Глава 4

Джек замер на вершине высокого кованого фонаря, привычно опираясь на посох. С этой высоты ночной Эренделл казался декорацией к доброй сказке, а люди внизу — её главными героями. Он продолжал наблюдать за жизнью королевства, став для него невидимым стражем. Иногда ему становилось скучно от размеренности будней, иногда — неловко. Он чувствовал себя лишним зрителем в моменты, когда сёстры засиживались допоздна, обсуждая государственные дела или просто смеясь над какими-то своими, понятными только им двоим шутками. Но уйти он не мог — какая-то неведомая сила, более прочная, чем лёд, удерживала его здесь. С каждым днём он всё яснее видел, как Анна и Эльза дополняют друг друга. Анна была настоящим огненным вихрем — искренним, хаотичным, воплощающим безумные идеи раньше, чем они успевали оформиться в слова. Эльза же оставалась воплощением спокойствия и расчёта, её разум всегда стремился предусмотреть каждый шаг. Они были как лето и зима, которые наконец-то научились сосуществовать в одном ритме. Глядя на них, Джек всё чаще ощущал укол странной, грусти. Сёстры стали для него почти родными, особенно Эльза, в чьей магии он видел отражение собственной души. Даже Олаф, к которому Джек привык относиться как к милой магической причуде, смог открыться ему с совершенно другой стороны . Как Джек это понял? Совершенно случайно. Однажды он сидел на краю фонтана на главной площади, лениво наблюдая за суетой города. Вода в чаше продолжала журчать, не замерзая, лишь легкий холодный ветер, вечно следовавший за Хранителем, заставлял прохожих плотнее кутаться в плащи. Мимо вприпрыжку шел Олаф. Жители Эренделла наперебой здоровались с ним, и это удивительное создание, сотканное из снега и чистой радости, весело отвечало каждому. Но идиллия длилась недолго: внезапно откуда-то выскочил шустрый пес, в один прыжок настиг снеговика, выхватил у него морковку-нос и припустил прочь. Джек не смог остаться в стороне. Сорвавшись с места, он в мгновение ока догнал воришку. Короткий взмах посоха — и под лапами пса возникла ледяная дорожка. Не ожидавшая подвоха собака кубарем влетела в ближайший стог сена. От неожиданности пес выронил добычу и, жалобно заскулив, зарылся носом в солому. Джек приземлился рядом, насмешливо погрозил псу пальцем и поднял морковку. Она была слегка потрёпана и, честно говоря, выглядела не очень аппетитно. Хранитель задумчиво вертел её в руках, размышляя, стоит ли возвращать такую «ценность» владельцу, как вдруг почувствовал нечто невозможное. Кто-то настойчиво и вполне ощутимо дергал его за штанину. Джек замер. Он медленно опустил взгляд и встретился с требовательным, но при этом абсолютно счастливым лицом Олафа. Снеговик, не выказывая ни тени страха перед невидимым для остальных духом, уверенно протянул деревянную руку за своим «драгоценным носом». — Ты… ты меня видишь? — ошеломлённо выдохнул Джек, машинально протягивая морковку. — Ну да, — отозвался Олаф как ни в чём не бывало. Он ловким движением вогнал морковку на место и смешно сморщил нос, проверяя, плотно ли тот сидит. — И давно? — Джек всё ещё не верил своим ушам. — Эмм… — Олаф озадаченно почесал снежный затылок. — На корабле начал. Потом со счёта сбился. Ладно, спасибо за нос! Бывай! — Подожди! — Джек в один прыжок оказался перед ним, преградив путь посохом. — Почему же ты молчал всё это время? Я ведь столько раз пытался с тобой заговорить! — Я думал, ты — моя психологическая проблема, — невозмутимо пояснил снеговик, пытаясь обойти препятствие. — Я об этом в книжке недавно прочитал. Называется «Воображаемые друзья и где они обитают». — Что?! Какая ещё проблема?! — Ну, вижу-то тебя только я, а это подозрительно. Ни Кристофф, ни Анна, ни Эльза… Даже Свен молчит! Хотя я уверен, что он всё видит, просто притворяется дурачком, чтобы не делиться морковкой, — Олаф многозначительно поднял палец вверх и зашагал дальше. — Стой, — Джек пристроился рядом, подстраиваясь под забавную, переваливающуюся походку снеговика. — Раз ты меня видишь… ты рассказывал обо мне кому-нибудь? — Конечно, рассказывал, — Олаф по-хозяйски приставил ветку-руку к подбородку. — Так, мне сейчас направо или налево? Вечно я путаю эти стороны света… — Думаю, тебе прямо, — улыбнулся Джек, забавляясь ситуацией. — Пойду налево, — так же спокойно решил Олаф и уверенно повернул. — Почему налево-то? — Потому что ты — странный незнакомец, а Эльза и Анна строго-настрого запретили мне уходить со странными незнакомцами. Особенно с теми, кто летает! — резонно отрезал снеговик. Джек хмыкнул, в его глазах зажглись озорные искры. — Если я не ошибаюсь, за тобой приглядывает каждый житель этого королевства. Ты ведь почти главное сокровище. Хотя… ты прав. Будь я настоящим злодеем, я бы тебя украл в два счета. — Украсть?! — Олаф замер, его глаза-угольки округлились. — Ой, не надо меня красть! Я буду ужасно скучать по жарким объятиям и по девочкам… — Его нижний снежный ком мелко задрожал, а лицо вытянулось, будто он вот-вот растает от горя. — Эй-эй, полегче! Ты чего? — Джек испуганно замахал руками, не ожидая такой реакции. — Я пошутил! Это была просто дурацкая шутка, честно. — Фух, ну ладно, — Олаф мгновенно просиял, будто и не собирался плакать, и припрыгивая направился к замку. Джек, всё ещё пребывая в легком шоке от этой беседы, закинул посох на плечо и побрел следом. Снеговик что-то мурлыкал себе под нос, махая веткой каждому встречному горожанину. Какое-то время они шли в