Глава 2

Развязав неистовую снежную бурю, Джек вложил в неё всю свою энергию, стремясь выиграть для Эльзы каждую драгоценную секунду. Он действовал стремительно : мгновенно примораживал сапоги гвардейцев к обледенелому камню, воздвигал сугробы-ловушки прямо перед их носами и заставлял гладкий лёд предательски уходить из-под ног. Люди полностью терялись в этом непроницаемом белом вихре. Ослеплённые колючим снегом и сбитые с толку ревущим ветром, они в панике кричали и падали, не в силах предугадать, с какой стороны в следующий миг на их головы обрушится ярость пробудившейся стихии. Но Ханс оказался куда опаснее и настырнее остальных. Опытный воин, он словно шестым чувством угадывал расставленные ловушки. Принц ловко перемахивал через ледяные гребни, используя меч как точку опоры, и упрямо пробивался сквозь буран. Даже "капканы" из замёрзших ветвей, которые Джек подбрасывал ему прямо под ноги, лишь на мгновение сбивали его с ритма. Ханс падал, но тут же вскакивал, продолжая приследование . Слепая метель скрыла всё, но Принц шёл вперёд, ведомый фанатичной решимостью. Он не искал следы — он просто знал, что она не могла уйти далеко. Логика и азарт охотника подсказывали ему: Эльза где-то здесь, в этом ледяном аду, спрятана за пеленой снега. Он был уверен , что там, всего в паре метров за белой стеной, была его цель: его корона, его долгожданная власть. Шаг за шагом он мерил лёд, и ни бешеный ветер, ни полная слепота не могли заставить его отступить, когда он так близко . «Да что с ним не так ?»— мысленно рычал Джек, наблюдая, как Ханс упрямо пробивается сквозь снежную стену. Дух не мог причинять вред людям. Такова была его природа, сама основа его существования. Пошалить, забросать снежками, напустить лютую зиму — это всегда пожалуйста. Но осознанно нанести прямой вред человеку, а тем более убить? Это шло вразрез с тем, кем он был на самом деле. И всё же сейчас, не до конца понимая природу своего порыва, он так отчаянно хотел помочь Эльзе, что был готов переступить через самого себя . «Может… просто обрушить лёд под ним? — лихорадочно соображал Джек, уже направляя магию под сапоги принца. — Пусть провалится в ледяную воду и вернётся в замок отогреваться. Это ведь не убийство… почти» Но пока Джек колебался, Ханс успел настичь королеву. — Эльза! Ты не сможешь убежать ! — звал он, отчаянно пытаясь перекричать стихию. Его голос, надрывный и резкий, едва пробивался сквозь неистовый вой метели. — Ты должна прекратить это! Вокруг Эльзы образовалось странное, совсем небольшое пространство — островок тишины, где ветер будто в нерешительности замирал, обходя её стороной. Но это не приносило спасения. Измотанная борьбой с самой собой, она едва держалась на ногах; яростные остаточные порывы всё равно толкали её в разные стороны, а густая снежная взвесь перед глазами лишала всякой надежды найти дорогу Мгновение спустя сквозь пелену снега прорезался его силуэт, а вслед за ним — и голос, заставивший её вздрогнуть . — Уходи, Ханс! Береги мою сестру! — в её голосе, сорванном ветром, звучала мольба. Она попятилась назад, ища возможность бежать, скрыться в ледяном хаосе, лишь бы не причинять больше вреда. — Анна… она умерла! — выкрикнул Ханс. Эти слова ударили резче любого мороза, выбив воздух из её лёгких. И всё вокруг остановилось. Бушующая стихия в миг замерла, скованная невидимой цепью. «Она оборвала мою магию...» — только и успел подумать Джек. Он почувствовал, как эмоциональный шок Эльзы ударил по его силам сокрушительной ледяной волной, выбивая почву из-под ног. В это мгновение в его голове вспышкой пронеслось всё: разговор в замке, подлая ложь Ханса и осознание того, какую чудовищную ловушку тот захлопнул прямо сейчас. — Нет! — закричал Джек, но его голос утонул в наступившей мёртвой тишине. Он сорвался с места и помчался к ней, отчаянно скользя по воздуху, но расстояние казалось бесконечным. Он не успевал. — Твоя сестра вернулась ко мне вся замёрзшая и ослабевшая... ты заморозила её сердце, Эльза! — голос Ханса креп, становясь всё более надрывно-печальным, заполняя собой звенящую тишину замершего мира. — Я пытался