Глава 36. Званый ужин

      1974 год       Довольная Милдред открыла дверь в дом, и затащив свои вещи плюхнулась на диван, попросив у Джотто лимонад.       Последние месяцы все шло просто отлично. Не сразу, но она восстановила отношения с Вандерхеймом, долго извиняясь за историю с Шарлен. Маркус обещал вернуться к тренировкам с лета.       В школе к ним троим стали относиться еще более уважительно - никто не хотел оказаться в туалете. Только Тайлер на счастье получил еще одно мудреное проклятие от Колетт и теперь ему постоянно снилось, как во сне его преследуют летающие свиньи-каннибалы. И пойди еще докажи, что это их рук дело. Все трое невинно улыбались и говорили, что не при делах.       Ну и гвоздем первой половины года стал прием в Тета-три-Вата. Она запечатлела в голове каждый гобелен, каждое слово присяги в день посвящения. А уж какой круг общения открылся! Еще больше детей политиков, бизнесменов, незаурядных личностей. Легилименция была очень кстати в общении с такими, чтобы определить, кто наиболее полезен.       К ее удивлению, вместе с ней взяли Билли и еще пятерых человек. Колетт с Гретой оказались за бортом, но она пообещала протащить их в следующем году. Билли после занятий у Хиндерстона почти перестал ее бесить, а с вступлением в коммуну даже немного заслужил ее уважение - не каждый маглорожденный попадает сюда.       После освежающего лимонада девушка отправилась искать мать.       Мария обнаружилась в своем кабинете за просмотром проекционного зеркальца. Она держала в руках стакан с огневиски, что случалось с ней крайне редко и с кривой улыбкой смотрела выступление в Международной конфедерации магов. Свое.       В черной мантии и привычно золотом крестике, она стояла за трибуной и говорила:       - …до каких пор на вашей территории будет твориться то, что разрушает основы нашего общества, синьор Дамблдор? Эти странные волшебники массово убивают маглов, а Министерство вашей страны не делает ничего? Помнится, вы когда-то победили Гриндевальда, избавив наш мир от великого зла, так почему же сейчас мы видим бездействие и хаос?       Она уселась обратно к мужчине за трибуну с табличкой “Италия” и уставилась на высокого волшебника в малиновой мантии. Уже седой старик, длинная борода, перехваченная золотой нитью посредине. Синие глаза блестят из-за очков-половинок.       - Я слежу за ситуацией в Великобритании, синьорита Траини, - ответил он, блеснув глазами, - и тронут тем, что вы так печетесь о чужой для себя стране. Боюсь, вы владеете не всей информацией о нашем положении. Я убежден, что проблема глубже так называемой группировки “Пожиратели Смерти”, ведь мы за это время ни разу не столкнулись с ее лидером - лордом Волдемортом. Возможно, это имя о чем-нибудь говорит вам.       Мария улыбнулась и снова встала.       - Мне известно, что какое-то время его видели и у нас и на Балканах, синьор Дамблдор. Однако, вопиющее нарушение всех принятых нашим сообществом правил творятся именно у вас. Стало быть наше Министерство сработало достаточно хорошо, чтобы на территории Италии не появлялись Пожиратели Смерти. Вы получили нашу инициативу?       - Разумеется, - также непринужденно ответил Дамблдор.       - Италия, Испания, Греция, Румыния и Германия выдвигают вам вотум недоверия, как главе Международной конфедерации, синьор Дамблдор, - вторил ей мужчина, сидевший рядом, - если вы продолжите бездействовать, то совет поставит вопрос об отстранении вас от должности…       Зал зашумел. Мария смаковала огневиски, прикрыв глаза, словно это был самый счастливый момент ее жизни.       Милдред кашлянула. Девушка, выключив зеркальце повернулась к ней и с теплотой сказала:       - Привет, котенок!       - Привет, мам, - ответила Милдред, садясь напротив, - что за дед?       - Дамблдор.       - А-а, это который Гриндевальда в тюрьму посадил?       - Он самый, - продолжала счастливо Мария, - наконец-то появился момент, когда я могу попытаться скинуть его с должности президента Конфедерации! Я столько лет ждала этой минуты!       Ее улыбка отдавала легким безумием.       - Видишь, мы наконец-то действуем с твоим отцом сообща, даже если он не в курсе и не хочет! - счастливо заявила она.       - Ты про то, что его Пожиратели шатают ситуацию в Британии? - скептически уточнила Милдред, - а если этот Дамблдор его убьет? Он ведь победил тогда Гриндевальда.       Улыбка сползла с ее лица. В черных глазах мелькнул страх. Кашлянув, Мария отпила и куснула губу.       - У меня много противоречивых чувств по поводу потенциальной смерти твоего отца.       - Понятно. Ты бы расстроилась и пришла на похороны в первых рядах, - ехидно сказала Милдред, довольно наблюдая, как мать снова меняется в лице, - да я бы тоже пришла. Папа - та еще сволочь, но он ведь наша сволочь.       Мария усмехнулась, коротко кивнув.       - Хотела тебе сказать, что в субботу у нас будет званый ужин, - ее тон сменился на деловой.       - С каким из пап по номерам?       - Не с ними, а с чиновниками из западных штатов и директором Тихоокеанского банка. Всего - шесть человек.       - Вы договорились все-таки?       У матери сделалось не самое приятное лицо, будто обстоятельства толкнули ее на непростое решение. Покрутив пустой стакан в руках, она в итоге ответила:       - Не совсем. Я договорилась с их замами. Майлз в курсе, мы подготовились.       - К чему?       - К ужину, я ведь сказала.       - Так о чем с ними говорить, если они не идут на уступки?       - Знаешь, Милли, мы с твоим отцом всегда спорили, - мягко начала Мария, - о том, какой метод борьбы за власть лучше. Я считала, что это подкуп и переговоры, а он был убежден, что страх и убийства. Ты в курсе - я редко прибегаю ко второму, но иногда это требуется.       Милдред вертелась в кресле и делала вид, что ей интересно, мечтая пойти к себе и послушать музыку.       - Когда мы были на шестом курсе, твой отец научил меня готовить редкий яд, который не оставляет следов в теле. Жертва будто скончалась от остановки сердца. Мы варили его пару месяцев, а затем я отравила им своего жениха.       - Ну, понятно, - закивала Милдред, невинно добавив: а рецептик, кстати, остался?       - Возможно, но я тебе его не дам, а то отравишь бывшего. Так вот ты сядешь для их успокоения. Они будут меньше чувствовать подвох, видя, что мой ребенок тоже здесь. Когда с ними будет покончено - мы их сожжем во дворе дома, а дальше западное побережье будет моим. Маркус уже выехал туда со своими людьми для порядка.       Мария продолжала мило улыбаться, будто речь шла об обычном ужине, а не захвате нескольких штатов.       - Главное самим не отравиться, мам, а так умрут и умрут. Первые что ли?             

***

      К вечеру субботы Джотто с Питти превзошли сами себя, приготовив великолепнейший пир. Стол ломился от закусок, деликатесов, а гвоздем был целый запеченный в лимонах лосось. Было даже досадно, что гости не успеют всем этим насладиться.       Мария в темно-алом платье сидела во главе стола и мило беседовала с мужчиной слева от себя. На заднем фоне тихо играла классическая музыка. Домовики сновали вокруг стола, подливая гостям вина.       Милдред сидела справа от матери. По такому случаю ей пришлось одеть красное платье средней длины, забрать волосы в пышный хвост и стереть макияж с лица. Она чувствовала себя маленькой девочкой. Держаться приходилось скромно. Взгляд самый наивный из ее арсенала. Плечи немного ссутулены.       Мать проинструктировала, что яд будет после первой смены блюд. Милдред старалась вести себя спокойно, ничем себя не выдавая. Периодически приходилось смеяться над тупыми шутками этих людей. В какой-то момент на душе сделалось тоскливо. Если мир политики такой, то возможно папин метод с убийствами, лишь бы не слушать этот скучный трёп не так уж и плох.       - Джотто, - весело сказала Мария, - давай следующую бутылку. Знаете, господа, это тосканское. Урожай сорок пятого года. Занимает особое место в моей коллекции.       В янтарной жидкости уже был яд, но гости, разумеется, были не в курсе. Мария заранее выпила противоядие, а Милдред всем говорила, что еще маленькая и пьет только сок и воду.       Бокалы неспешно наполнились. Мария произнесла тост за Америку. И все выпили.       Сразу повезло тем, кто осушил половину бокала. Они почти мгновенно стали задыхаться, хватаясь за горло. Мама, как настоящая актриса, в ужасе закричала, вжавшись в спинку стула. Милдред кричала еще сильнее, но ее страх не был полностью наигран.       Они кашляли, метались на месте. Хватались за белоснежную скатерть, покрывающуюся каплями крови, били себя в грудь. Вторые последовали за ними, разве что к кашлю добавилась тошнота.       Милдред поджала ноги под себя, с отвращением наблюдая, как ее сосед исторгает на пол между ними съеденный ужин. Она долго смотрела в закатывающиеся серые глаза с лопающимися сосудами. Он упал через минуту корчей прямо в лужу собственной рвоты.       Воздух стал тяжелым - смесь вина, пота, рвоты и чего-то сладковатого, металлического. Милдред задержала дыхание, но запах уже въелся в ноздри.       Лишь один продолжал сидеть, в панике наблюдая за происходящим. Похоже, он пытался трансгрессировать, но этот ход был предусмотрен.       Выхватив волшебную палочку, мужчина направил ее на Марию. Та бросилась под стол, и заклятие ударило в картину на стене за ней. Тяжелая золотая рама треснула, и хороший этюд Моне с печальным треском съехал на пол.       Из-под стола показалась ее рука с палочкой. Зеленый луч проскочил рядом с его ухом, разбив антикварную вазу.       