тишине, нарушаемой лишь хрустом снега под ногами Олафа. Наконец, Джек решился задать вопрос, который не давал ему покоя: — Олаф… а что сказала Эльза, когда ты рассказал ей про меня? — Что не стоит общаться с незнакомцами, — ответил Олаф, с величайшим любопытством изучая товары на прилавке. — А ещё сказала, чтобы я был осторожен, потому что я — очень важен для них. Так она говорит. А зачем ты спрашиваешь? Джек тяжело вздохнул, облокотившись плечом на стену лавки. Он наблюдал, как снеговик с искренним изумлением разглядывает обычную вяленую селёдку, словно это был редчайший артефакт. — Думал, вдруг ты поможешь мне с ней поговорить… — честно признался он. — Как бы я ни старался, ничего не выходит. Она меня просто не замечает. Для неё я — всего лишь порыв ветра. — А зачем тебе? — спросил Олаф, безуспешно пытаясь укусить обледеневшую рыбину, и зашагал дальше, даже не подумав заплатить. Джек не удивился. Он знал, что Эльза издала особый указ: всё, что выберет Олаф, оплачивается прямиком из королевской казны. Джек сам видел, как она ставила печать на этом документе, едва сдерживая добрую улыбку. — Не знаю… Наверное, просто хочу стать ей другом. Хочу, чтобы хоть чей-то голос в этом городе звучал не «сквозь» меня, как сквозь дыру в заборе, а реально «для» меня, — Джек на мгновение отвёл взгляд, пиная носком ботинка воображаемый камешек. — Понимаешь, в лесах или там, в горах, полно всяких… странных штук. Иногда натыкаешься на тех, кто может заметить морозный узор на стекле раньше, чем он растает. С ними можно перекинуться парой слов, если они не в духе «я — древнее дерево, не трогай меня». Но честно? С ними скучно. Все эти разговоры пахнут сырой землёй и какими-то замшелыми тайнами. Это вообще не то. Он кивнул в сторону шумной толпы на площади и окон, за которыми вовсю горели камины. — Я вечность торчу здесь, смотрю, как люди живут, спорят, смеются… И всё, чего мне хотелось — это хоть раз не просто пролететь мимо, а зайти в эту дверь. Быть не случайным сквозняком, от которого все только ёжатся и кутаются в шарфы, а кем-то… ну, настоящим. Типа, «эй, привет, я Джек». Но у этого мира свои глупые правила. Если люди в тебя не верят, то для них тебя просто не существует. Ноль. Пустое место. Даже если ты будешь прыгать прямо перед их носом. Главного он так и не произнёс. Ему хотелось познакомиться именно с Эльзой. Она была для него отражением в зеркале — такая же уникальная, магическая и, возможно, такая же одинокая в своей силе. Он кожей чувствовал, каково это — быть «другим», и ему отчаянно хотелось, чтобы рядом был кто-то, кто понимает холод без слов. Джек пока не мог разобраться в лавине своих чувств, но знал одно: Эльза стала для него центром мира. — Если честно, я до сих пор в шоке, что мы вот так спокойно болтаем и ты меня видишь, — добавил Джек. Он легко перегнал снеговика и теперь шел прямо перед ним спиной вперед. Закинув посох за спину, Джек расслабленно перекинул через него руки и уверенно маневрировал между прохожими, даже не оглядываясь. — Я тоже! — Олаф внезапно затормозил так резко, что его голова чуть не отлетела, и широко развёл руки-ветки. — Я Олаф! И я люблю жаркие объятия! Джек невольно ухмыльнулся, чувствуя, как комок в горле исчезает. Одним неуловимым, привычным движением он перебросил посох из-за спины обратно в руку и, наклонившись, осторожно пожал снеговику деревянную шершавую ладонь. — Приятно познакомиться. Я Джек… Джек Фрост. Олаф, как ни в чём не бывало, припустил дальше, мурлыча под нос свою весёлую бессмыслицу. Джек смотрел ему вслед, чувствуя, как тяжесть на сердце впервые за долгое время сменяется легким любопытством. Странный он был, этот снеговик. Но вдруг он поймал себя на мысли, что видит в нем частичку самого себя — того Джека, который только-только осознал себя в этом огромном мире. Он узнавал в Олафе ту же детскую непосредственность и ту же безумную вовлечённость в этот мир, где всё кажется новым и удивительным. Но была одна деталь, которую Джек не мог не признать. Он на секунду прикрыл глаза, чувствуя прохладу собственного дыхания, и тихо заключил: этот «снежный малый» был куда более счастливым. И уж точно — гораздо менее одиноким». — Знаешь что, Жек… — начал Олаф. — Джек, — мягко поправил его парень, крутанув посох в руке. — Так вот, Жек, — ничуть не смутившись, продолжил снеговик, — не думаю, что эта затея сработает . Я ведь просто снеговик. Кто станет воспринимать мои слова всерьёз? — Ты ошибаешься, — возразил Джек, легко перепрыгнув через невысокую ограду и продолжая идти рядом. — Насколько я видел, Эльза и Анна ловят каждое твоё слово. Ты для них не просто снег и магия, ты — член семьи, Снежок. — Я Олаф! — насупился снеговик, смешно выпятив нижний ком. — Как скажешь, — невозмутимо улыбнулся Джек, закинув свободную руку в карман толстовки. — А я — Джек. Какое-то время они шли молча. Спустя пару минут Олаф снова подал голос: — Тогда точно дохлый номер. — Это ещё почему? — удивился Джек, глядя на него сверху вниз. — О-о-о, цветочки! Какие классные цветочки! — вдруг запел Олаф, буквально ныряя в придорожную клумбу. Он сорвал один и с упоением вдохнул аромат своим морковным носом. — Вот это запах! Просто сказка! — Он восторженно замахал цветком прямо перед лицом Джека. — Не получится, потому что я — снеговик, а ты… — он на секунду замер, и его взгляд стал неожиданно серьёзным, — а ты дух, которого никто, кроме меня, не видит. Мы как команда из воображаемого друга и