Одно слово изменило мир

Вселенная создана из тысячи и миллионов моментов. Некоторые из них маленькие — незначительные в великой схеме всего. А некоторые из них так глубоки, что отправляют рябь сквозь ткань реальности и могут фундаментально изменить мир. Уртир не знала, сколько она бежала. Дни? Недели? Это было не важно. Всё, что она знала, — её ноги замерзли и болели, а деревья вокруг неё наконец начали выглядеть знакомо. Дом. Она приближалась к дому и маме. Ей надо найти маму. А потом она услышала его. Голос. Болезненно знакомый голос, звучащий, как дом, безопасность и тёплые объятия. Мама. Уртир остановилась перед деревом на вершине холма и с отчаянием осмотрелась. Звук звучал близко. Где она? Мир задержал дыхание, а реальность балансировала между трагедией и радостью. В тысячах вселенных Уртир делала шаг вперёд. Она видела двух мальчиков, она слышала смех, а её сердце разбивалось. Разбивалось, без возможности восстановления. В тысячах вселенных она тихо отступала назад. В тысячах вселенных она поворачивалась и убегала в тёмные руки, ожидающие её, а мир сгорал из-за сломленного сердца одного ребёнка. Но в одной вселенной, только в одной, Уртир нарушила тишину. — Мама? — Уртир позвала, отталкиваясь от дерева. Конечно, это был голос её матери, она бы пришла и нашла её. Она неуверенно шагнула вперёд. Она увидела двух мальчиков на поляне внизу и маму, стоящую с ними. На долю секунды её сердце дрогнуло — её заменило. Но её мать не смеялась — её глаза были широко раскрыты, а её лицо было невероятно бледным — а два мальчика казались расстерянными. И доля секунды была всем сомнением, дозволенным Уртир, потому что её мать смотрела прямо на неё, со страшной надеждой в глазах. — Уртир? УРТИР! — Она никогда не видела, чтобы мама двигалась так быстро. В один момент Уртир была на земле, её ноги едва поддерживали её вес, в следующий — её подняли в воздух и прижали к груди. Потом ноги её матери подкосились и они обе упали в белоснежный лес. Уртир испытывала такое облегчение, что не могла заплакать, даже обнимая мать за шею, но это было нормально. Мама сильно плакала за них обеих. — Ты жива. Ты жива. Эти ублюдки сказали мне, что ты умерла, но ты жива. Я клянусь, я никогда снова никому не позволю забрать тебя. Слова были пробормотаны в волосы Уртир между всхлипами. Уртир закрыла глаза. Неважно, что мать тряслась и держала ее так крепко, что потом у нее останутся синяки. Впервые с тех пор, как она очнулась в этом ужасном месте, Уртир чувствовала себя в тепле и безопасности. Она была дома. И в этой одной вселенной мать цеплялась за дочь, а рябь распространилась вокруг них, как одна капля дождя в пруду. И мир изменился.