Соскользнув со своего места, Милдред взяла стул за спинку, и пока мужчина отвлекался на мать, подошла к нему. Стул показался довольно легким. Резким движением она приложила им по спине мужчины. Тот повалился на стол лицом прямо в шикарного лосося.       - Мам, давай! - крикнула ей девушка.       Мария вылезла из-под стола и решительно направила на него палочку. Зеленая вспышка, и он обмяк навсегда.       Милдред смотрела на человека, который только что дышал, а теперь лежал лицом в лососе. Внутри не было ужаса. Только странное ощущение - будто она перешагнула какую-то невидимую черту. И назад уже не вернуться. Она потерла виски.       Трое лежали лицами в тарелках, один - в главном блюде, один откинулся на стуле, последний распластался на полу.       На заднем фоне парящие музыкальные инструменты играли “Аквариум” Сен-Санса. Джотто стоял у потушенного камина с видом домовика, который насмотрелся в этой семье на все.       Мария переглянулась с дочерью. Лица у обеих были бледные.       - Я всегда думала, что это как-то проще, - чуть дрожащим голосом заметила Милдред.       - Кажется, этот принял противоядие заранее, - деловито рассудила Мария, подойдя к дочери.       Она обняла ее, уткнувшись носом в плечо. Милдред уже была выше почти на голову. Девушка как в тумане подняла руки и несколько раз погладила мать по спине.       - Спасибо, Милли, что не растерялась, - поблагодарила Мария, когда объятия распались.       Она обвела взглядом комнату.       - Попал в Моне! - проворчала девушка, - за такое и убить мало!       Взмахом палочки мама вернула целую картину в раму, починила вазу, а затем стала прикидывать, как транспортировать трупы.       - Мой сосед вообще персидский ковер заблевал, - философски заметила Милдред, осматривая погром.       - Главное, что все подохли. Завтра в новостях подадим это, как происки одной банды из Орегона. Репортаж уже готов. А банду потом ликвидирует Маркус, - говорила Мария, словно для себя.       - А вы часто так делаете?       - Что?       - Убиваете конкурентов, сваливаете все на темных магов, а потом убиваете их?       - Ну да, корпорация же борется с темными магами. Вот и уничтожаем как можем.       - Хитро, мам. А если однажды мы станем теми самыми темными магами, которых нужно уничтожить?       - Ой, Милли. Мы можем быть какими угодно. Главное, что мы транслируем обществу. В нашем деле крайне важна репутация. Если вступим в открытую войну, покажем себя “темными магами”, то против нас все ополчатся. Нужно изворачиваться.       Один за другим трупы были перемещены в сад на заднем дворе. Мария сделала глубокий вдох и разожгла пламя на своих руках. Тела обожгло раскаленным пламенем. Милдред не отрывала от него взгляда, запоминая, как потихоньку обугливается кожа, как плоть обжигает до костей. Она почувствовала странное возбуждение и прилив сил.       Когда от тел остался лишь прах, мать развеяла его, хорошенько выветрила запах горелой плоти и выдохнула. Словно сделала неприятную работу.       - А я всегда думала, что папа опасен, - расценила Милдред, вертясь на месте.       - За годы жизни я тоже научилась быть опасной, но по-другому, - ответила Мария, - в семнадцать я поняла, что борьба никогда не заканчивается. А значит нужно максимально быть к ней готовой и использовать все, что у тебя есть.       Она подошла к дочери и положила тонкую руку ей на плечо.       - И моя борьба никогда не закончится? - уточнила Милдред.       - Нет, Милли, если не захочешь быть сожранной. В нашем мире это достаточно легко.       Они вдвоем вернулись в столовую. Мария разожгла камин и позвала Гуаччо.       Лицо гоблина почти сразу появилось в языках пламени.       - Вас можно поздравить с приобретением нового банка, синьорита Траини? - понимающе улыбнулся он острыми зубами.       - Да, теперь еще больше цифр и золота, - удовлетворенно ответила Мария, - отправляй заказ в Альпийскую кузницу. Нужно изготовить новые двери гоблинской работы для главных сейфов Тихоокеанского банка. Будем потихоньку менять так же, как в Резервном банке.       - Сию минуту, синьорита.       Он исчез. Пламя продолжало весело потрескивать.       - А зачем новые двери? - не поняла Милдред.       - Чтобы в критический момент их запереть и не давать открыть непонятно кому, - ласково пояснила Мария, достав из кармана платья сигареты: будешь?       - Я думала, ты не одобряешь, - откликнулась девушка, беря одну.       Они подпалили обе от огонька из пальца Марии.       - Не можешь победить - возглавь. Пусть лучше курение, чем зельезависимость, - рассудила мать.       - Какого классного ты обо мне мнения, мама, - с сарказмом отозвалась Милдред, выпуская носом колечко дыма.       Черные глаза смотрели друг на друга. На лицах обеих царило взаимопонимание. Не как матери с дочерью, а как двух женщин, сегодня осознавших, что теперь они не просто родственницы, но еще и сообщницы.