говорящего сугроба. Джек на мгновение замер, поражённый тем, как точно этот малыш ударил в самую суть. — Может, ты и прав… — он грустно усмехнулся, глядя на свои босые ноги. — Но давай хотя бы рискнём. Вдруг это сработает? Олаф замолчал, сосредоточенно разглядывая лепестки. Джек не торопил его. Несмотря на то, что этот парень был создан совсем недавно, в его снежной голове иногда рождались удивительно здравые мысли. И сейчас Джеку меньше всего хотелось его обманывать — это была их первая настоящая попытка стать союзниками . Но тут Джеку в голову пришла другая мысль — более простая и светлая. — Олаф, знаешь что… — Джек задумчиво облокотился подбородком на навершие посоха, глядя в сторону замерзающей реки. Снеговик замер и непонимающе склонил голову набок. — Раз уж мы с тобой познакомились… получается, мы теперь друзья? Ну, официально? — Друзья!!! — глаза-угольки Олафа засияли так ярко, будто внутри него зажгли фонарь. — Ну… да, наверное, — Джек смущенно почесал затылок, не привыкший к такой бурной реакции. — Так что, прежде чем ты убежишь к Анне и Эльзе, давай немного погуляем по городу. Покажешь мне Эренделл, как настоящему гостю? Расскажешь о себе, а я — о себе. Уверен, будет весело. — Весело! О-о-очень весело! — Олафа буквально распирало от восторга, но он вдруг замялся, бросив короткий взгляд в сторону замка. Джек сразу понял, в чём дело — снеговик боялся подвести своих девушек. — Мы можем сыграть в игру, — предложил Джек, и его губы тронула озорная ухмылка. — Игру? Какую? — Правила простые: ты сегодня — главный. Ты наш гид и ведущий. Будешь решать, куда нам идти, что смотреть и во что вляпаться. А я буду просто твоим верным напарником и буду во всём тебя слушаться. Главная цель — провести время так, чтобы искры из глаз! Ну что, по рукам? Джек протянул вперед сжатый кулак. Олаф думал ровно секунду. — По рукам! — радостно выкрикнул он и с энтузиазмом стукнул своим деревянным кулачком о кулак Джека. Так началось их первое настоящее приключение. -- Весь день они провели в движении. Джек травил байки о своих кругосветных путешествиях и самых дерзких шалостях, а Олаф с упоением пересказывал историю своего появления на свет и важность жарких объятий. Иногда Джек слишком увлекался: стоило ему зазеваться, как по углам домов начинали ползти колючие ледяные узоры, а водосточные трубы превращались в частокол острых сосулек. В такие моменты Олаф мгновенно переставал дурачиться. Он смешно хмурил свои брови-веточки, упирал руки в бока и принимал максимально важный вид. — Эй, эй, Жек! Полегче с инеем! — ворчал снеговик, грозя пальцем. — Мы тут за уют отвечаем, а не ледяные пещеры строим. Если Анна увидит такие сугробы посреди лета, она решит, что у Эльзы опять стресс, и начнёт ужасно волноваться. А нам лишняя паника ни к чему! Я тут, между прочим, слежу за порядком, так что давай без самодеятельности. Джек только усмехался, послушно притормаживая свою магию. Ему чертовски нравилось, как этот маленький снежный парень печётся о спокойствии в замке. В какой-то момент вокруг снеговика собралась целая ватага детей. Джек, хитро прищурившись, незаметно щелкнул пальцами, и с неба посыпались крупные пушистые хлопья, хотя для снега было совсем не время. Ребятня пришла в полный восторг! Они играли в снежки и с визгом скользили по тонким ледяным дорожкам, которые Джек мгновенно растапливал, как только пятки малышей касались земли, чтобы никто не успел продрогнуть. Самых смелых Джек осторожно подхватывал невидимым потоком воздуха, исполняя их мечты «прокатиться на ветре». Олафа в Эренделле знали и любили все. Взрослые умилялись его болтовне, а статус полноправного и любимого члена королевской семьи делал этого маленького снеговика одной из самых значимых фигур в государстве . Они таскали сладости с прилавков (Джек с удивлением обнаружил, что всё ещё помнит вкус лимонных леденцов), смеялись до упаду и просто жили этим моментом. Время пролетело как один миг. Когда сумерки начали окутывать город, а торговцы принялись зачехлять свои лавки, Олаф нехотя повернул к замку. Джек проводил своего нового, самого странного в мире друга до самых ворот. — Мы ведь ещё сыграем в «главного»? — шепотом, одними губами спросил он. — Обязательно, Снежок. Только в следующий раз ведущим буду я, — Джек искренне улыбнулся. — До встречи, снежный малый. Я отлично провёл время. Он ловко крутанул посох, сжал его покрепче и, легко оттолкнувшись от воздуха, взмыл в темнеющее небо. Уже превращаясь в маленькую точку на фоне первых звезд, он весело выкрикнул: — Готовься к полётам! — Пока-пока, Жек! Прилетай ещё! — радостно закричал вслед Олаф, размахивая веткой-рукой. Счастливый, он направился во внутренний двор, пританцовывая и напевая под нос новую песенку о дружбе. Стражники у ворот, видевшие лишь весело шагающего в одиночестве снеговика, удивлённо переглянулись, но только пожали плечами — в Эренделле за последнее время к чудесам привыкли. -- В замке царило спокойное вечернее настроение. Мягкий свет свечей дрожал на стенах, играя в безупречных ледяных барельефах, которыми Эльза украсила коридоры — магия здесь была вплетенна в сам камень, делая интерьер живым и величественным. Эльза устало откинулась на спинку кресла. Столько бумаг, столько вопросов, требующих личного участия… К счастью, Анна справлялась с управлением не хуже неё, да и команда доверенных людей работала как часы, так что всё было гораздо проще, чем могло показаться на первый