в Нью-Йорке с дочерью. Но с чем связан такой дальний отъезд?       Услышав свое имя, Мария резко развернулась к проекции. Гуаччо уже делал погромче.       - Как стало известно нашей редакции от анонимных источников - проблема кроется в отъезде волшебника по имени Волдеморт, с которым связаны многие странные исчезновения и убийства у нас и на Балканах за последние десять лет…       Несколько пергаментов слетели на пол.       - По подтвержденным данным этот загадочный темный волшебник в прошлом году уехал в Великобританию, где продолжил свои темные дела. Но что же Мария Траини? Как она связана с этим волшебником? Как нам стало известно - они состояли в близких отношениях на протяжении последних лет. Именно так Марии Траини удалось вернуть положение после своего таинственного исчезновения в середине сороковых. Именно так банк Траини снова обрел вес. Именно это объясняет непонятные пропажи и внезапные смерти ее политических оппонентов. Действуя, как два сообщника они лишили жизни многих достойных членов итальянского волшебного сообщества ради золота и власти…       Гуаччо встал с кресла, подойдя ближе к проекции, будто собирался начинать с ней спор. В камине вспыхнуло пламя.       - Мы доподлинно не знаем, что произошло между ними двумя, но очевидно, что их союз распался и каждый пошел своей дорогой. Италия вздохнула с облегчением. Но что же теперь США и Великобритания? Следите за нашими выпусками. Завтра утром будет эксклюзивное интервью с синьором Ардженто…       Мария резким взмахом выключила зеркальце. В голове гудело. Она ощутила, как капельки пота стекают ей на губы. Руки тряслись. Гоблин молча смотрел на нее, стуча ногой по полу.       - Какие они…       Пламя поднялось еще сильнее.       - Ты слышал? - воскликнула девушка, ткнув пальцем в место, где только что висела проекция, - они посмели… Да как они посмели!       Волосы вспыхнули. На руках чернели и мигом исчезали вены. Она пыталась взять себя в руки, но не могла. То, чего она так боялась, так тщательно скрывала и вычищала отовсюду, всплыло наружу!       - Ну, - тяжело вздохнул Гуаччо, - по крайней мере мы знаем, кто. А он сам, кстати, не может быть в этом замешан?       - Никогда, - быстро замотав головой, возразила Мария, - только не это. Он всегда нас скрывал. Так было удобнее. Сейчас, когда он начал захват Британии ему не с руки такое разоблачение даже мне назло.       - Британия это не смотрит.       - Большинство - да, но кто-то да увидит. Понятно, что основной удар планировали по Италии. Черт, я просто поверить не могу, что эти твари решились!       - Пока это все равно больше выглядит как сплетня, - заметил Гуаччо, - никаких колдографий. Мы все убрали. Если будут какие-то с балов, так пойди еще и докажи, что это он. Его же все видели… ну не таким. С другой внешностью.       - Это да… - протянула Мария, пытаясь успокоить пожар на своей голове, - но если начнут сплетничать все эти поганые семейки, то надо будет что-то делать, а не сидеть с гордым игнором.       На следующий день она вместе с Ипсвичем, Бутом, Алекс и Гуаччо внимательно просматривала все итальянские новости. Газеты деликатно молчали, но это было логично, ведь они принадлежали ей, а до выкупа волшебного вещания у нее не дошли руки, да и кошелек был не бездонным.       - Ладно. С перетряхиванием этого грязного белья все понятно, - решительно сказала Мюррей, - нужно прижать их. Попросим Андреолетти помочь, я наскребу денег на выкуп вещателей.       - Выкупать точно стоит, - согласился Ипсвич, - а с давлением уже поздно. Ребята пошли вразнос. Будем грозить судами за клевету, это понятно. Тем более эти походы по новостным вещателям отчасти выглядят как сплетни на лавке. Но нужно дать ответ. Поставить их на место.       - Ответ? - уточнила Мария.       - Да, официальное опровержение оскорбленной женщины, помогающей волшебному сообществу.       - И что мне говорить? - растерялась она, хлопая глазами.       Все посмотрели на нее как на дурочку.       - Что знать ты его не знаешь, - грубо пояснила Мюррей, - была там какая-то история разик, а так ты вообще не в курсе, что это за человек такой.       Мария с пару секунд смотрела на нее, а затем звонко рассмеялась, запрокинув голову.       - И через сколько меня убьют, если я об этом заявлю? - в ее голосе слышалась истерика.       - Технически он сам никогда не афишировал ваши отношения, так чем ему быть недовольным?       - Тем, что я скажу, что мы почти не знакомы.       В голове роились ужасающие образы один хуже другого: Розу в наказание запирают в подвале у Лестрейнджей, Том прорывается через все барьеры в Мистик и похищает Милдред, а затем приходит за ней и снова крестраж. Только не это, только не опять.       - Мэри, возьми себя в руки, - спокойно попросил Ипсвич, - это необходимо. Это политика, а не игры в “любит-не любит”.       - Он убьет меня!       - Не убьет, - возразила Алекс чуть мягче, - убил бы, когда ты ушла. Ты сама говорила: он тебя никогда не тронет. Вот и пусть не трогает. В конце концов его же легенду защищаем.       Журналисты приехали спустя день. Мария стояла в главном зале в окружении черного мрамора и золота. Простое скромное черное платье с высоким горлом, крестик на шее, отцовские четки на правой руке, скорбное выражение лица. Все на месте.       Вспышки камер давно перестали слепить. Внутри девушка искала в себе уверенность произнести эти слова. У нее было чувство, будто снова сорок пятый. Только теперь она предает нового близкого человека.       - Синьорита Траини, просим ваш комментарий по скандалу. Вы знакомы с Волдемортом?       - Поверхностно. Не так близко, как хотят изобразить некоторые обиженные на меня люди, - скромно ответила Мария, опустив глаза в пол.       - Если верить всей информации, то это международный преступник, маглоненавистник, убийца, который начал террор новой страны. Скажите, вы знали об этом?       - Не имела ни малейшего понятия. Я в силу своей работы сотрудничаю со многими волшебниками и не могу отвечать за всех. Конечно, банк проверяет клиентов и партнеров, но в случае с этим волшебником не было ни того ни того.       - Синьорита Траини, как вы прокомментируйте нападение Черной руки в шестьдесят четвертом на ваш замок, которое помогал отбивать Волдеморт?       - Это собственно единственный раз, когда мы сотрудничали. У него тоже были счеты с этими отвратительным бандитами. Нас объединил общий враг, ничего более.       Перед глазами друг за другом стояло много болезненных сцен. Выручай-комната, где они, громко смеясь, разучивали заклинания. Квартира в Уайтчепеле, где они пили вечерами сомнительный огневиски, обсуждая новые чары и политику. Вилла, где они смотрели на закат над Лигурийским морем. Милан, где она играла ему Danse Macabre, а он слушал, хвалил и шел убивать в хорошем настроении.       Ничего не объединяло. Ничего.       - Считаю это мерзкой клеветой, сведением счетов за не выданные деньги на льготных условиях и не прощение старых долгов. Банк Траини ни для кого не делает исключения. Даже если ваша фамилия - Ардженто или Акоста, - закончила она после череды изматывающих вопросов.       Вспышки вновь стали ослеплять.             

