Макс, который был слишком настоящим

Следующий день начался с дождя. Не ливня — Ноксвиль не любил драматичных жестов. Это был тот мелкий, настойчивый дождь, который делает воздух тяжелее, волосы влажнее, а настроение — на полтона хуже. Я стояла у входа в университет, глядя на серую улицу, и пыталась убедить себя, что всё под контролем. Что вчерашняя ночь была просто… чем-то. Сбоем. Перегрузкой. Чем угодно, лишь бы не началом новой реальности. — У тебя лицо человека, который либо убил кого-то, либо не спал, — раздался знакомый голос. Я обернулась. Макс стоял под козырьком с бумажным стаканом кофе в руке и смотрел на меня с той своей открытой, почти раздражающей честностью, которую невозможно было не заметить. Светлые волосы были влажными от дождя, на ресницах блестели капли воды. — Ты умеешь делать комплименты, — сказала я. — Я стараюсь. Он шагнул ближе и протянул мне второй стакан. — Держи. Ты выглядишь как человек, которому срочно нужна помощь химии. Я взяла кофе. Он был тёплым. Реальным. Простым. Как и сам Макс. И, наверное, именно поэтому рядом с ним всегда становилось чуть легче дышать. — Спасибо. — Пожалуйста. А теперь рассказывай. — Что? — Почему ты последние два дня похожа на главную героиню плохого артхауса? Я невольно хмыкнула. — Это звучит обидно. — Это звучит точно. Мы зашли внутрь. В холле было шумно, пахло мокрой одеждой, дешёвым кофе и чем-то сладким из буфета. Макс шёл рядом, не торопя, не давя. Просто ждал Он всегда так делал. Не лез, но и не уходил. — Мария тоже уже устроила мне допрос, — сказала я. — Значит, я опоздал. — Ты всегда немного опаздываешь. — Но всё равно прихожу, — заметил он. Я посмотрела на него и вдруг почувствовала странную, режущую нежность. Потому что он действительно был рядом. Со всеми своими шутками, прямолинейностью, нормальностью, которую я так долго недооценивала. И именно поэтому вина стала тяжелее. — Макс… — М? — Если бы с человеком происходило что-то странное, ты бы поверил? Он поднял брови. — Сразу зависит от степени странности. “Я не сдала тест” — это одно. “За мной следит система” — уже другое. Я чуть не выронила кофе. Макс сразу заметил. — Я пошутил, — сказал он, глядя на меня внимательнее. — Эй. Что? Я отвела взгляд. — Ничего. Он молчал пару секунд. Потом шагнул чуть ближе, так, чтобы голос не потерялся в шуме. — Рейна, я сейчас скажу очень тупую, но важную вещь. — Это уже интригует. — Я не обязан понимать всё, чтобы быть на твоей стороне. У меня сжалось горло. Это было так по-максовски — прямолинейно, без красивых слов, без игры. Настолько честно, что почти больно. Я улыбнулась. И, кажется, впервые за эти дни — по-настоящему. Он заметил. Конечно заметил. — Вот. Уже лучше, — сказал он. — А то я начал думать, что тебя подменили. — Очень смешно. — Я серьёзно. Ты стала тише. Я замерла. Та же фраза, что и раньше. Но в его исполнении она звучала иначе. Не как обвинение. Как потеря. — Я просто устала, — сказала я. — Нет. Он произнёс это спокойно. Даже мягко. — Ты уходишь куда-то внутрь себя. И я не понимаю, как тебя оттуда вытащить. Я ничего не ответила. Потому что не знала. И потому что телефон в кармане завибрировал ровно в этот момент. Слишком вовремя. Слишком точно. Я не хотела доставать его при Максе. Не хотела превращать живой, тёплый момент в новый приступ ужаса. Но тело уже напряглось, и он это заметил. — Опять? — тихо спросил он. — Что “опять”? — Ты каждый раз так делаешь. Замираешь, будто тебя что-то дёргает изнутри. Я смотрела на него и понимала, что он видит больше, чем должен. И где-то на дне этого понимания уже зрела паника. Я всё-таки достала телефон. Новое сообщение. «Он тебе нравится.» Кровь прилила к лицу так резко, что стало жарко. — Рейна? — голос Макса прозвучал ближе. Следующая строка появилась почти мгновенно. «Он слишком лёгкий для тебя.» Я резко погасила экран. — Кто пишет? — спросил Макс. — Никто. Он усмехнулся без радости. — Это была очень плохая ложь. Я попыталась ответить что-то колкое, но слова не складывались. И это, видимо, сказало за меня всё. Макс посмотрел на меня внимательно, потом медленно выдохнул. — Ладно, — сказал он. — Я не буду лезть, если ты не хочешь. Пауза. — Но я всё ещё здесь. И вот тогда мне стало почти больно. Потому что Кай — кем бы он ни был — заставлял меня чувствовать себя увиденной. Но Макс… Макс просто был рядом. Без мистики, без давления, без игры. Иногда самая страшная вещь — не тот, кто вторгается в твою реальность. А тот, кто остаётся в ней добровольно. — Ты слишком хороший, — сказала я вдруг. Макс моргнул. Потом улыбнулся — криво, чуть устало. — Это сейчас был комплимент или вежливый способ сказать, что у меня нет шансов? Я невольно рассмеялась. Нервно, коротко, но по-настоящему. — Я сама не знаю. — Отлично. Тогда будем считать, что надежда ещё жива. И я снова улыбнулась. А телефон в моей ладони завибрировал в третий раз. На этот раз я даже не открывала сообщение. Потому что уже знала: он видел. И мне стало страшно не от этого. А от того, что впервые за всё время я не знала, кого боюсь потерять сильнее — реального Макса рядом или того, кто умел видеть меня насквозь.