спасти её... — он с искусным, притворным мучением прижал руки к груди и склонил голову, словно заново переживал ту страшную минуту. Но его глаза, холодные и расчётливые, не сводили плотоядного взгляда с женщины перед ним — уже почти, как он надеялся, бывшей королевы. — Но было слишком поздно! Её кожа заледенела, волосы побелели! Твоя сестра умерла! Эльза пошатнулась, её лицо исказилось от невыносимой боли, но Ханс не собирался останавливаться. Он выждал секундную паузу, давая тишине и осознанию полностью поглотить её, и, наконец, нанёс финальный, сокрушительный удар, прозвучавший как приговор: — Из-за тебя! — Неет! — только и успел прокричать Джек, всем своим естеством ощущая, как волна отчаяния Эльзы захлестывает ее, предвещая неминуемую и страшную беду . — Нет… — этот звук, едва похожий на голос, сорвался с её губ. В одно мгновение мир перестал существовать. Неверие, острое и холодное, вонзилось в разум: этого не могло быть, ведь она ушла, она скрылась в горах, она пожертвовала всем, лишь бы Анна жила! Но слова Ханса, точно яд, проникали в самую глубь сердца, отравляя его горечью и невыносимой виной. Силы покинули её тело, ноги стали ватными, и Эльза рухнула на колени, не в силах больше держать этот груз. Её мир рухнул. Вся та любовь, которую она пыталась спасти, обернулась её главным проклятием. Огромная, чёрная печаль и жгучая боль в этот миг выплеснулись наружу, превращаясь в неконтролируемую магию. Вся её боль вырвалась наружу в едином, сокрушительном импульсе. Буря, только что замершая в ожидании, взорвалась безумным вихрем, в котором на миг потонули и её отчаянный крик, и сама её жизнь. Но в следующее мгновение всё разом смолкло. Снежные вихри и ревущие ветра развеялись, унесённые прочь от Эренделла этой мощной волной магии. Вокруг воцарилась пугающая, звенящая тишина, обнажив мёртвый ледяной пейзаж и полную беззащитность королевы . Мощная волна магического импульса была настолько велика, что отбросила даже Джека. Его снесло, точно пушинку, и швырнуло через залив к противоположному берегу. Несколько раз чувствительно ударившись о стволы деревьев, он в итоге оказался погребён под массивным сугробом. — НЕТ, ЭЛЬЗА! — его отчаянный крик разорвал установившуюся тишину, когда Джек рывком выбрался из снежного плена и снова бросился к ней, рассекая морозный воздух. Ханс уже достал меч и медленно подходил к Эльзе, которая стояла на коленях, сломленная горем. — НЕЕЕЕТ! — закричал Джек, ускоряясь изо всех сил. Сердце сжалось от боли — он понимал, что вновь опаздывает на какие-то мгновения. И тут, краем глаза, он заметил невероятное. К центру замершего фьорда, спотыкаясь, бежала девушка с белыми, как свежий наст, волосами. Даже на расстоянии Джек, затаив дыхание, почувствовал исходящий от неё холод. Это была не просто простуда — внутри неё пульсировала магия, до боли похожая на его собственную, но здесь она действовала как яд, медленно замораживая жизнь в хрупком теле. Навстречу ей, со стороны леса, на пределе сил мчался рослый мужчина в охотничьей накидке — они явно стремились друг к другу. Чуть поодаль, изо всех сил перебирая короткими ножками, за ними поспевал… живой снеговик? Несмотря на весь ужас момента, Джек на миг опешил: за свои сотни лет он повидал немало чудес, но оживший комок снега заставил его сердце пропустить удар. Однако всё изменилось в долю секунды. Девушка вдруг резко затормозила, почти достигнув мужчины. Она обернулась и сердце пропустило удар :Ханс с извлеченным клинком медленно приближался к беззащитной, стоящей на коленях Эльзе. Не колеблясь ни мгновения, она бросилась ему наперерез . Принц уже заносил меч над сломленной, потерявшей волю к жизни королевой. Но в самый последний миг девушка выскочила прямо перед Хансом, вскинув руку в отчаянном защитном жесте. В ту же секунду всё её тело — от кончиков пальцев до сердца — сковал глухой, непроницаемый лёд. Это произошло так стремительно и бесповоротно, что даже зимний дух , замер от изумления. Раздался оглушительный звон — лезвие меча, встретившись с магическим льдом, разлетелось на куски. Джек, не теряя ни мгновения, направил свою магию в