взгляд. Сегодняшний ежемесячный отчёт — выслушать каждого, подвести итоги, наметить цели и разобрать сложности — выпил из неё почти все силы. — Фух… — Эльза потянулась, чувствуя приятную ломоту в плечах, и начала собирать документы. Она повернулась к дворецкому: — Сигурд, пожалуйста, попроси подать ужин в гостиную через полчаса. — Принцесса Анна уже обо всём позаботилась, Ваше Величество, — вежливо поклонился он. — Ждут только вас. Эльза невольно улыбнулась. Энергии её сестры можно было только позавидовать. — Что насчёт вечерней смены? Есть нарекания или проблемы в городе? — Всё спокойно, Ваше Величество. Я лично убедился, что стража на постах и в городе порядок. — Отлично. Тогда можешь быть свободен, Сигурд. Хорошо отдохни сегодня — мы все неплохо потрудились. — Благодарю, Ваше Величество. И вам доброго вечера, — дворецкий почтительно поклонился и вышел, бесшумно прикрыв за собой тяжелую дверь. — Обязательно, — тихо прошептала Эльза и направилась к себе, чтобы сбросить груз официальности вместе с дневным нарядом. По дороге мысли привычно вернулись к Олафу. «Интересно, где он пропадал весь день? Я его почти не видела. Надеюсь, он не заскучал и не вляпался в какую-нибудь историю… Нужно будет заняться его магией. В особенно жаркие дни личного облачка явно маловато. Нужно создать что-то постоянное, вроде покрытия для ледяного замка… Тогда я сотворила его на эмоциях, но теперь я куда лучше чувствую свой дар». Погружённая в расчеты ледяных структур, она дошла до комнаты. Лёгкий пасс рукой — и магия отозвалась мгновенно. Кристаллики льда закружились вокруг неё, послушно меняя структуру и цвет, превращая тяжелое дневное платье в невесомую пыль. Эльза быстро переоделась в любимый домашний наряд. В последний момент она достала из сундука старый мамин платок и набросила его на плечи — это простое прикосновение ткани всегда дарило ей чувство защиты. Теперь она была готова. Из гостиной уже доносились весёлые голоса Анны и Кристоффа, и Эльза поспешила на звук, предвкушая спокойный семейный вечер. — Нет, ты не прав! Я считаю, что постройка моста через реку — отличная идея! Это же ключ к развитию, Кристофф! Всем будет гораздо легче жить! — уверенно заявила Анна, активно жестикулируя. Кристофф, который к этому моменту уже плотно поужинал и теперь с явным удовольствием собирался расправиться с аппетитным медовым печеньем, тяжело вздохнул. Он замер с лакомством в руке, бросил на него тоскливый взгляд и медленно положил обратно на тарелку. — Анна, этот мост должен быть не просто крепким, он должен пропускать корабли, — спокойно возразил он. — Ты подумала о сроках? Зимой дерево трескается от мороза, металл ржавеет от влажности. А кораблестроение? Оно же на месте не стоит. Мы убьём пять лет на стройку, а завтра в Южных Островах спустят на воду какой-нибудь трёхпалубный гигант — и что тогда? Сносить всё и перестраивать? — Ну, пусть он будет… раздвижной! — Анна просияла, явно довольная своей находкой. Она сложила ладони вместе, а затем медленно развела их вверх и в стороны. — Плывёт большой корабль — хоп! — мост поднимается на две части. Корабль прошёл — и всё опускается обратно. Гениально же! — Я даже не уверен, существуют ли такие технологии в природе, — Кристофф задумчиво почесал затылок, и на его лице отразилось искреннее страдание человека, которому нужно превратить фантазию в реальный чертёж. — Это же нужно искать мастеров, изучать механику… — Но ты ведь согласен, что идея стоящая? — Анна буквально подпрыгнула на месте, заглядывая ему в глаза. — Ну, в теории… — Кристофф замялся. — Вот только, Анна, зачем? На том берегу ни поселений, ни дорог — только глухой лес и скалы. Я полжизни провёл в тех горах, поверь мне, там кроме волков и снега ловить нечего. Оползни, лавины… К тому же у нас есть отличные компактные переходы. Зачем нам этот монстр из камня и железа? — Так надо! Для будущего! — гордо заключила Анна, победно вскинув подбородок. Эльза, стоявшая в дверях гостиной, тихо улыбнулась. Ей всегда было тепло наблюдать за этими перепалками. Анне не сиделось на месте, её ум постоянно генерировал яркие, порой безумные проекты. Кристофф же, привыкший доверять только тому, что можно потрогать руками, выступал её «якорем». Он не читал столько книг о великих империях, сколько Анна, и тяжёлая жизнь сироты научила его ценить практичность. Но он никогда не обрывал её грубо. Он прислушивался, пытался вникнуть и просчитать невозможное. Именно поэтому их споры всегда заканчивались одинаково. Стоило Анне почувствовать, что логика Кристоффа начинает побеждать, она пускала в ход своё главное оружие — тот самый взгляд, против которого у сурового добытчика льда не было ни единого шанса. — Я смотрю, вы тут времени зря не теряли и почти расправились с печеньем, — улыбнулась Эльза, проходя в комнату и бросив взгляд на тарелку, где осталось всего пара крошек. — Эльза! — Анна тут же подскочила, словно подброшенная пружиной, и крепко обняла сестру. — Ну наконец-то! Ты совсем себя не жалеешь. Как ты только не валишься с ног? — Всё в порядке, сестрёнка. Просто немного увлеклась отчётами, — мягко ответила Эльза, отвечая на объятия и чувствуя, как дневное напряжение окончательно тает. — Нельзя так нагружать себя! — Анна с напускной строгостью усадила сестру в самое мягкое кресло и буквально вложила ей в одну руку печенье, а в другую — теплую кружку. — Запомни: здоровый правитель — это эффективный правитель. У тебя же целая