Глава 1

Джек Фрост Он летел над очередным городом, оставляя за спиной белый шлейф инея. Кто он? Лишь дух? Ошибка природы? Прихоть луны? За все века своего существования он так и не нашёл ответа — зачем он здесь Его жизнь была наполнена скукой и одиночеством. Его никто не видел — ни взрослые, ни дети. Рассказы о нем так и остались мифом, детскими сказками, выдумкой для самых холодных ночей . Поначалу это сильно его угнетало: невозможность поговорить с людьми, стена между ним и миром живых, тяжесть одиночества… Но это было очень давно. Со временем он привык к этому. Впрочем, совсем один он не был. Его могли видеть другие духи, магические существа и даже Хранители. Ах да , Хранители… Они, как и он, были избраны Луноликим, но, в отличие от Джека, обладали целью: оберегать детскую веру в себя и свои праздники и чудеса. Он не раз наблюдал за ними. За маленькими феями, что собирают зубки под подушками. Пару раз Джек в шутку подмораживал их, но жалость быстро побеждала, и он отпускал . За Сантой, который появляется раз в год, гружёным подарками и окружённым своими снежными слугами. Сколько бы он не пробовал , пробраться на Северный полюс у Джека так и не получилось. Каждый раз его оглушали и сбивали на подлёте, а потом ему приходилось долго удирать от снежных стражей Санты. Был еще один Хранитель, с которым Джек так и не поладил. Тот постоянно цеплялся к нему, высмеивал его и, самое главное, был абсолютно уверен, что без его праздника наступит конец света. Однажды, очень давно, Джек решил показать, что это не так . Он обрушил на его праздник самую настоящую снежную бурю . Надо было видеть лицо этого Ушастого! Джек тогда долго хохотал, кувыркаясь в снежных вихрях . Вот только, к сожалению, Хранитель не разделил его веселья. Тогда Джеку пришлось изрядно побегать, чтобы тот его не достал. Впрочем, он просто держался в воздухе и в холодных местах… ну и пару раз подморозил кролика — уж больно тот был зол. Для Джека это было очередное весёлое приключение. Но не зря тот был Хранителем. В один момент, когда Джек расслабился, он всё же подловил его, и тогда ему пришлось несладко !Пусть он и не чувствует боли в мире людей, но Хранители — совсем иное дело: как истинные стражи, они способны к физическому контакту с магическими проявлениями. И тогда Кролику помог последний из Хранителей — тот, к кому Джек всегда испытывал особое уважение. Тот, кто приходит, когда начинается ночь. Песочный человек. Существо, полностью состоящее из золотистого песка, приносящее детям добрые и радостные сны. Несмотря на то, что он трудится каждую ночь без остановки, он невероятно силён и могущественен. Когда песок, способный принимать любую форму и менять свои физические свойства, скручивает тебя в кокон — сопротивляться бесполезно. Джек мог вырываться, да. Но во-первых, все произошло слишком быстро. А во-вторых — тогда он впервые увидел Песочника недовольным. Этот золотой молчаливый малыш не говорит словами, но его мысли читаются очень легко: Песочник прекрасно передает их символами над головой, к тому же он наделен удивительно живой мимикой . Пожалуй, Песочник был единственным, кто принимал Джека таким, какой он есть. Он замечал его шалости, иногда недовольно качал головой… но никогда не отворачивался от него. Они часто веселились вместе — устраивали игры, шалости. Песочник не мог сильно проказничать, ведь по своей природе он был очень добрым и правильным .Но снежки… магические снежки были их любимым развлечением. И, вопреки непростому характеру друга, Джек всегда умудрялся придумать что-то новенькое . Пролетая над зеркальной гладью реки, Джек внезапно замер. В ночном воздухе разлилось странное, морозное напряжение, а посох в его руке едва заметно завибрировал. Он почувствовал это — резкий, мощный всплеск магической энергии где-то далеко за горизонтом. В этом импульсе было что-то до боли родное, знакомое каждой его частице: пронзительный холод, но в то же время глубокая, невыносимая печаль, которую он сам слишком долго носил в себе. Он не раздумывал ни секунды. Рванув в ту сторону, Джек подпрыгнул высоко вверх, ловя самый стремительный поток северного ветра, и позволил стихии нести его вперед. Джек был духом зимы, её голосом и