лёд под ногами принца. Опора под Хансом превратилась в зеркальную скользкую поверхность; тот с силой повалился назад, ударился затылком об лёд и мгновенно обмяк, потеряв сознание. — Фу-у-ух… — этот выдох сорвался одновременно и у Джека, и у девушки, в то самое мгновение, когда она окончательно превратилась в ледяную статую. «Кто она такая?» — пронеслось в голове у Джека. Он во все глаза разглядывал ледяную фигуру, в чертах которой угадывалось поразительное сходство с Эльзой. — «Неужели это и есть Анна?» — А?.. — Эльза вздрогнула, очнувшись от звука разбитого металла. Её взгляд заметался по льду: вот лежащий без сознания Ханс, а прямо перед ней — Анна. Застывшая, неподвижная, со вскинутой в защитном жесте рукой. Она закрыла её собой. — Нет… Анна! — сорвался на крик её голос. Эльза рывком поднялась на ноги, не в силах оторвать взгляда от ледяного изваяния. Она в ужасе прижала ладони к лицу, отказываясь верить в то, что видит. — Нет, нет, нет… — шептала она, припадая к сестре. Её пальцы, дрожа, коснулись холодного, как сама смерть, лица Анны. В этот миг осознание накрыло её с головой: Ханс лгал. Каждое его слово было ядом, призванным сломить её, и он почти преуспел. Но Анна… Анна была жива, она была здесь, она пришла за ней! И теперь её нет. — Пожалуйста, нет! — взмолилась Эльза, захлебываясь от горя. Она обхватила руками безжизненную ледяную фигуру, прижимаясь лбом к холодному плечу. Горькие слёзы хлынули из глаз, обжигая лицо. Ей было так жаль… За годы одиночества, за страх, за этот вечный холод. Она так отчаянно хотела, чтобы Анна была в безопасности, и в итоге сама же стала причиной её гибели. Вина разрывала сердце на части, и этот крик души, полный любви и раскаяния, казалось, заполнил собой весь мир. «Прости меня... Пожалуйста, Анна, прости за всё!» — этот немой крик, надрывный и полный невыносимой муки, бился внутри неё, вырываясь из самой глубины израненной души. Эльза больше не сдерживалась. Она рыдала навзрыд, содрогаясь всем телом, и этот звук — тяжелый, захлебывающийся — раскалывал мёртвую тишину фьорда. Её плечи судорожно вздрагивали, пока она в бессилии прижималась к ледяному изваянию. «Я так скучала по тебе...» — пульсировало в её мыслях сквозь пелену горя. — «Каждую секунду! Я так хотела, чтобы ты была в безопасности, хотела спасти тебя от самой себя... а в итоге — погубила!» Осознание невозвратимости утраты жгло изнутри, превращаясь в острую физическую боль, от которой темнело в глазах. . Эльза мёртвой хваткой вцепилась в холодные ладони Анны, понимая, что в этом огромном пустом мире у неё не осталось ничего, кроме этого безмолвного льда. Всё её естество, каждая клетка сердца в этот миг кричали: «Я люблю тебя! Слышишь? Я так сильно тебя люблю! Не оставляй меня, Анна... Прошу! Анна!» Но наяву, в этой звенящей пустоте, она смогла лишь едва слышно прошептать, из последних сил выталкивая слова сквозь рыдания: — Я... я так люблю тебя... Она уткнулась лицом в холодное плечо сестры, и её громкий, безутешный плач эхом разносился над застывшим королевством. Это был плач человека, который только что потерял всё, ради чего стоило дышать. Джек смотрел на Эльзу с нескрываемой печалью. Совсем рядом замерли крепкий мужчина и северный олень — их фигуры, скованные горем, казались частью этого ледяного пейзажа. К ним приковылял снеговик. Он с робкой надеждой позвал: «Анна?», но, наткнувшись на мёртвую тишину , поник, осознавая страшную правду. Рыдания королевы, полные боли и раскаяния, разносились эхом по всему фьорду. Их слышали все: и придворные, и простые горожане, столпившиеся у берега. Главные купцы и лорды, которые ещё минуту назад верили Хансу, медленно, один за другим, начали снимать шляпы. Это был жест не просто жалости и печали , а глубокого, жгучего стыда. Теперь им всё стало ясно. Ложь Ханса, то, как он цинично использовал их страх, — всё это рассыпалось в прах перед лицом искреннего, сокрушительного горя Эльзы. Один из аристократов, глядя на то, как королева содрогается от плача над телом сестры, повернулся к старому графу. Его голос был полон холодного, ядовитого сарказма, направленного на