армия подчинённых, пусть они и ломают голову над цифрами! Эльза не сдержала смешка. В этом кругу она могла позволить себе просто быть собой. Сделав глоток ароматного чая, она тихо произнесла: — Они и так работают, Анна. Но я должна быть уверена, что каждый медяк на счету и никто не пытается водить нас за нос. Помнишь, что говорил отец? — «Честь королевства начинается с нашего выбора. Если мы доверяем — мы отвечаем», — хором произнесли сёстры. Эта фраза, произнесённая в унисон, наполнила гостиную особым теплом. — Так я слышала, ты тут затеяла великую стройку? — элегантно откусив кусочек печенья, поинтересовалась Эльза. — Ну… — Анна неловко почесала макушку и забавно сморщила нос. — Я подумала, что мост на тот берег — это… ну, масштабная идея! Мы могли бы расширить город, освоить новые земли… возможно. На самом деле, я пока не знаю точно «зачем», но сама мысль меня так захватила! А причину мы обязательно найдём в процессе. Эльза улыбнулась. Она знала эту черту сестры — сначала зажечь огонь, а потом думать, что на нём приготовить. — Скажи ей, Эльза! — Кристофф, до этого момента благоразумно молчавший, решил искать поддержки у голоса разума. — Нет смысла гнать людей на стройку такого масштаба. Огромные деньги, дефицитные ресурсы, инженерам придётся изобретать невозможное… А ради чего? Там дикий лес, оползни и только лавины по расписанию. Нам и нынешних переправ хватает за глаза. — Ты что, против меня?! — Анна шутливо (но с искоркой реального возмущения) уставилась на Кристоффа. — Нет-нет, я просто… ну… я за логику! — Кристофф сразу начал обороняться, путаясь в словах под этим взглядом. — Вы оба правы и не правы одновременно, — спокойно рассудила Эльза, согревая ладони о кружку. Оба спорщика тут же затихли и уставились на неё. — Это как это? — озвучила общую мысль Анна. — С одной стороны, любой проект должен приносить пользу, — начала Эльза. — Без чёткого плана и расчётов такой мост станет лишь дорогим памятником, который будет высасывать бюджет на ремонт. Большинство людей мыслят как Кристофф: «Зачем лезть в горы, если нам и здесь хорошо?». Кристофф победно выпрямился, но тут же сник под взглядом Анны. — С другой стороны, — продолжила Эльза, — грандиозные идеи двигают мир вперёд. Такой мост привлечёт лучших учёных и торговцев. Людям важно видеть прогресс, чувствовать, что их королевство растёт и не боится трудностей. Идея хороша, Анна. Но она требует прагматичного подхода и холодного расчёта. — Ха! Видишь! — Анна победно вскинула кулак. — Мост — это прогресс! — Мост?! У нас будет новый большой мост?! — в гостиную, едва не сбив вазу, влетел Олаф. Его глаза-угольки сияли так, будто он сам только что заложил первый камень. — Олаф! — воскликнула Анна, мгновенно забыв о споре, и бросилась обнимать снежного друга. — Ну наконец-то! — О, Анна! Я уже начал забывать вкус тёплых обнимашек! — счастливо пропищал снеговик, утопая в её руках. Выпутавшись, он вприпрыжку направился к Эльзе. — И тебе привет, Эльза! — Олаф, малыш, где ты пропадал весь день? Мы тебя совсем потеряли, — улыбнулась Эльза, присаживаясь перед ним. Она сразу заметила, что вид у него был… «потрепанный» весельем, а сам снеговик светился от счастья . — О, у меня был не просто день, а настоящее… при-клю-че-ни-е! — гордо заявил он, выпятив грудь. — Я гулял со своим новым другом! Показывал ему Эренделл, знакомил с людьми… В общем, работал официальным лицом королевства! Я был ведущим в игре, а он меня слушался. Я же главный снеговик в городе, я должен заботиться о гостях! — С новым другом? — удивлённо переспросила Анна, обмениваясь озадаченным взглядом с Кристоффом. — Да! Мы ели леденцы, бегали по крышам… то есть, по улицам! И он умеет делать вот так! — Олаф попытался изобразить пальцами щелчок, как это делал Джек, когда вызывал снег, но его деревянные пальцы лишь глухо стукнули друг о друга. — Только у него это получалось… масштабнее. Эльза нахмурилась, осторожно поправив его морковку-нос. — Олаф, в городе не было никаких новых гостей, о которых бы нам доложили, — мягко заметила Анна, прищурившись. — Кто этот твой таинственный спутник? — Секундочку, малыш, — улыбнулась Эльза, на мгновение остановив поток восторженных слов снеговика. Она плавно подняла руки, и вокруг Олафа закружился сияющий вихрь. Маленькая тучка над его головой послушно растаяла, а на её место опустилась тончайшая сеть из магических искр. Весь снег, из которого состоял Олаф, на мгновение вспыхнул и покрылся едва заметной, переливающейся ледяной глазурью. Кристаллики были настолько прочными и эластичными, что казались частью его сущности. — Ну как ощущения? — с теплотой спросила Эльза. — Восхитительно! — Олаф восторженно помахал веткой вслед исчезающему облачку. — Пока-пока, маленькое облачко! — Он замер, прислушиваясь к себе. — Ой, я чувствую что-то странное... Я будто... стал более целым? Эльза, а что ты сделала? — Теперь ты сможешь гулять в любую погоду, — Эльза мягко коснулась его плеча. — Холод, летний зной и даже тёплый камин тебе больше не страшны. Только не прыгай в открытый костёр, ладно? Не уверена, что даже моя обновленная магия долго продержится . — Ва-а-ау! Эльза, ты просто чудо! Спасибо-о-о! — Олаф бросился к ней, и Эльза, рассмеявшись, крепко прижала к себе эти снежные комочки счастья. — Но это вовсе не значит, что облачко было плохим! — с самым серьезным видом уточнил Олаф, нравоучительно подняв веточку-палец вверх. — Просто у него был сложный характер