волей. Он привык к тому, что по его слову рождаются яростные снежные бури, а от его прикосновения застывают в ледяном сне буйные водопады. Это была его природа, его единственная суть — быть вечным странником среди инея и вьюги. Но до этого момента его магия была лишь игрой с самим собой, безмолвным танцем в пустоте. Он всегда был единственным источником холода в этом мире, и эта уникальность была его личным проклятием. Теперь же всё изменилось. Впервые его внутренняя зима ощутила ответный зов. Чем ближе он подлетал, тем отчетливее чувствовал: это не был просто снег или случайный порыв ветра — это был крик души, облеченный в лед. Его переполняло неистовое, почти лихорадочное любопытство, от которого сердце билось быстрее, чем ветер самой яростной бури. Пролетая над незнакомыми фьордами, он увидел это . Порт королевства Эренделл. Самое удивительное зрелище за многие его годы жизни: река и все вокруг было замершим. Намертво. Не просто покрыто льдом — сковано магическим холодом. Хотя по ощущениям Джека сейчас был летний сезон , но по всюду царила его стихия . Он, внимательно осматриваясь , медленно спустился на замёрзшую реку . Босые ступни коснулись льда — и он почувствовал. Магическая энергия все еще пульсировала здесь, мощная, грубая, примененная в спешке. Но главное — он ощутил страх владельца этой магии. Заклинание всеми силами старалось защитить того, кто его сотворил. Отчаянно. Безнадежно. И от этого — еще сильнее казалось , будто лёд оживал от одной лишь боли своего создателя. Слишком знакомый холод. Слишком человеческий страх. Джек на мгновение прикрыл глаза, вдыхая чужую магию всем своим естеством , ощущая как она резонирует с ним. На его лице сама собой расцвела счастливая улыбка. Несмотря на пугающий вид — замёрзшие корабли, словно призраки, стоящие вокруг. Их доски, иссушенные холодом, трескались с тоскливым хрустом. Ветер выл, и его завывание разлеталось оглушительным эхом между причалов. Снег засыпал пригороды, намел сугробы до крыш. Главный Порт и окраины королевства были покрыты снегом и льдом, но это место не было полностью заброшенным. То тут, то там Джек замечал людей, которые бродили среди холода, пытаясь выжить. Вопреки всем странностям, Джеку здесь определенно нравилось. Это был его мир — морозный, застывший, скованный льдом… Но к этому безмолвному торжеству зимы, в летнее время, он не имел ни малейшего отношения Внезапная догадка острой иглой пронзила сознание, заставив замереть : «А вдруг… есть кто-то такой же, как я?..» Вихрь мыслей подхватил его, закружил, и, звонко рассмеявшись, Джек рванул вперёд — навстречу неизвестности чувствуя, как сердце замирает в сладком предвкушении. На самой окраине, у берега, друг к другу жались приземистые одноэтажные домики, почерневшие от речной сырости. Но чем ближе к замку вела дорога, тем выше и основательнее становились строения: камень сменял дерево, а узкие окна обзаводились резными ставнями. Город, еще вчера живший предвкушением лета, теперь застыл в ледяном оцепенении. На рыночной площади жизнь не остановилась, но стала медленной и тяжелой. Люди, укутанные в поспешно натянутые теплые одежды — в ход шли старые одеяла, меховые подкладки и грубые шерстяные плащи — сбивались в тесные кучки у костров. Дым от них не поднимался в небо, а лениво стелился по мостовой, придавленный морозом. Местные жители, привыкшие к суровым северным нравам, действовали слаженно: они открывали свои лавки, делясь остатками зимних запасов с теми, кто оказался на улице, и помогали растерянным чужакам найти хоть какое-то укрытие. Стражники в тяжелых кирасах, поверх которых были наброшены подбитые мехом накидки, короткими перебежками таскали дрова из казенных складов к караульным постам. Глухой стук поленьев о камни был единственным громким звуком в этой ватной тишине. Прохожие прятали лица в глубоких капюшонах, то и дело прижимая ладони к губам, чтобы согреть их дыханием. Те, кто побогаче, забивались в таверны, откуда тянуло густым ароматом вареного вина и специй, а те, кому идти было некуда, просто стояли у стен, переминаясь с ноги на ногу и с опаской поглядывая на замершую реку. Сам замок возвышался над городом как старый каменный исполин, величественный и пугающе