самого себя: — «Монстр»... «Она монстр, мы все в опасности», — едва слышно прошептал он, повторяя их недавние крики, а затем резко указал на лежащего без чувств Ханса: — Нет, это он монстр. А мы... Никогда в жизни я так не сожалел о своей слепоте. Я потерял веру в свою королеву в тот самый миг, когда она нуждалась в нас больше всего. Он, как и все остальные, снял шляпу и склонил голову, с тяжёлой печалью глядя на то, как сокрушалась королева. Слёзы Эльзы разрывали Джеку сердце, отзываясь в его собственной груди острой, почти физической болью. Они встретились совсем недавно, но она уже не казалась ему чужой — её горе стало его горем, её отчаяние ледяным комом застряло у него в горле. Он всей душой , до дрожи в пальцах, хотел помочь. Сделав шаг вперёд, Джек осторожно коснулся плеча ледяной Анны со спины. В ту же секунду через его ладонь прошёл импульс. Он замер, прислушиваясь к самой сути холода, и внезапно осознал: ничего делать не нужно. Анна была жива. Её искра ещё теплилась внутри этой прозрачной тюрьмы. Магия Эльзы не убивала — она словно замерла в ледяном оцепенении, затаив дыхание в ожидании чего-то более мощного.Глубоко внутри ледяных оков уже были запущены обратные процессы: холод начал трансформироваться во что-то иное. — Хах... это интересно, — невольно прошептал Джек. На его губах промелькнула тень понимания: он только что осознал истинную природу силы Эльзы. Это не было проклятием. Он медленно отступил назад, давая королеве пространство, и замер в ожидании чуда, которое вот-вот должно было свершиться. И вскоре магия Эльзы начала отступать. Прямо из центра груди Анны, от самого сердца, по телу стала расходиться невидимая теплая волна, возвращая ей прежний вид. Прозрачный лед исчезал, превращаясь в мягкую ткань и живую, теплую кожу. Олаф первым заметил это превращение. Снеговик замер, и из его груди вырвался тихий, удивленный вздох, полный надежды ,что воздух вокруг, казалось, потеплел. «Удивительно, насколько её магия похожа на мою, и в то же время — она совершенно другая», — думал Джек, не отрывая взгляда от Анны. Он видел структуру этого льда: она не ломалась, она бережно «отпускала» девушку. Крепкого мужчину, который стоял рядом, потеряв всякую надежду, внезапно толкнул в плечо олень. Тот сначала лишь сильнее сжал в руках шапку, не в силах оторваться от своего горя, но, проследив за взглядом животного, увидел, как к Анны возвращается румянец и её прежний облик . Он мгновенно воспрянул духом, и в его глазах, ещё мгновение назад полных грусти , вспыхнула невероятная радость. Эльза, поглощенная горем, не сразу осознала, что происходит. Но когда её ладони перестали чувствовать колкий лед и обжигающий холод, она замерла. Сердце пропустило удар. Она быстро подняла свой удивленный, еще затуманенный слезами взгляд: прямо перед ней стояла живая, дышащая Анна. — Анна!.. — радостно воскликнула она, и в этом крике было всё: и неверие, и безграничное счастье. Эльза рванулась вперед, крепко обнимая сестру, будто всё еще боясь, что та может исчезнуть или оказаться видением. В этом объятии была вся её душа: она безмолвно благодарила весь мир за это чудо, за то, что Анна жива и снова рядом. Анна, едва придя в себя и осознав, что морок льда отступил, без малейшего промедления обняла Эльзу в ответ. Она тоже прижалась к сестре так крепко, как только могла, бесконечно счастливая от того, что Эльза в безопасности и этот кошмар наконец закончился. — Эльза! — облегчённо выдохнула Анна, прижимаясь к сестре так сильно, будто всё ещё пыталась передать ей своё тепло. Королева, всё ещё не в силах унять дрожь, медленно отстранилась. Она бережно сжала ладони Анны в своих, вглядываясь в её лицо с нескрываемым восхищением и нежностью. В её глазах читалось обожание, смешанное с немым, разрывающим сердце вопросом: «Как ты могла пойти на это ради меня?» — Ты… ты пожертвовала собой ради меня? — голос Эльзы сорвался на полушепоте, в нём дрожала такая сложная смесь любви и трепета, что казалось, она вот-вот снова расплачется, но уже от счастья. Она тяжело дышала, глядя на сестру в полном неверии, словно только сейчас, в это