Глава 3 :

Так произошла их удивительная встреча. Хотя, если быть точным, по-настоящему удивительной она стала только для Джека. Эльза всё так же не видела его… Но с этого дня что-то изменилось. Иногда, в моменты тишины, она замирала, чувствуя рядом лёгкий, знакомый холодок, который больше не пугал её. Напротив — он казался почти родным. С того дня Джек не смог уйти далеко от Эренделла. Его тянуло к королеве странное, тёплое и одновременно тревожное чувство, которому он не мог найти названия. Это был не просто интерес, а необъяснимая, глубокая потребность. Ему больше не хотелось покидать её даже ненадолго. Теперь он просто хотел быть рядом: охранять её покой и наблюдать за тем, как расцветает её новая жизнь. Однако любопытство, дремавшее в нём веками, не давало покоя. Наблюдая за тем, как Эльза уверенно и спокойно общается со своими подданными, Джек вновь вспомнил о тех призрачных искрах, улетевших к горам. Повинуясь внезапному порыву, он бросил последний взгляд на королеву и, решив во всём разобраться, сорвался с места. Ветер тут же подхватил его, неся ввысь, вслед за едва заметным следом её магии . Впервые за сотни лет Джек испытал подлинное, захлёстывающее восхищение, когда перед ним вырос ледяной замок на вершине Северной горы. Грандиозное сооружение из чистого магического льда, сияющее под лунным светом, казалось живым продолжением самой скалы. К нему вела изящная лестница, зависшая прямо над бездонным обрывом. Она искрилась в ночной тишине, словно была соткана из упавших звёзд, а каждая её ступенька пульсировала изнутри мягким, сверхъестественным светом. — Ва-а-ау… — выдохнул Джек, и его голос утонул в морозном воздухе. Одним стремительным прыжком он заскочил на балкон готовый исследовать каждый уголок этого невероятного места . Шагая по зеркальному полу, Джек чувствовал, как от каждого его шага по замку пробегает лёгкая искра. Он приложил ладони к гладким стенам и замер. В каждом изгибе льда он чувствовал присутствие Эльзы — её мощную магию, её непередаваемое, пьянящее чувство свободы и ту чистую радость, которую она вложила в эти своды, когда наконец-то позволила себе быть собой. Его восторгу не было предела. «Могу ли я создать нечто подобное?» — пронеслось в его голове. Джек не был в этом уверен. Но в одном он не сомневался: Эльза была удивительной девушкой, обладающей мощью, способной поспорить даже с самими Хранителями. «Неужели и её отметил Луноликий, как когда-то меня?» — с трепетом размышлял он, заворожённо глядя на огромную ледяную люстру, переливающуюся тысячами огней, словно застывшее северное сияние В его мыслях теснились сотни вопросов к этой девушке. Столько всего хотелось узнать! Впервые за столетия в груди Джека затеплилась настоящая жизнь, а привычное одиночество наполнилось новым, неведомым ранее смыслом. Он смотрел на ледяные своды и понимал: теперь у него есть цель . Джек медленно шел по главному залу, и моменты чистого восторга стали сменяться странным, тревожным предчувствием. Он не сразу заметил это, но магический фон замка был неоднородным. Под слоем свежего, сияющего льда он начал различать «шрамы»: следы от стрел в колоннах, глубокие борозды на стенах и тени от быстрых, рваных движений, пропитанных страхом и отчаянием самой королевы. Он поднял голову к потолку, где величественно сияла восстановленная люстра, и сосредоточился. Перед глазами, словно призрачная вспышка, промелькнула картина: тяжелый металл врезается в лед, и тысячи сверкающих осколков дождём рушатся вниз. Джек коснулся перил лестницы, и до него донеслось эхо чужих эмоций. Здесь была не только магия — здесь была битва. «Так вот почему она была так резка с тем герцогом... Её хотели убить», — прошептал он, чувствуя через остаточную энергию холодные, расчетливые намерения нападавших. Джек узнавал этот почерк: так действуют либо ослеплённые ужасом воины, либо