***

            Следующие две недели прошли в напряжении. Мария без устали следила за новостями и газетами. Потихоньку скандал стихал. Она без лишних слов предъявила всем подозреваемым старые долги. Денег отдавать у них, конечно, не было. Это копилось десятилетиями. Долги переходили по наследству. Начались суды. Газеты подняли всю старую и новую грязь, которая у нее скопилась с годами на них. Она была в бешенстве. Шакалы! Стервятники!       Гаттони с присланными сотрудниками корпорации ежедневно дежурили то у одного замка с поместьем, то у другого, наводя страх на их обитателей. Андреолетти на все жалобы разводил руками и говорил, что долги перед банком не входят в компетенцию Министерства.       Больше всего она нервничала не из-за происков итальянцев. А из-за реакции Тома. Она должна быть. Обязательно. Мария попросила Мекка усилить охрану Милдред, которой ничего не рассказали. Сама она ночевала прямо в своем кабинете, держа при себе Джотто для экстренной эвакуации. Домой было страшно возвращаться до паники.       Мюррей каждый день по паре часов сидела с ней, утешала. Напоминала, что Мария сама ей рассказывала про время под крестражем. Что она видела - Реддл не убьет ее. Хотя мозг рождал новые страхи: не убьет, так ведь есть вещи хуже.       - Так, держи бальзам, - решительно говорила Алекс, - хотел бы проучить - пришел бы сразу. А уже третья неделя пошла и ничего.       - Значит придумывает что-то, - нервно ответила Мария, беря дрожащими руками флакончик, - ты же знаешь - мстить он умеет с большим творчеством.       - Ну давай логически. Если вундеркинд похитит тебя или Милдред - будет международный скандал. За вами явятся. Оно ему надо? Всех не перебьешь. Да и какой урон по образу в Британии! Обиженный Темный Лорд побежал мстить бывшей. Да он не переживет.       Всхлипнув, девушка чуть успокоилась и приняла бальзам. По телу разлилось блаженное успокоение.       - Ладно, может ты права, - тихо заметила она, откинувшись на спинку кресла, - как я устала. Почему все так? Я как будто смотрела на все эти игры сквозь понимание, что за моей спиной всегда стоит кто-то. А сейчас там никого.       - Ну, спасибо, подруга!       - Я не хотела унизить тебя и других. Я имела в виду Гриндевальда. Когда он был при власти, мы с мамой даже не думали о том, что с кем-то нужно торговаться, бороться с компроматом. Все решалось по щелчку. Потом Том. Он же был таким же.       Мюррей выразительно посмотрела на ее левую руку.       - Почти таким же, - поправилась Мария, густо покраснев, - но все же…       - Но ты выбрала идти своим путем. Это трудно, но намного ценнее. А еще у Милли нормальное детство - не в комнате за учебником с отцом и его криками, - напомнила Алекс.       Понурив голову, девушка тяжело вздохнула.       Камин неожиданно полыхнул, и холодный женский голос сообщил, что Гуаччо просит связаться. Повернувшись к пламени, Мария согласилась.       В языках замелькало взволнованное лицо гоблина.       - Синьорита Траини, простите за поздний звонок, но дело срочное, - его голос давно не был таким встревоженным.       Внутри все мигом перекрутилось.       - Ничего страшного. Говори.       - Андреолетти не вышел на работу. Пришли к нему домой…       Гоблин запнулся, но Мария уже все поняла сама. Пальцы похолодели. Эффект от бальзама как рукой сняло, и ее мигом затрясло.       - Там все перевернуто вверх дном, он отчаянно защищался. В общем его собирали по всему дому. Сын пытается опознать то, что от него осталось.       - Понятно, Гуаччо, - только и сказала она.       Мария перевела взгляд на замершую Мюррей.       Свой истеричный смех девушка слышала со стороны. Горячие слезы, прожигающие подол платья, тоже принадлежали не ей, так же как и руки, рвущие на голове волосы. Алекс что-то лихорадочно говорила гоблину. Тот нервно отвечал.       Мария кивала, но не слышала их. Он убил его. Из-за нее. Из-за того, что она сказала: “не знаю его”. Что теперь будет с Розой? С Милдред? С любым, кто близок ей?