Часть 4

Глава 4. Доказательства старпёра

Даниэль и Вероника остались вдвоём. Он прислонился спиной к стене и закрыл глаза. — Он прав, — тихо сказал Даниэль. — Я старпёр. У меня за плечами брак, который трещал по швам ещё до тебя, проблемы. А у тебя всё впереди. Ника подошла вплотную, обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть на неё. — Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? — прошептала она. — Я вижу мужчину, который ради меня разрушил свою жизнь и не побоялся начать новую. Который бесится, когда меня обижают, даже если это игра. Которому плевать на то, что скажут другие. Она привстала на цыпочки и поцеловала его. Медленно, нежно, стирая губами его сомнения. — И да, мне девятнадцать, — выдохнула она ему в рот. — Но я люблю тебя. Несмотря на возраст. Несмотря ни на что. И перестань уже считать годы. Даниэль зарылся пальцами в её волосы и ответил на поцелуй — жадно, отчаянно. Оторвался и прижался лбом к её лбу. — Ты сводишь меня с ума, Журавлёва. — Это взаимно, Вегас. Он усмехнулся и вдруг подхватил её на руки. — Тогда пойдём в мой номер. И пусть завтра Макс увидит, каким бодрым может быть «старпёр». Ника рассмеялась, обнимая его за шею, и уткнулась носом в его плечо. --- Он внёс её в номер, захлопнув дверь ногой. Внутри было темно, только свет уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на стене бледные полосы. Даниэль опустил Веронику на пол, но не дал отстраниться — тут же прижал к двери всем телом, вдавливая в деревянную поверхность. — Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? — выдохнул он ей в губы, и в голосе звенело что-то тёмное, отчаянное. Она не успела ответить — он поцеловал её. Не так, как раньше. Жадно, грубо, вбивая свой язык глубоко, словно пытаясь добраться до самой её сути. Ника застонала, вцепляясь пальцами в его плечи, и почувствовала, как его руки уже сминают ткань её футболки, задирая вверх. — Там, на площадке… — он оторвался от её губ, чтобы стянуть футболку через голову, — …я чуть не убил Антона. Я знаю, что это игра, Ника. Но когда он пинал твой рюкзак… когда ты плакала… Он снова прижался к её шее — кусал, зализывал место укуса. Его ладони скользнули по её обнажённой спине, расстёгивая лифчик одним движением. — Я хотел разнести там всё, — шептал он, спускаясь губами к ключицам. — Выдернуть тебя из этого коридора, увести, запереть где-нибудь, где никто не посмеет на тебя косо взглянуть. Вероника выгнулась ему навстречу, когда его рот накрыл её грудь. Язык обвёл сосок, зубы слегка прикусили — и она вскрикнула, вплетая пальцы в его волосы. — Дань… — только и смогла выдохнуть она. Он вдруг отстранился, подхватил её под ягодицы и, заставив обхватить его талию ногами, понёс к кровати. Бросил на покрывало, навис сверху. В полумраке его глаза горели, дыхание было тяжёлым. — Я не дам тебя в обиду, — произнёс он, стаскивая с неё джинсы. — Никому. Никогда. Она осталась в одном тонком кружеве, и он замер на мгновение, разглядывая её. Провёл ладонью от щиколотки вверх по голени, по бедру, зацепил пальцем резинку трусиков. — Ты даже не представляешь, какая ты красивая, — прошептал он, и в этом шёпоте нежность смешалась с такой неприкрытой похотью, что у Ники перехватило дыхание. Он стянул с неё последнюю преграду и, не дав опомниться, развёл её бёдра широко в стороны. Опустился лицом вниз, и его язык коснулся самого чувствительного места. Ника закричала, вцепившись в простыни. Он ласкал её жадно, чередуя длинные движения языка с короткими, дразнящими, и его пальцы в это время скользнули внутрь — заполняли, растягивали. Она извивалась под ним, теряя связь с реальностью, а он всё шептал, не отрываясь: — Моя… только моя… ты пахнешь как… сводишь с ума… Оргазм накрыл её внезапно — волной, вырвав из горла сдавленный стон. Даниэль не останавливался, продлевая её удовольствие, пока она не начала всхлипывать от переизбытка ощущений. Только тогда он поднялся. Быстро стянул с себя джинсы и боксеры, и Ника, всё ещё дрожащая, увидела, насколько он возбуждён — твёрдый, пульсирующий, с блестящей от смазки головкой. — Иди сюда, — прохрипела она, протягивая к нему руки. Но Даниэль покачал головой. Вместо