холодный. Внутри он казался бесконечным: анфилады парадных залов сменялись запутанными коридорами, а те обрывались в тёмные переходы, где эхо шагов замирало в оцепенении. Ледяная ловушка захлопнулась над всем королевством внезапно и беспощадно. Но сам замок, вопреки холоду, не стал для людей тюрьмой; напротив, его древние стены превратились в последнее спасение. Благодаря предусмотрительности короны, здесь всегда хранились внушительные запасы продовольствия и дров. Это давало призрачный, но столь необходимый шанс дождаться исхода этой затянувшейся снежной бури — особенно для тех гостей, чьи припасы остались запертыми в трюмах кораблей посреди застывшей реки. Люди, застрявшие здесь по воле магии, кутались в парчовые плащи, бархатные накидки и выданные двором одеяла — но всё это лишь ненамного спасало от холода, который, казалось, был повсюду. В огромных залах у каминов теснились пёстрые толпы: надменные послы в шёлковых камзолах, заезжие купцы в тяжёлых меховых шапках, встревоженные придворные и простые поданные королевства. Это было море лиц — разных национальностей, говорящих на десятке языков. Но сейчас всех их объединяла одна и та же тревога, застывшая в глазах. Они старались держаться ближе к огню, но жар каминов, казалось, бессильно растворялся в ледяном воздухе, едва успев коснуться лиц. Тепло уходило в высокие сводчатые потолки, оставляя людей внизу во власти холода. Дрова сгорали с пугающей быстротой, и запасы, казавшиеся бесконечными, таяли на глазах. Каждое утро за щедрую плату в лес снаряжали отряды из самых крепких мужчин королевства; но с каждым днём лица лесорубов становились всё хмурее. Каждый втайне понимал: то, что они делают — лишь попытка выиграть немного времени. Если магическая зима не отступит в ближайшее время, всё королевство будет обречено . Рук на всех не хватало, и самим придворным приходилось следить за огнем, то и дело подбрасывая дрова . Те, кому не хватило места на скамьях, сидели прямо на роскошных коврах, прижавшись друг к другу в попытке сохранить остатки тепла. Среди этой суеты выделялись лишь подданные Эренделла: спокойные и собранные, они подбадривали обеспокоенных иностранцев, помогая слугам распределять горячую воду и теплые вещи. Люди бродили по коридорам, словно тени, в надежде найти хоть одну комнату, где мороз не так сильно кусает за пальцы. И в каждом их жесте читалось ожидание — то ли спасения, то ли конца. Стражники в тяжелых плащах, подбитых грубым мехом, ходили по замку и вокруг дворца, старательно неся службу, их кованые сапоги глухо стучали по обледенелой мостовой. Даже часовые на продуваемых постах не покидали своих мест, лишь постоянно переминаясь с ноги на ногу. Несмотря на магическую стужу, стражники выглядели спокойными — для тех, кто вырос среди снегов, даже такая зима оставалась лишь частью их привычной службы, хотя её магическая природа и вызывала у них невольное изумление. — Вот это я понимаю — верность долгу! — восхищённо протянул Джек, наблюдая за ними. Хотя его, конечно, никто не слышал. Люди лишь чувствовали внезапные холодные порывы ветра, которые заставляли их поёживаться. Он плавно приземлился на широкий каменный подоконник одного из окон. Стёкла были толстыми и утеплёнными, но для духа зимы это не было преградой. Он прижался ближе и стал внимательно прислушиваться к разговору внутри. Тем временем в одной из палат замка собралось около пяти человек. Судя по дорогим одеждам и тяжелым взглядам, это были влиятельные аристократы королевства и важные послы из далеких стран. Вскоре в комнату вошел еще один. Это был холеный мужчина с яркой рыжей шевелюрой и безупречной выправкой, во всем облике которого читалось знатное происхождение. Белоснежный костюм выделял его среди остальных, придавая сходство с благородным рыцарем, но сейчас его движения казались тяжелыми, а плечи — непривычно поникшими. — Хм… некоторых я, кажется, уже видел… или, может, их предков, — задумчиво пробормотал Джек, наблюдая за ними сквозь морозное стекло. Тем временем в тяжелой тишине комнаты раздался чей-то голос, полный скрытого нетерпения: — Принц Ханс… что с принцессой Анной? Удалось ли её спасти? Джек, прильнувший к ледяному узору на стекле, заинтересованно вскинул