и повышенная влажность! -добавил он, подняв палец вверх, чем вызвал новый взрыв смеха в гостиной. Когда все немного успокоились, Эльза аккуратно поставила Олафа на ковер, взяла свою кружку и ласково напомнила: — Так что там с твоим другом, Олаф? — А, точно! Друг! — Олаф просиял, и его новые ледяные кристаллики на щеках весело блеснули. — Невероятно забавный малый. Понимаете, мы просто столкнулись на площади. Ну, то есть он столкнулся, а я пролетел сквозь него... или он сквозь меня? В общем, это было весело! Но самое странное — его больше никто не замечает. — Хах, какой «удобный» друг, — с иронией протянул Кристофф, намекая, что снеговику пора бы отдохнуть от дневного солнца. — Эм... Олаф, а у него есть имя? — Анна подперла щеку рукой, стараясь говорить серьезно, чтобы не обидеть снеговика. — Джек Фрост, — пожал плечами снеговик, будто это имя было таким же привычным, как «Свен». «Джек Фрост...» — мысленно повторила Эльза, нахмурившись. В официальных списках семей Эренделла или союзных королевств такой фамилии не было. «Фрост... Мороз. Прозвище? Или имя из тех краев, где зима никогда не кончается?» — Ледяной Джек... Джек Фрост... — тихо бормотала Анна, пытаясь выудить что-то из памяти. — Ладно, допустим, — Кристофф откинулся на спинку стула, забавляясь ситуацией. — И как же выглядит этот твой мистер Фрост? Он тоже из снега? Или, может, он — огромный ледяной тролль в шляпе? — Ну-у-у... — Олаф задумался, смешно приставив ветку к подбородку. — О! Точно! Он очень похож на Эльзу! — снеговик радостно подпрыгнул и указал на королеву. Эльза удивленно приподняла брови, а Кристофф не выдержал и расхохотался в голос: — Ха-ха-ха! Серьёзно? То есть по городу шатается парень в переливающемся платье со шлейфом и на каблуках? Олаф, ты уверен, что это «он»? Олаф тоже начал смеяться за компанию, утирая веткой несуществующую слезу. — А почему мы смеёмся? Что я пропустил? — Ну, твой невидимый друг… он что, тоже носит ледяные платья? — подколол его Кристофф, всё еще вытирая слезы от смеха. — Платья? Почему? — Олаф искренне удивился, склонив голову набок. — Вовсе нет! — Ты же сам сказал, что он вылитая Эльза, — развел руками Кристофф. — Ну да, похож! Такие же белые волосы, голубые глаза и кожа светлая-светлая, — начал объяснять Олаф, активно жестикулируя. — Но носит он странную синюю накидку с капюшоном и коричневые штаны. А в руках у него… — снеговик вдруг выдернул правую руку из своего тела и ловко согнул её, показывая примерную форму. — У него деревянный посох! Скрюченный такой, как старая ветка. Вот такой величины! — Посох… — пробормотала Анна. Её лицо вдруг изменилось, глаза азартно блеснули. — ТОЧНО! ПОСОХ! Я вспомнила! — она радостно подскочила, едва не опрокинув кресло . Все удивлённо уставились на неё. Анна, не обращая внимания на недоумение близких, вскочила с дивана. — Я сейчас! — крикнула она уже из коридора, и звук её стремительных шагов эхом разнесся по замку. — Эмм… ? — растерянно произнес Олаф, чья отдельная рука так и осталась застывшей в воздухе в форме знака вопроса. — Не бери в голову, — махнул рукой Кристофф, возвращаясь к своему чаю. — Будто ты первый день её знаешь. Эльза сидела молча обдумывая услышанное , все это казалось ей странным . Через пять минут Анна влетела обратно. Она тяжело дышала, волосы выбились из прически, а к груди она прижимала массивный, потемневший от времени фолиант. — Нашла! — выдохнула она и с грохотом опустила книгу на стол, подняв небольшое облако пыли. — «Истории и легенды Северных земель»? — вопросительно прочитал Кристофф, прищурившись. — Именно! Я всё гадала, где я слышала это имя. А когда Олаф упомянул посох, всё встало на свои места! — Анна начала лихорадочно листать пожелтевшие страницы. Олаф подошел ближе, его глаза-угольки с любопытством впились в старинные гравюры. Наконец, Анна триумфально ткнула пальцем в текст: — Вот он! Ледяной Джек! Все невольно склонились над книгой. — «Джек Фрост — мифологический персонаж, дух зимы и озорства», — начала читать Анна, ведя пальцем по строчкам. — «Как он выглядит на самом деле, доподлинно неизвестно, но во многих преданиях он упоминается как юноша с деревянным посохом, изогнутым на конце. Способен сковывать реки льдом и насылать бури. Его не видят взрослые, и он — герой множества детских сказок». Анна захлопнула книгу и посмотрела на Олафа с победной улыбкой. — Помнишь, Эльза, сказки, которые мама читала нам в детстве? Там точно была история про мальчика, который рисует узоры на стеклах перед зимой. Олаф, признавайся, ты нашел эту книгу в библиотеке, пока нас не было? — Эмм… наверное? Я много чего там листаю, там картинки красивые… — неуверенно протянул снеговик, потирая затылок. — Ну вот и ответ! — уверенно заключила Анна, облегченно рассмеявшись. — У тебя просто невероятная фантазия, малыш! Ты начитался сказок, а сегодня на площади твоё воображение дорисовало тебе героя из книги. — Или ты просто мало спишь, — добавил Кристофф. — Галлюцинации от усталости — обычное дело. У меня так было в горах, когда я двое суток таскал лед без отдыха. — Но я же не человек… разве мне нужно спать? Я ложусь, только когда мне скучно без вас! — Олаф виновато опустил голову, явно сбитый с толку. Ему очень хотелось верить, что Джек настоящий, но против «взрослой» логики было трудно спорить. — Ну… такое было всего пару… ну, может, не пару раз… Но этот мир такой удивительный! С каждой новой книгой открывается всё больше и больше. Как