мгновение, по-настоящему увидела её душу. Они замерли, утопая в глазах друг друга. Для Анны здесь не было загадки — только самая простая и важная истина. — Я люблю тебя! — ответила она, и эта короткая фраза стала для Эльзы самым важным признанием в жизни. Олаф, наблюдавший за ними с широко открытыми глазами, вдруг просиял. Он торжествующе вскинул голову, и его голос зазвенел от восторга: — Вот он! Знак истинной любви! — радостно воскликнул снеговик, указывая на сестёр. — Акт самоотверженной любви, который растопит холод в сердце! «Вот это страсти!» — невольно подумал Джек. Он стоял чуть поодаль, лениво опершись на свой посох. На его губах играла мягкая, искренняя улыбка. Наблюдая за ними, он почувствовал, как и в его собственной душе, вечно скованной льдом одиночества, что-то начинает меняться. — Любовь… — Эльза задумчиво посмотрела на свои ладони, и на её губах появилась слабая, но осознанная улыбка. — Любовь! Ну конечно! Её голос зазвучал уверенно, почти торжественно. Тьма внутри неё окончательно рассеялась — она всё поняла. Леденящая тревога, годами сжимавшая её сердце, наконец отпустила, оставляя после себя лишь чистое, ясное понимание. — Эльза? — осторожно позвала Анна. Она всё ещё с тревогой всматривалась в лицо сестры, но где-то в глубине её глаз уже начала зарождаться робкая надежда. Королева вскинула руки. Магия, которая годами была её тюрьмой, теперь послушно отозвалась, закручиваясь вокруг Эльзы сияющим, тёплым вихрем. — Воу-воу! — Джек невольно подался вперёд, пытаясь прочесть узоры этого вихря. В теории он мог бы сотворить нечто подобное, но он и раньше чувствовал: магия Эльзы не желает его подпускать. Она словно ощетинилась невидимым щитом, признавая только свою хозяйку и оберегая её. Стихия Эльзы была живой, пульсирующей, и пока она не давала Джеку ни единого шанса найти к себе подход, оставаясь для него прекрасной, но недосягаемой загадкой. Пока Джек завороженно наблюдал, ледяные осколки и снежная пыль по всему фьорду начали подчиняться воле королевы. Хаос отступал. Снежные вихри, подобно ярким светящимся дорожкам, устремлялись к центру, притягивая к себе каждую частицу холода. Прямо под ногами людей заскрежетал лёд: из ледяного плена и груды обломков начали подниматься корабли. Магия, словно искусный мастер, возвращала им прежний облик, восстанавливая сломанные мачты из небытия. В какой-то момент вся собранная энергия сгустилась в воздухе в одну исполинскую снежинку невообразимой красоты. Эльза плавно развела руками — и мир озарила ослепительная вспышка. Тяжёлое серое небо распахнулось, наполняясь красками лета, и город захлестнула волна долгожданного тепла и света. — Поразительно… — прошептал Джек, не сводя глаз с Эльзы. В его голосе звучало искреннее восхищение. — Как можно быть настолько невероятной? — Я знала, что ты сможешь, — с нежной улыбкой произнесла Анна, крепко сжимая ладонь сестры. — Это точно! — подхватил Олаф. Снеговик начал стремительно оседать, его снег становился влажным, а морковка-нос опасно наклонилась вниз. — Это самый лучший день в моей жизни… и, возможно последний! — Ой, Олаф! Хе-хе, погоди, малыш! — спохватилась Эльза. Она взмахнула рукой, и её магия послушно окутала снеговика, возвращая ему прежнюю форму. Через мгновение над головой Олафа зависло пушистое магическое облачко, из которого посыпался мягкий снежок, не дающий ему растаять на летнем солнце. — А-а-а! — радостно запрыгал Олаф, пытаясь поймать снежинки ртом. — Моё СОБЕСТВЕННОЕ ОБЛАЧКО! Эльза и Анна переглянулись и весело рассмеялись, не выпуская рук друг друга. А Джек, всё ещё стоя поодаль, с нескрываемым восторгом и детским любопытством наблюдал за живым снеговиком. Для него, духа зимы, это было чем-то удивительным . В этот момент на палубе пришёл в себя тот, чьё хладнокровное предательство едва не погубило обеих сестёр . Ханс, потирая ушибленную голову, медленно поднялся, опираясь на борт. Он огляделся по сторонам, не веря своим глазам: лето вернулось, а перед ним, живые и невредимые, стояли обе сестры. Кристофф — тот самый парень, чьим лучшим другом был олень, — уже сделал шаг вперёд, яростно сжимая кулаки. Джек