брови. — Ого, тут ещё и принцесса замешана, — тихо хмыкнул он, и на его губах заиграла мимолетная улыбка. — Впрочем, чего ещё ждать от королевского замка? Ханс не ответил сразу. Он мастерски выдержал паузу, позволяя тишине в комнате стать почти невыносимой. Лишь спустя мгновение он изобразил на лице глубокое страдание и, словно лишившись сил, тяжело опёрся на резной дубовый стол. Его плечи в белом мундире дрогнули, а голос, когда он наконец заговорил, был пугающе глухим и надломленным: — К сожалению… принцесса Анна умерла. Слова Ханса ударила по комнате, словно гром среди ясного неба . В следующую секунду палата утонула в нестройном гуле потрясенных голосов. — Как?! — Этого не может быть! — Что произошло, принц? — раздался вкрадчивый, нарочито спокойный голос одного из присутствующих. Джек скользнул взглядом по говорившему: сухой, подтянутый старик с острым взглядом и тонкими пальцами, которые нервно перебирали тяжёлую золотую цепь на груди. — О, а вот этот, кажется, соображает получше остальных, — негромко произнес Джек. Он давно привык озвучивать свои мысли вслух — всё равно единственным его собеседником был морозный воздух . « По крайней мере, его голову ещё не успела сковать общая паника».- подумал он . Ханс выглядел совершенно разбитым. Кто-то из послов, проникшись его «горем», поспешно пододвинул ему стул. Принц опустился на него с видом человека, несущего на плечах тяжесть всего мира. — Её убила королева Эльза, — с тяжёлым вздохом сказал он. «М-да… неожиданное сестроубийство», — отметил про себя Джек. Он не раз слышал подобные рассказы в людских преданиях и обрывках историй, что веками передавались из уст в уста, замирая в зимних сумерках у каминов. Но одно дело — читать и слышать о чужой жестокости, и совсем другое — видеть это вживую . — Не может быть! Родная сестра!.. — вскрикнул пожилой мужчина, словно подтверждая его мысли. Ханс, уловив момент, опустил голову ещё ниже. Его голос задрожал , наполняя комнату густой, липкой трагедией: — Мы поклялись стать мужем и женой… и она… она умерла прямо у меня на руках. Эти слова подействовали на «сообразительного» старика как удар тока. Его напускное спокойствие осыпалось, словно сухая штукатурка. Глаза округлились, лицо пошло красными пятнами, а пальцы вцепились в край стола так, что побелели костяшки. — Теперь нет сомнений! — взвизгнул он, сжимая кулаки, вмиг превратившись из мудрого советника в перепуганного параноика. — Королева — чудовище! Самый настоящий монстр! И мы все здесь в опасности! Джек, наблюдавший за этим стремительным превращением, разочарованно закатил глаза и тихо хмыкнул: — Эх, беру свои слова назад насчёт сообразительности. Дух сразу почуял неладное. Он слишком долго наблюдал за людьми, чтобы не уметь отличать искренность от дешевого актерства. Ханс играл роль убитого горем вдовца очень хорошо, даже не успев дойти до алтаря, — и для Джека этот спектакль был прозрачен, как чистый лёд «Хотя как-то всё странно…» — пробормотал он, нахмурившись, и его дыхание осело на стекле едва заметной изморозью. «Причём здесь вообще они? Послы, вельможи… запертые здесь капризом погоды, а ведут себя так, будто именно сейчас решается судьба мира», — всё это казалось ему странным, учитывая обстоятельства вокруг. Тишина в палате стала вязкой, пока один из аристократов не шагнул вперед, прерывая затянувшуюся паузу: — Принц Ханс… Эренделл ждёт вашего слова. Ханс выждал еще мгновение, его грудь тяжело вздымалась, словно он действительно нес на плечах непосильный груз ответственности. Наконец он поднял взгляд, в котором читалась фальшивая решимость: — С тяжёлым сердцем и бесконечной болью… — голос его окреп, разносясь по комнате с пугающей ясностью. — Я официально обвиняю королеву Эренделла в государственной измене. И как исполняющий обязанности регента, я приговариваю её к смерти. «Всё это, конечно, любопытно… но не слишком ли быстро они склонились перед ним ?» — подумал Джек, не отрывая взгляда от напуганных и не менее решительный людей. «Где все эти их бесконечные церемонии, коронации и вековые клятвы? Вся эта напыщенная аристократия так легко переметнулась на сторону принца, который всем своим видом выдает заезжего гостя? Не Слишком ли быстро