тут спать, когда столько всего интересного? — Ты прав, малыш, наш мир действительно полон удивительных вещей, — Эльза мягко коснулась его плеча. — Но даже самым великим исследователям нужен отдых. Пообещай нам, что будешь спать чаще, договорились? — Правда, Олаф, — Анна присела перед ним, заглядывая в глаза-угольки. — Мы очень за тебя волнуемся. Ты для нас самый важный снеговик во всем мире ! — Обещаю… — вздохнул Олаф, тронутый их заботой. — Честное снеговиковское, буду спать! Джек сидел на карнизе за окном, впитывая каждое слово. В первый миг в груди вспыхнула надежда — такая яркая, что перехватило дыхание. Он невольно коснулся стекла, и от его пальцев мгновенно разбежались причудливые ледяные узоры, затягивая прозрачную поверхность морозным кружевом. Джек испуганно отдернул руку. Чем дольше они говорили, тем тяжелее становился посох в его руках. Его единственный друг только что пообещал «исцелиться» от него. Джек понимал: если он продолжит являться Олафу, тот совсем запутается, а сестры изведут себя тревогой. — И вновь я — просто эхо ветра… — едва слышно прошептал он. Он сорвался с карниза и взмыл на самую высокую башню замка, прочь от дразнящего света свечей. Одиночество, его верная тень, вновь накрыло его с головой. Джек долго сидел на краю парапета, сжимая посох и глядя на ясную Луну. Она была всё такой же: величественной, прекрасной и абсолютно безмолвной. Луноликий продолжал хранить свои тайны. — Нет… я так просто не сдамся, — вдруг решительно прошептал он, и на губах заиграла его привычная дерзкая ухмылка. — Я не для того два века искал своё место, чтобы так быстро отступить. В голове тут же созрел план. Джек перелетел к выступу крыши над заброшенным крылом замка — там было меньше всего охраны, а в небо устремлялся широкий зев дымохода, ведущий прямиком в жилые помещения. — Ну что ж, у Северянина это всегда выглядело проще простого. Почему бы и мне не попробовать? — Джек с сомнением заглянул в темную, пахнущую старым пеплом пустоту. Он поправил капюшон своей толстовки, поудобнее перехватил посох и замер на самом краю. — Ну, Фрост, — шепнул он самому себе, — это будет либо гениальный ход, либо самая глупая затея за последние двести лет. Джек осторожно начал спускаться, стараясь не задевать посохом каменные стенки, чтобы не поднимать шум. Но удача, видимо, решила взять законный выходной. Стоило ему нащупать опору, как подошва предательски скользнула по гладкому, покрытому жирной копотью камню. Гравитация сработала быстрее, чем Джек успел выпустить магию. Издав короткий, приглушенный возглас, он мешком полетел вниз. В полете он отчаянно пытался затормозить, но лишь собрал на свою синюю толстовку и волосы всю многолетнюю сажу Эренделла. Спустя пару секунд бесславного падения, в гостиную вылетело облако черной пыли, а следом за ним — и сам «дух зимы», с глухим стуком приземлившись прямо на пушистый ковер. — Кхе-кхе… Кха! Как этот старик умудряется проделывать такое каждый год ?!— недовольно проворчал Джек, отряхиваясь от сажи. Посох коварно застрял где-то в узком перешейке дымохода. Джеку пришлось призвать на помощь резкий порыв северного ветра, который с гулким свистом вытолкнул верную палку обратно в руки хозяина. Отряхнувшись, насколько это было возможно, Джек тихо замурлыкал под нос весёлый мотив и отправился на разведку по ночному замку. Летом в Эренделле окна на ночь закрывали плотно — ночная прохлада с фьордов была коварной. Но для того, кто умел летать, стены не были преградой. Джек бесшумно скользил по коридорам, любуясь высокими потолками, пока магическое чутье не вывело его к дверям покоев Эльзы. Он хотел оставить ей намек. Совсем крошечный след, который заставил бы её сердце дрогнуть и поверить Олафу. Тихо, словно дуновение сквозняка, он проник в спальню королевы. Комната дышала порядком и сдержанностью. Джек принялся искать тот самый сборник сказок, о котором говорила Анна, надеясь, что Эльза захочет перечитать его перед сном. Но на полках у королевы стояли лишь тяжелые фолианты: «Основы дипломатии», «Экономика портовых городов», «Законы северных морей»... У Джека даже голова закружилась от одних названий. — Слишком много «надо» и так мало «хочу», Эльза, — он хмыкнул, рассматривая безупречный порядок в комнате. — Где ты прячешь свои мечты? Неужели за этой горой скучных бумаг? Поняв, что у Эльзы «улику» не найти, Джек просочился в соседние покои. Здесь, в комнате Анны, атмосфера была совсем иной, и она мгновенно пришлась ему по душе. Это не был беспорядок в привычном смысле — горничные явно старались, расправляя складки на многочисленных платьях и до блеска натирая паркет. Это был настоящий творческий вихрь. На широком столе вперемешку лежали карты королевства, исписанные каллиграфическим почерком листы и забытое печенье в вазочке. Но главное — книги. Они были везде: стройные ряды рыцарских романов на полках соседствовали с хаотичными стопками детских сказок, которые Анна, видимо, перечитывала перед сном. Здесь пахло корицей и предвкушением приключений. Комната казалась такой обжитой и теплой, что даже самому Джеку захотелось на мгновение задержаться в этом уюте. — А вот здесь уже пахнет жизнью! — хмыкнул он, пробегая пальцами по корешкам книг. — О, а вот и ты! — радостно воскликнул дух, выудив нужный томик из середины стопки. В этот самый момент за дверью послышались оживленные голоса и шаги. Джек вздрогнул. Он быстро втиснул книгу на полку — не совсем на место, а