настоящие подлецы. Он чувствовал, как Эльза металась по этому залу, как она отчаянно не хотела причинять вреда, пока её буквально не прижали к стене. И тогда её страх превратился в защитную ярость. Среди этого хаоса чувств выделился след принца Ханса. Джек ощутил его присутствие как нечто странно решительное. Он увидел в дымке прошлого, как принц искренне пытался остановить Эльзу, призывая её не становиться тем монстром, которым её считали. Но именно этим моментом замешательства воспользовался один из стрелков: пока Ханс пытался увести арбалет в сторону, прогремел выстрел, угодивший точно в крепление люстры. Джек увидел, как она сорвалась вниз, и Эльза, не успев среагировать, рухнула на лед, потеряв сознание. Джек отстранился от стены, тяжело дыша. Картина была неполной, обрывистой, но суть он уловил. Эта вершина была не просто её убежищем — она стала для неё капканом. Они пришли за ней в её единственный дом, — с нарастающим гневом подумал Джек, сжимая посох. — Пришли убить ту, кто просто хотел быть свободной. Теперь его интерес к Эльзе окончательно перерос в нечто большее. Джек чувствовал, как внутри него зарождаются новые, незнакомые эмоции, и это его пугало. Он не понимал, почему так злится, почему его так задевает чужая несправедливость, произошедшая в прошлом. Раньше он был лишь ветром — вольным и беззаботным, а такие глубокие, тяжелые чувства были ему совсем не свойственны. Он больше не просто наблюдал — он сопереживал каждой частичкой своей души. И в этой своей юношеской, порывистой манере он поклялся: больше никто и никогда не заставит её так бояться в собственном замке. Однако долго злиться было не в привычке Джека. Гнев, непривычный и обжигающий, начал быстро угасать, сменяясь его природным спокойствием. Он вообще редко когда выходил из себя и всегда был отходчив. К тому же, он видел, как с каждым мгновением след «чужаков» — та грязная, липкая энергия страха и злобы — становился всё слабее. Магический лед словно переваривал эти воспоминания, выталкивая их наружу и возвращая замку его первозданную, хрустальную чистоту. Джек глубоко вздохнул, чувствуя, как настроение стремительно возвращается в норму. В конце концов, всё уже произошло, и ничего непоправимого не случилось. Все получили по справедливости, а Эльза теперь была в безопасности. Ему гораздо больше нравилось вспоминать те искры восторга и то невероятное чувство свободы, которое она вложила в эти стены, когда строила свой дворец. Этот светлый след магии был куда ярче любых теней прошлого. Джек оперся на посох и снова улыбнулся, глядя на сияющую люстру. Одиночество больше не давило на него. Теперь у него была цель, была та, за кем хотелось следовать, и целый мир, который снова стал казаться удивительным. Дворец был двухэтажным, с головокружительно высокими потолками и просторными, залитыми лунным светом залами. Комнат было немного, но для одной девушки, создавшей этот мир в полном одиночестве, всё было продумано идеально: бесконечные открытые пространства, изящная лестница и застывший внизу ледяной фонтан. Спустившись на нижний уровень, Джек замер. Прямо у подножия фонтана, растянувшись на спине, мирно спал огромный снежный монстр — куда более опасный и грозный, чем добряк Олаф. Великан мерно сопел, и от каждого его выдоха по полу разлеталась снежная пыль. «Невероятно... Значит, Олаф не был исключением. Она способна не просто придавать форму льду, но и вдыхать жизнь в любое своё творение», — подумал Джек, заворожённо глядя на спящего стража. Внутри него тут же проснулся привычный азарт: ему безумно захотелось разбудить здоровяка и немного его подразнить — доводить до белого каления он умел мастерски. Но, взглянув на безмятежного монстра, Джек передумал. Он не хотел вносить хаос в это место, ставшее для него чем-то удивительно важным и дорогим, хотя он и сам ещё не понимал почему. Вместо