и слаженно они запели под его дудку ?». Он хмурился, размышляя, и на стекле от его дыхания расцвели новые морозные узоры «Насколько я успел заметить за сотню лет, для людей традиции — это фундамент. На них держится их власть, их имена, их право носить эти блестящие побрякушки… А тут — одно слово, и все правила полетели в камин вслед за дровами». Джек отстранился от окна и коротко, почти весело хмыкнул. — Ха… кажется, становится всё интереснее, — тихо рассмеялся он. Джек ни на миг не забывал о том, что происходит вокруг. Да, родственная магия и скованное льдом королевство — всё это было в новинку и разжигало в нём нешуточный интерес. Он не сомневался, что в конце концов докопается до истины. Чьё это заклинание? Случайный всплеск или воля неведомого мага, решившего поиграть в бога? Ответ где-то рядом он чувствовал это . Но вот этот переворот… такой беспардонный, наглый и стремительный… Подобное он видел впервые за сотню лет своих странствий. И, если честно, это зрелище его захватывало. Джек чувствовал себя так, словно внезапно провалился внутрь одной из тех захватывающих книг, которые он тайком листал в человеческих библиотеках, или стал сведетелем того , что веками слушал из уст случайных путников у затухающих костров. И, конечно же, Джек решил следовать за людьми. Правда, учитывая «ужасную», по их мнению, погоду, все окна в замке были плотно заперты, так что ему приходилось наблюдать за происходящим снаружи. Но это даже забавляло: он скользил вдоль стен, словно невидимая тень, прижимаясь лицом к холодным стёклам и выискивая в них новые главы этой ледяной драмы. Его ничуть не смущало положение «зрителя на галёрке», скорее наоборот — сама ситуация казалась ему верхом иронии. Раз уж судьба забросила его в первый ряд этого представления, он не собирался пропускать ни единого акта. Тем более что финал обещал быть по-настоящему непредсказуемым — он буквально ощущал это кожей. ---- Тем временем в глубокой темнице. Эльза дрожала. Но не от холода — этот страх был гуще и беспощаднее, чем лед на стенах. Она боялась не темноты и не сырого камня а , самой себя. Боялась той разрушительной силы, что клокотала в груди, требуя выхода. Каждое мгновение здесь было пыткой: мысль о том, что она может навредить еще кому-то, обжигала сильнее любого мороза. «Надо уходить! Скорее!» — эта мысль билась в её голове, словно испуганная птица, запертая в клетке. Но руки, закованные в тяжёлые стальные наручи, были намертво прикованы к цепи. Она рванулась, не жалея запястий, но металл держал крепко. Страх и вина душили её, лишая кислорода. Она была заперта наедине с тем, что не могла контролировать. ««Я создала зиму… заморозила собственный дом… Я должна бежать, пока всё не стало ещё хуже…» Эльза снова и снова тянула цепи, инстинктивно направляя всё магическое давление в металл. Эмоции захлёстывали её, не давая времени на раздумья о странностях: откуда в Эренделле вообще взялась такая темница? Будто замок веками хранил эту камеру специально для неё — для королевы-изгоя, способной разрушить мир. Обессилев, Эльза на миг замерла, переводя дыхание, и посмотрела в узкое окно. За ним расстилался ледяной апокалипсис: корабли, застывшие в порту подобно призракам, и бесконечная белая пелена, скрывшая горизонт. Её творение. Её проклятие. — Нет… — тихий шёпот сорвался с губ, превратившись в облачко густого пара. Эльза рванула наручи на себя. Лёд стремительно заглатывал металл, превращая его в хрупкую, обманчивую корку. Она не знала природы этого явления, просто помнила: запредельный холод лишает сталь её прочности, делая податливой, словно стекло. Она тянула изо всех сил, вливая в этот рывок всю свою магию, всё накопленное отчаяние. Но металл не сдавался сразу. Наручи держали, и тогда магия, не найдя выхода в стали, хлынула вовне. Она видела это своими глазами: её сила начала захватывать пространство вокруг . Иней ядовитыми змеями пополз по камню. Сначала побелели наручи, но следом за ними ледяные узоры бросились на стены, взметнулись к потолку и впились в массивную дверь. Темница Эренделла буквально стонала, не в силах сдержать этот напор. По камню и дереву побежали глубокие трещины, в которых пульсировал холодный синий свет. Магия вырывалась наружу, методично и безжалостно разрушая саму структуру тюрьмы. В этот момент за дверью послышался тяжёлый топот и сбивчивые выкрики стражников: — Сюда, быстрее! — Она опасна!