так, чтобы она чуть выдавалась вперед, привлекая внимание. Прятаться не было смысла — две сотни лет одиночества научили его, что мир смотрит сквозь него. Джек просто прислонился к оконной раме, сжимая в руке посох и с азартом ожидая появления хозяйки комнаты. — Спокойной ночи, сестричка, — Анна сладко потянулась и крепко обняла Эльзу прямо у порога. — Эх, хорошо посидели… Олаф теперь точно будет спать за двоих. — Спокойной ночи, — Эльза нежно погладила сестру по волосам и уже сделала шаг в коридор, собираясь уйти к себе . Но Анна не выпустила её ладонь, удержав у самой двери. — Ммм… — принцесса хитро прищурилась, не спеша отпускать сестру. — А может, останешься сегодня у меня? Ну, знаешь… как в те времена, когда мы строили замки из подушек? Эльза на мгновение замерла, и в её глазах отразилась целая гамма чувств: от легкого удивления до бесконечной нежности. Мягкая улыбка осветила её лицо. — Хочешь, чтобы мы поспали вместе? — Да! — Анна энергично закивала, затягивая Эльзу обратно в комнату и уже на ходу расправляя одеяло. — Хорошо, почему бы и нет, — Эльза пожала плечами, чувствуя, как уют этой комнаты смывает тяжесть дневних забот. Она закрыла дверь, оставаясь в гостях у сестры. Джек, всё это время стоявший за тяжелой шторой, затаил дыхание. Его сердце — если духи вообще способны чувствовать физически — пропустило удар, а затем забилось в каком-то лихорадочном ритме Он не мог оторвать взгляда от Эльзы. В мягком, подрагивающем свете догорающих свечей она казалась не просто прекрасной — она выглядела частью того самого зимнего сна, который Джек приносил в мир. Дух завороженно наблюдал, как она, коснувшись висков тонкими пальцами, едва слышным шелестом магии сняла чары с платья: сверкающая ледяная ткань мгновенно смягчилась, превращаясь в нежный шёлк ночной сорочки. С благоговением Джек смотрел, как бережно она расправила и положила на тумбочку старый мамин платок — так, словно в этой ткани всё еще жило тепло материнских рук. «Насколько же она прекрасна…» — едва слышно выдохнул он. Когда сестры наконец устроились и их дыхание стало ровным и глубоким, Джек осторожно, почти невесомо, подошел ближе. Он опустился на одно колено у кровати со стороны Эльзы, боясь даже тенью потревожить её покой. — Знала бы ты, как долго я искал кого-то… такого же, как я, — едва слышно произнес он, и его голос, обычно уверенный и дерзкий, сейчас предательски дрогнул. — Я бы отдал всё, чтобы ты просто на мгновение меня увидела. Чтобы мы могли поговорить. Чтобы я наконец узнал... теплеет ли у тебя на душе, когда снег касается твоих ладоней? Так же, как у меня сейчас — когда я смотрю на тебя. Его рука сама собой потянулась к её волосам, замерла в паре сантиметров, но так и не решилась коснуться. Джек чувствовал исходящий от неё тонкий холод — родной, знакомый, манящий. С трудом заставив себя подняться, Джек в последний раз взглянул на спящую Эльзу. Пора было действовать. Он аккуратно, стараясь не задеть даже края скатерти, взял со стола тяжелый томик сказок — свою главную улику. Оставив после себя лишь едва уловимый запах мороза, Джек бесшумно выскользнул из комнаты. Он прикрыл за собой дверь так осторожно, что не скрипнула ни одна петля, а замок защелкнулся мягче, чем падает снежинка на ладонь. Оказавшись в пустом коридоре, он на мгновение замер, прислушиваясь к эху далеких шагов стражи. Ему нужно было выбраться наружу, не привлекая внимания лишними хлопотами с дверями. Джек проскользнул к высокому стрельчатому окну в конце галереи. Легкое касание инея заставило раму поддаться без единого звука. Он перемахнул через подоконник, чувствуя, как ночной воздух тут же подхватывает его, возвращая в родную стихию. «Так, куда её положить? Главный кабинет слишком официальный, там её внимание поглотят горы отчетов. А вот малая комната с верандой... — Джек бросил взгляд на угловую башню. — Там она пьет утренний чай и смотрит на фьорд. Там она точно заметит подарок от "галлюцинации"». Подхваченный послушным ночным ветром, Джек легко оттолкнулся от подоконника и взмыл ввысь. Замок Эренделла в лунном свете казался вырезанным из цельного куска темного хрусталя. Джек пролетел вдоль массивных гранитных стен, огибая стрельчатые окна и резные карнизы, на которых еще теплился дневной жар. Он приземлился на узкую каменную террасу, украшенную коваными перилами в виде застывших морских волн. Легкий, почти невесомый удар посоха по стеклу — и медный засов послушно звякнул, отходя в сторону. Джек вошел внутрь. Кабинет встретил его запахом тишины, старой кожи и сургуча. Здесь не было камина, и в комнате царила приятная прохлада. Он подошел к изящному кофейному столику из темного дуба, на котором стояла лишь одна пустая чашка и лежала забытый гребень для волос. Джек аккуратно положил книгу на самый край, выровняв её по самому центру, так, чтобы утренний луч солнца, заглянув в окно, первым делом подсветил позолоченный переплет. Напоследок он не удержался. Легкий пас рукой — и из снежной пыли соткался крошечный ледяной зверек. Пушистый кролик забавно дернул длинными ушами, огляделся и уверенно запрыгнул на ручку веранды. Под тяжестью своей мимолетной магии он захлопнул дверь и, выполнив свою задачу, рассыпался мириадами искрящихся снежинок. Джек в последний раз взглянул на тёмные окна замка, за которыми спала та, что перевернула его мир. — Что ж… будем ждать, — едва слышно выдохнул он и, растворившись в порыве ледяного ветра, скрылся в ночи.