этого он просто плавно кружил под сводами, касаясь стен кончиками пальцев и повторяя про себя, как заклинание: — Удивительно… Ему казалось, что воображение Эльзы не знает границ, и она способна воплотить в реальность любую мечту, наполнив её дыханием и душой. В чём-то они были похожи, но существовала и огромная разница. Его магия — магия Духа — была мимолётной, существуя больше в области чувств и ощущений. Его ледяные узоры быстро таяли в мире людей, стоило солнцу пригреть чуть сильнее. Магия же Эльзы была плотной, вещественной. Она не исчезала, она жила и дышала, становясь частью этого мира. Джек задумался: возможно, в разгар зимы, когда его стихия в полной силе, он тоже смог бы сотворить нечто подобное? Но ему никогда раньше не приходило в голову строить дворцы или создавать жизнь. Он просто никогда не знал, на что способен на самом деле, пока не увидел этот дворец. Мысль о том, чтобы попробовать самому, полностью поглотила его. Руки буквально чесались от нетерпения. Стремительным прыжком Джек взлетел на верхний этаж и выскочил через балкон, устремляясь в ночную высь. Энергия и восторг переполняли его, требуя выхода. Приземлившись на ближайшей лесной опушке, он тут же начал экспериментировать. Лёд под его посохом вёл себя иначе, чем у Эльзы — он был пропитан характером самого Джека. Вокруг него тут же засуетились маленькие ледяные зайцы, а снеговики, похожие на Олафа, едва обретя форму, начинали задорно кидаться друг в друга снежками. Джек создавал не просто декорации, он строил «базу для веселья». Маленькие ледяные замки вырастали из-под земли, но они были хрупкими и ажурными, словно застывший смех. Он так увлёкся, что не заметил случайного свидетеля. Местный лесник, оказавшийся неподалёку, в ужасе замер, увидев пляшущие ледяные фигуры. Пробормотав молитву, старик бросился прочь так быстро, как только мог. Джек на секунду замер, глядя ему вслед. — Ой… — прошептал он. Ему совсем не хотелось пугать людей, а уж тем более навлекать подозрения на королеву своими фокусами. К тому же он быстро заметил разницу: его творения не могли долго поддерживать материальный облик без его прямого контроля. Стоило ему отвлечься, как зайцы постепенно превращались в обычные сугробы, а замки начинали оседать. Чтобы поддерживать их жизнь, ему пришлось бы призвать настоящую лютую зиму, но он не хотел нарушать покой Эренделла ради своих игр. Но это не значило, что он был разочарован. Напротив, Джек был в полном восторге! Ветер разносил по округе его радостный, звонкий смех, который холодным перезвоном отзывался в сердцах людей. И хотя они не видели самого Духа, их настроение почему-то необъяснимо поднималось, а сны становились светлее. Вдоволь навеселившись и зарядившись морем положительных эмоций, Джек вернулся в Эренделл. У него никогда не было четких задач или обязанностей. Луноликий не оставил ему напутствий, лишь подарив имя — Ледяной Джек, поэтому он всегда был волен сам выбирать свой путь. Долгие столетия этот путь был бесцельным скитанием по миру, но теперь всё изменилось. Сейчас этот путь неизменно вёл его к Эльзе. Джек видел, как после всех потрясений она уверенно возвращала королевство к жизни. Он наблюдал, как мудро и справедливо она выносила решения, не теряя достоинства даже в самые трудные моменты. Но главным испытанием стала встреча с народом. Жители Эренделла, поначалу скованные страхом, замерли, когда королева вышла к ним, чтобы честно рассказать свою историю. Эльза извинилась перед подданными. Она открыто призналась, что бежала, лишь желая защитить их, но теперь понимает: бегство от самой себя было ошибкой. Она пообещала, что её магия станет не проклятием, а опорой для процветания Эренделла. И в знак этого примирения королева пригласила всех на грандиозный праздник — летний каток прямо на дворцовой площади. Это было невероятное явление. Под лучами августовского