Вы слышите этот треск?! — Будьте осторожны и решительны! Они были уже за дверью. Поняв, что секунды истекли, Эльза на миг затаила дыхание. Она кожей чувствовала, что кандалы вот-вот сдадутся, а своды темницы над головой уже опасно просели, грозя похоронить пленницу под грудой камня. Вложив в один-единственный рывок весь свой страх, всю боль и жажду свободы, девушка ударила магией без остатка. Она тянула цепи, не жалея сил, пока магия окончательно не сокрушила сопротивление металла Сначала по наручам, а затем по стенам и потолку побежали глубокие ледяные трещины. Магия вырвалась наружу, с первобытной силой разрушая камень и дерево. Потолок обрушился с оглушительным грохотом, завалив единственный проход горой обломков. Стена позади неё — та, в которой было узкое окно, — полностью рухнула, и тяжёлые браслеты с гулким лязгом упали на пол. Не теряя ни секунды, Эльза выбежала в пролом, где её тут же встретил яростный завывающий снежный ветер . — Берегись! Чёрт, что это было?! — донеслось из-за завала. Стражники, ворвавшиеся в темницу мгновением ранее, едва успели отпрянуть. Глыбы камня рухнули прямо перед ними, отрезая путь к королеве. Сквозь пыль и осевшую известку, тяжело дыша, пробрался Ханс. Увиденная картина — пустая камера и дыра в стене —ему не понравилась . «Сбежала. Но ничего... От моей короны ты не уйдёшь», — подумал он, хищно прищурившись. В его глазах не было страха. Даже тени испуга. Ханс был прагматиком: он видел, что даже обладая такой сокрушительной мощью, королева никого не убила. Она лишь защищалась, выстраивая стены между собой и миром. Для него её милосердие было слабостью, а значит, бояться было нечего. --- Парой минут ранее. Джек следовал за Хансом, лениво скользя в воздушных потоках вдоль стен замка. Он не мог не признать: принц работал оперативно. Наблюдать за тем, как этот человек раздает приказы и подчиняет себе стражу, было по-своему занимательно — Ханс действовал четко, как отлаженный часовой механизм. Но вскоре внимание духа переключилось. Магический фон замка начал меняться. Воздух зазвенел, наполняясь мощными холодными волнами. Эта магия была знакомой, почти родной, но в то же время — совсем иной, тяжелой и колючей. Джек видел, как по камню стен и стеклам окон стремительно расцветают ледяные узоры. Они были прекрасны, но в их геометрии читалась единственная цель: защищать, разрушая всё на своём пути. «Хм… странное сочетание. Трагичное», — отметил он про себя. Азарт исследователя взял верх. Решив оставить Ханса с его приземлёнными интригами, Джек устремился на зов стихии. Магия манила его, пульсируя, как живое сердце, и вела прямиком к подножию замка, где из узкого окна подземной тюрьмы вырывался неистовый поток магической энергии . Опустившись под самое окно, Джек замер. Ледяные узоры на его глазах пожирали камень, скрежеща и лопаясь, словно живой хищник, вгрызающийся в добычу. Гранит поддавался со звуком разрываемого металла. Духа пробрало до дрожи — не от холода, а от любопытства. Он буквально физически ощущал вкус этой силы: в ней смешались концентрированный страх, удушающая вина и крик о помощи. Едва он наклонился, чтобы заглянуть в тёмный зев окна... стена взорвалась изнутри. — Ого! — только и успел выдохнуть Джек. Он резко отпрыгнул отталкиваясь посохом от вылетающих глыб, но инерция была слишком велика. Приземлившись, он не удержал равновесия и кубарем покатился по заснеженному льду. Не то чтобы обломки могли ему навредить, но перспектива оказаться погребенным под завалом в такой момент была бы досадной помехой . Затормозив в паре метров от руин, Джек быстро вскочил на ноги и отряхнулся.