этого он перевернул её на живот, рывком поставил на колени и, придерживая за бёдра, вошёл сзади одним глубоким толчком. Ника задохнулась. Он заполнил её до предела, растянул — и от резкости движения на глазах выступили слёзы. Но это было не больно — это было оглушительно, правильно, так, как она хотела. — Ты чувствуешь? — шептал он, наклоняясь к её уху и не прекращая двигаться. — Чувствуешь, как я глубоко? Какая ты тесная для меня? Ты создана для меня, солнце. Только для меня. Его толчки были жадными, размашистыми. Кожа встречалась с кожей с влажными шлепками. Вероника уткнулась лицом в подушку, чтобы не кричать в голос, но Даниэль намотал её волосы на кулак и потянул назад, заставляя выгнуться. — Не прячься, — приказал он хрипло. — Хочу слышать тебя. Хочу, чтобы все знали, что ты моя. Она застонала громче, когда он сменил угол, попадая по какой-то особой точке внутри, от которой искры сыпались из глаз. — Да… да… — только и могла выдыхать она в такт его движениям. Вдруг он вышел, и Ника разочарованно всхлипнула. Но Даниэль уже перевернул её на спину, закинул её ноги себе на плечи и снова вошёл — теперь глядя прямо в глаза. Теперь его движения стали медленнее, глубже. Он наклонился и поцеловал её — нежно, совсем не так, как минуту назад. Его большой палец гладил её по щеке, стирая следы слёз, пока бёдра двигались в плавном, гипнотическом ритме. — Я люблю тебя, — прошептал он ей в губы. — Люблю каждую чёртову клеточку. Мне плевать, сколько тебе лет. Мне плевать, что скажут другие. Я никому тебя не отдам. Ника обхватила его лицо ладонями и всмотрелась в его глаза — тёмные, безумные, полные такого обожания, что сердце пропустило удар. — Я тоже тебя люблю, — выдохнула она. — Всегда любила. С первой пробы. Он застонал и ускорился, теряя контроль. Теперь он двигался жёстче, прижимая её к матрасу всем весом, вдалбливаясь так глубоко, что она чувствовала его везде. Её ногти впивались в его спину, оставляя красные полосы. — Ещё… пожалуйста… — молила она, уже не понимая, где заканчивается её тело и начинается его. Даниэль рыкнул, подхватил её под ягодицы, приподнимая бёдра выше,но ножки ее опустил и вошёл под новым углом. Его лоб блестел от пота, мышцы на руках вздулись от напряжения. Он смотрел на неё не отрываясь и шептал, шептал без остановки: — Ты прекрасна… Ты моя… Никому не дам тебя обидеть… Никогда не отпущу… Ты слышишь? Никогда… Второй оргазм настиг Веронику неожиданно — она выгнулась дугой, вскрикнула и забилась под ним, сжимаясь вокруг его плоти. Даниэль, почувствовав это, сделал ещё несколько резких толчков и со стоном излился в неё, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Несколько минут они лежали неподвижно, пытаясь отдышаться. Его вес приятно давил на неё, его дыхание щекотало влажную кожу. Вероника чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле, а ноги всё ещё мелко дрожат. Даниэль приподнялся на локтях, заглянул ей в лицо. Провёл кончиками пальцев по её припухшим губам, по скуле, убрал прилипшие ко лбу волосы. — Я не сделал тебе больно? — спросил он тихо, с ноткой тревоги. Ника покачала головой, не в силах говорить. Она просто притянула его к себе и поцеловала — мягко, благодарно. — Это было… — она запнулась, подбирая слова. — Я даже не знаю, как описать. Я едва могла дышать. В хорошем смысле. Он усмехнулся, скатываясь с неё и притягивая к себе на грудь. — Я сорвался, — признался он, гладя её по спине. — Сцена на площадке… потом слова Макса… Я просто хотел доказать себе, что ты реальна. Что ты здесь. Что ты выбрала меня. — Я выбрала тебя, — прошептала Ника, устраиваясь у него под боком. — И ни разу не пожалела. Она положила ладонь на его грудь, чувствуя, как постепенно замедляется его сердце. В номере пахло ими, сексом и чем-то неуловимо уютным. За окном шумел ночной город, но здесь, в этом маленьком мире на двоих, было тихо и безопасно. Даниэль поцеловал её в макушку и натянул на них обоих сбившееся покрывало. — Спи, — шепнул он. — Завтра съёмки. И пусть только кто-нибудь попробует косо на тебя посмотреть. Ника улыбнулась в темноту и закрыла глаза. Впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему дома.