солнца Эльза создала островок искрящейся зимы, заморозив площадь до зеркального блеска. Люди, набросив тёплые плащи, высыпали на лёд под звуки праздничного оркестра. От маленьких детей до глубоких стариков — все катались, смеялись, падали и поднимались снова. Эльза буквально светилась. Груз многолетних тайн наконец упал с её плеч, и теперь она могла открыто смеяться, кружиться в танце и учить Анну стоять на коньках — как оказалось, младшая сестра была в этом деле совершенно беспомощна. Джек наблюдал за всем этим с верхушки фонарного столба, и его улыбка становилась всё шире. Разделяя общее ликование, он не выдержал и решил тихонько присоединиться к веселью. В тот день в Эренделле творились настоящие «чудеса»: дети на коньках вдруг ускорялись, выписывая немыслимые пируэты, снежки сами собой летели точно в цель, а прямо посреди площади затеялась весёлая снежная битва. Чтобы радости хватило всем, Джек добавил пушистого снега и за городскими стенами. Эльза, сияя от счастья, едва успевала следить за порядком: она наколдовала всем коньки и распорядилась подавать горячие отвары, чтобы никто не замерз в этом внезапном порыве зимы. Однако вскоре Королева стала замечать нечто странное. Она не сразу предусмотрела все детали безопасности, но, к её удивлению, праздник словно оберегал сам себя. Если кто-то из детей не справлялся с управлением и на полной скорости летел к каменной стене, он неизменно приземлялся в пушистый сугроб, который уже ждал его в конце траектории. Сначала Эльза не сообразила, как это получается, но, видя, как весело люди играют в снегу даже за пределами замка, она решила закрепить этот успех. Поражённая тем, как удачно всё складывается, она начала активно использовать свою магию: добавляла сугробы в опасных местах и расширяла зону зимы там, где это было нужнее всего. Её магия ложилась поверх той, что уже была там, незаметно заменяя её, но ощущение странности не исчезало. Эльза остановилась и внимательно посмотрела на один из таких «удачных» сугробов. Ей казалось, что её собственная сила проявляет себя как-то слишком самостоятельно и озорно. На мгновение ей почудилось рядом чьё-то незримое присутствие — добрая, весёлая воля, которая приглядывает за ней и её людьми. Она удивленно улыбнулась своим догадкам, а Джек, сидя наверху, лишь шире оскалился в ответ. Он был счастлив: сегодня они творили эту магию вместе, и пускай она думала, что это её успех, — для него было достаточно того, что она больше не боится своих сил . Дух не мог отвести взгляда от этого невероятного танца Эльзы с её собственной силой. Его до глубины души поражала эта гармония: то, как магия, больше не скованная страхом, текла легко и свободно, словно сама любила свою хозяйку и с радостью повиновалась каждому её движению. Видеть её такой — живой, открытой и по-настоящему свободной, — было для Джека высшей наградой . Не в силах удержать этот восторг в себе, Джек с особым усердием принялся делиться им с окружающими. Он носился над толпой невидимым вихрем, вкладывая всю свою радость и звонкий смех в каждое движение ветра. Его эмоции волнами расходились по площади, заставляя людей смеяться ещё громче, двигаться быстрее и забывать о былых тревогах. Он буквально «разгонял» веселье до предела, превращая обычный праздник в нечто магическое. Прекрасный день постепенно подошел к концу. Последние гости покинули площадь, и Эльза, сохраняя на лице теплую улыбку, попрощалась со слугами и придворными. Даже Анна, которая до последнего пыталась помочь сестре «прибраться» после праздника (что на деле превратилось в еще один раунд игры в снежки), наконец отправилась спать, пожелав Эльзе доброй ночи. Оставшись в тишине пустеющего двора, освещенного лишь первыми звездами, королева решила убрать последствия своего веселья. — Странно… — тихо произнесла она, слегка нахмурившись. Эльза подняла руки