тоже не остался в стороне: хоть он и был невидим, его желание «прописать» в эту наглую морду было почти осязаемым. Он уже занёс посох, готовый обрушить на принца свою магию . — Нет-нет! — Анна преградила им путь, встав прямо перед здоровяком. — Что?! — Кристофф замер, всем своим видом показывая их общее мнение: этот мерзавец заслужил как минимум десяток таких ударов. Анна ничего не ответила. Она лишь приложила ладонь к его груди, и в этой твёрдой нежности её руки было больше силы, чем в любых словах. Она дала понять: это её долг. — Анна? — выдавил Ханс, совершенно сбитый с толку. Гудящая голова мешала ему соображать, и он то и дело ощупывал ушибленную челюсть. — Но как?.. Как ты выжила? — Он попятился, стараясь унять дрожь в теле. — Эльза ведь заморозила твоё сердце! Анна подошла к нему вплотную. Её глаза, всегда такие добрые, сейчас были полны ледяного презрения. — Холодное сердце здесь только у тебя! — отрезала она. На мгновение Анна отвернулась, заставив Ханса окончательно запутаться в происходящем, но в следующую секунду она стремительно развернулась. Резким рывком притянула его за воротник к себе, и хлёсткий удар с правой пришёлся принцу точно в челюсть. . Не удержавшись, Ханс кувырком полетел за борт, с громким всплеском обрушившись в воду. — Юху-у! Вот это удар! — послышались восторженные крики с берега. Горожане и придворные, наблюдавшие за этой сценой, разразились аплодисментами. Джек зашёлся неудержимым смехом. Его хохот разносился по округе небольшим прохладным ветром, заставляя флаги на мачтах весело трепетать. В тот самый миг, когда Анна яростно замахнулась для удара, он тоже не остался в стороне. Джек с азартом ударил посохом о палубу — и дерево под ногами Ханса мгновенно затянуло тончайшей коварной коркой льда, не давая принцу ни единого шанса устоять. Когда Ханс с громким всплеском исчез в воде, Эльза на мгновение опустила взгляд. Прямо там, где только что стоял принц, она заметила странную, неестественно быстро тающую корку льда. Королева в изумлении приподняла бровь: она точно знала, что не прикладывала к этому руку. На миг ей показалось, что в воздухе разлился отзвук чужого магического всплеска — лёгкого, озорного и почти неощутимого. «Может, просто показалось?» — мелькнуло в голове. Эльза не стала долго раздумывать над этим странным видением. Она быстро выбросила лишние мысли из головы, сосредоточившись на Анне, которая с гордым и бесконечно довольным видом уже подходила к ней, сияя от счастья. Эльза раскрыла руки в приглашающем жесте, и Анна, лишь на мгновение помедлив, вновь прильнула к ней. В этом объятии было всё: годы вынужденного одиночества, горечь недавних потерь и огромная, захлёстывающая радость от того, что они наконец-то дома вместе. Эльза чувствовала, как внутри неё устанавливается долгожданный мир. Она больше не боялась своей силы — королева приняла её, осознав, что истинным источником контроля всегда была любовь, а не страх. Обнимая Эльзу, Анна на мгновение подняла глаза и посмотрела на Кристоффа. Тот поначалу смущённо переминался с ноги на ногу, не зная, куда деть свои огромные ручищи. Он выглядел почти комично, прижимая к себе верного Свена, чтобы скрыть неловкость, но в глазах Анны сейчас была не только благодарность за спасение. В её взгляде зародилось нечто большее — то самое тепло, которое не нужно было играть или доказывать. Она знала: этот человек прошёл через ледяную бурю не ради награды, а ради неё самой. Джек стоял неподалёку, опираясь на свой посох. Он счастливо улыбался, глядя на тех, кто стал ему почему-то дорог. И пускай всё закончилось, ему совсем не хотелось уходить. Встретив ту, чья душа была так похожа на его собственную, он ещё не знал, что ждёт их впереди. Он просто смотрел на них, согретый чужим счастьем, и впервые за сотни лет чувствовал, что он — часть чего-то настоящего. Лишь на краткий миг его внимание отвлекло странное ощущение: остатки развеянной над фьордом магии Эльзы не растворились в воздухе, а тонким светящимся шлейфом устремились обратно к горным вершинам, но Джек лишь мимолётно отметил это, не желая разрушать очарование момента .