Он поднял голову... и замер, забыв, как дышать. Перед ним стояла самая ошеломляющая, самая невероятная девушка, которую ему доводилось видеть за всю свою долгую жизнь. Она была не просто красива — она была воплощением самой зимы, её идеальным, живым сердцем. Серебристо-белые волосы, заплетённые в тугую, тяжелую косу, сияли в ярком солнечном свете, словно сотканы из чистого инея. Аквамариновое платье идеально облегало её хрупкую фигуру, но при этом выглядело невесомым, словно вторая кожа. И самое поразительное — ткань этого платья не была сшита людскими руками. Она была соткана из её собственной, пульсирующей магией. Но по-настоящему его поразили глаза. Глубокие, синие, как бушующий океан в шторм, необъятные они манили и пугали одновременно. В них, как в открытой книге, читалось всё: её парализующий страх, невыплаканная боль и в то же время невероятный, стальной стержень и бесконечно доброе, израненное сердце. Джек буквально тонул в этом взгляде, чувствуя, как мир вокруг перестаёт существовать . «Как… как можно быть настолько… безупречной?» — эта мысль единственная билась в голове Джека, полностью лишив его дара речи. Он не мог даже пошевелиться. Просто смотрел, оцепенев, не замечая, как сердце пронзили тысячи невидимых ледяных игл — не от боли, его поражало само осознание её существования. Это было сокрушительное чувство, затронувшее саму его суть: он был очарован всем и сразу — её невероятной красотой, её неистовой силой и тем, как удивительно она была похожа на него самого. Впервые за двести лет его одиночество рассыпалось в прах, столкнувшись с кем-то, кто управлял стихией так же грациозно и естественно, как дышал. Краем сознания он понимал, что именно эта девушка — источник той невероятной энергии, которая манила его по замку. Он буквально видел, как мощная зимняя магия исходит от неё видимыми волнами, вибрируя в воздухе. Незнакомка была его отражением. Его продолжением. Его долгожданным ответом. Девушка быстро осмотрелась, её взгляд на долю секунды скользнул прямо сквозь Джека, не зацепившись за него. Не теряя ни мгновения, она рванула прочь, устремляясь к замерзшей реке. Когда она пробегала мимо, Джека обдало её ароматом — чистым, свежим, пронзительно-зимним, с едва уловимой ноткой чего-то сладкого и отчаянно-тревожного. Вместе с мощными эманациями магии до него, словно эхо, донеслись её панические мысли: «Убежать… как можно дальше… туда, где не найдут… чтобы никому не навредить…» В этот момент из пролома в стене донеслись яростные крики стражников и звон оружия. Вся картина мгновенно сложилась в голове Джека в единое, чудовищное целое. Он понял всё: и её страх, и их охоту. Логика требовала действий: остановить, обезвредить, не дать стихии вырваться на волю. Но внутри Джека всё кричало об обратном. Его сердце болезненно сжалось от осознания, какая участь ждет её в руках этих людей, и мысль о том, что с ней может случиться нечто непоправимое, стала для него невыносимой. В это мгновение он перестал быть просто сторонним наблюдателем — он выбрал сторону, став её невидимым и единственным союзником. Это решение вспыхнуло в нём мгновенно, не оставив места для сомнений На его лице расцвела широкая, самоуверенная и привычно-озорная улыбка. Он поудобнее перехватил посох, хитро подмигнул в спину убегающей королеве и твёрдо произнёс в пустоту: — Эй, Ваше Сиятельство, не оборачивайтесь! Беги, красотка, я возьму этих парней на себя! -он знал, что она его не услышит. Но ему просто хотелось это сказать. Резкий взмах посоха — и мощный разряд устремился в серое небо. Эльза на миг замерла на бегу и оглянулась. Она не видела Джека, но всем телом почувствовала нечто знакомое — родственное, холодную силу, пульсирующую в такт её собственной. На краткий миг в её широко раскрытых глазах мелькнуло удивление… но уже через мгновение паника взяла верх, и она снова бросилась бежать. Две зимние стихии, ведомые общим желанием уберечь и спасти, столкнулись и сплелись воедино, многократно усиливая мощь шторма . Снегопад мгновенно превратился в неистовствующий буран. Шквальный ветер взвыл раненым зверем, закручивая белую пелену так плотно, что в двух шагах уже ничего не было видно. Снежный вихрь стал стеной между Эльзой и её преследователями. «Опять моя магия… Я теряю контроль! Нужно убираться отсюда, пока не стало слишком поздно», — в ужасе подумала она. Вот только теперь неистовая стихия, вызванная Джеком, работала против всех без исключения. Ледяные порывы сбивали с ног, слепили глаза и лишали возможности разобрать дорогу. А она уже ступила на замерзшую реку, где лёд был предательски скользким и совершенно ненадёжным.