и привычным жестом попыталась собрать остатки магии, чтобы вернуть площадь в её летнее состояние. Но снег вёл себя вопреки всякой логике: он не рассыпался искристой пылью и не послушался её воли, впитываясь обратно в общую волну силы. Белые хлопья замерли, словно сопротивляясь, и продолжали лежать на камнях, медленно и естественно подтаивая под теплым вечерним воздухом. «Ну что ж… мне ещё только предстоит изучить истинные пределы своих способностей», — со вздохом подумала королева. Усталость навалилась на неё тяжелым грузом. Она погасила последние свечи в коридорах и, оставив залы в объятиях сонных сумерек, направилась в свои покои, мечтая лишь об отдыхе после этого бесконечного дня. А Джек в это время сидел на широком подоконнике её кабинета. Он молча наблюдал за ней, пропуская сквозь пальцы невесомые, искристые снежинки. Внутри него всё кричало о желании быть замеченным. Он отчаянно хотел поговорить с ней, хотел услышать хотя бы одно слово, обращённое лично к нему. Не раз Джек пытался подойти вплотную: шутил, комментировал её указы, порой даже громко шептал прямо ей в ухо. Но Эльза лишь проходила сквозь него, как сквозь случайный порыв прохладного ветра. Лишь изредка она оборачивалась, замирая с таким видом, будто уловила в воздухе знакомую мелодию… но мгновение спустя качала головой и возвращалась к делам. Он рисовал на стёклах изящные морозные узоры, но в тепле августовской ночи они таяли слишком быстро. Пару раз случилось нечто совсем странное: едва он заканчивал узор, как лед внезапно исчезал с поверхности стекла в материальном плане. Физический след пропадал, словно его и не было, оставляя лишь духовное сияние магии, которое было видно одному Джеку. Это показалось ему очень странным, почти необъяснимым, но он не придал этому значения — всё его внимание было приковано только к ней . Дух знал: он мог бы в одно мгновение изменить всё. Мог бы призвать настоящую бурю и сковать замок льдом — создать такие условия, в которых она просто не смогла бы его игнорировать. Но он сдерживался. За те дни, что он тенью следовал за королевой, Джек стал свидетелем её невидимой борьбы. Он видел, как Эльзе приходилось выкручиваться, принимая волевые и порой болезненные решения. Она решительно разрывала старые связи и кабальные контракты, заключённые ещё во времена её отца, которые давно перестали быть выгодными для королевства. При этом она проявила себя как удивительно дальновидная правительница. Чтобы погасить недовольство соседей, чьи корабли пострадали в её штормах, Эльза пошла на временные, заведомо убыточные сделки. Она закупала продовольствие по завышенным ценам, фактически выплачивая партнёрам компенсацию за их страхи и убытки. Одновременно с этим она ввела льготные пошлины для верных союзников и снизила портовые сборы на ввоз зерна, чтобы товары первой необходимости быстрее попадали к людям по доступной цене. Это был тяжёлый шаг для казны, но необходимый, чтобы вернуть доверие соседей и обеспечить народ всем нужным. Она заказывала продовольствие и зерно с большим избытком, заботясь не только о сытой зиме, но и о будущем урожае, чтобы весной людям было что посеять на своих полях. Она делала всё, чтобы её подданные не ощутили нужды ни в грядущие холода, ни в следующем году. Джек взглянул на вышедшую из-за облаков луну . — Рыболовство и забитые склады спасут их от голода, — тихо размышлял он, глядя на утомлённую Эльзу, — все таки Эренделл портовый город , но страх... страх перед неизвестным может погубить всё остальное Он помнил, как твердо и уверенно звучал её голос на собрании аристократов: — Мы работаем на благо королевства и обязаны заботиться о каждом подданном! Именно поэтому Джек больше не позволял себе лишнего. Он слишком дорожил её спокойствием, чтобы разрушать его ради собственного веселья .Его искреннее беспокойство и растущая привязанность теперь выражались в одном — в бережной тишине. -- Дни шли своим чередом. Пока Эльза проводила долгие часы в кабинете, восстанавливая порядок в королевстве, Анна, полная неуемной энергии, взяла на себя «социальную» часть их новой жизни. Но больше всего её заботил один конкретный человек — мускулистый, немного неуклюжий и бесконечно добрый — Кристофф. Джек с живым любопытством следил за этой парой. Его особенно забавляло, как Кристофф мастерски пародировала мысли Свена. У него это получалось настолько убедительно, что даже сам олень, казалось, одобрительно кивал, соглашаясь с каждым его словом. Однажды Анна решила, что пришло время для большого сюрприза. Джек летел следом, предвкушая зрелище. — Почти пришли! Еще чуть-чуть, не подсматривай! — командовала Анна, изо всех сил таща упирающегося Кристофа за руку. У того на глазах была плотная повязка, и он, спотыкаясь о собственные сапоги, выглядел совершенно растерянным. — Анна, я не думаю, что это хорошая идея… — начал было он, но не успел договорить, так как с глухим звуком врезался лбом в фонарный столб. — Ой! Прости-прости-прости! Столб, ты как? Ой, то есть... Кристоф, ты как?! — затараторила Анна. От предвкушения сюрприза она была настолько возбуждена, что её обычная энергичность превратилась в настоящую гиперактивность. Она металась вокруг Кристофа, то поправляя его повязку, то едва не спотыкаясь сама, и в этой радостной суматохе стала совершенно рассеянной. — Всё в порядке, ты живой? Пойдём-пойдём, ещё чуть-чуть! — она настойчиво потянула его за собой и вдруг резко остановилась. — Вот теперь точно... Та-да-а-ам! Она с гордостью указала рукой на объект, накрытый тканью, но тут же хлопнула себя по лбу, поняв, что Кристоф всё еще ничего не видит. Сдернув повязку, она замерла в ожидании. Перед Кристофом стояли новенькие, пахнущие свежей краской и лаком сани самой последней модели. — Ты должна была мне сани, — напомнил Кристоф, ошарашенно моргая. — Именно! — Анна гордо выпрямилась. — Официальный приказ Королевы! Это — твои личные сани. Без всякой аренды, без возврата, никакой рассрочки! Последнее слово техники, между прочим. И… — она сделала паузу для эффекта, — тебе назначена официальная должность: Магистр льда Эренделла! — Нет такой должности! — машинально ответил парень, всё ещё не веря своим глазам. — Значит, будет! — простодушно махнула рукой Анна, словно самолично переписывала законы королевства. — И отныне ты официально назначен Главным поставщиком льда Эренделла! Джек, сидевший неподалеку на крыше, наблюдая за ними, невольно улыбнулся . Он своими глазами видел, как накануне Анна настойчиво уговаривала сестру подписать этот договор. Впрочем, Эльза и не думала возражать — ей искренне полюбился этот надёжный и простодушный парень. Джек видел в нём полную противоположность Хансу: тот был воплощением фальши, а этот — трудолюбивый, порой неловкий, но абсолютно настоящий. Именно рядом с ним сестры могли наконец-то сбросить маски и быть просто собой . Кристоф смотрел на этот подарок так, словно перед ним было самое драгоценное сокровище во всем мире . Его лицо озарилось такой искренней, детской радостью, что он, забыв о всяком этикете, подхватил Анну и закружил её в воздухе. — Я бы тебя сейчас зацеловал! — выпалил он на радостях, но тут же осекся, покраснев до корней волос и собираясь поставить её на землю. — Ой, прости… я не это имел в виду… то есть… Анна, вместо того чтобы отстраниться, лишь лукаво улыбнулась и притянула его обратно. — А я разрешаю. Можно, — прошептала она. И они поцеловались. Нежно, немного смущённо, но очень тепло. Джек перевёл взгляд на светлеющее небо. Магия льда была сильна, но он в очередной раз убеждался: порой самое обычное человеческое тепло способно сотворить куда большее чудо. Улыбнувшись своим мыслям, Хранитель растворился в дневной прохладе, оставляя влюблённых наедине с их счастьем .