Часть 3

Глава 3. Травля, возраст и химия

В старом здании школы, арендованном для съёмок, стоял гул голосов массовки. Снимали сцену травли Полины Тумановой — ключевой момент сценария, где одноклассники во главе с Ликой Малиновской и Егором Власовым доводили её до слёз в школьном коридоре. Даниэль стоял за операторским краном, скрестив руки на груди. По роли Дима Барсов должен был появиться только в следующей сцене, когда найдёт заплаканную Полину на подоконнике. Но Вегас не мог уйти с площадки. Он смотрел. — Мотор! Начали! Маргарита Дьяченкова, игравшая Лику, вжилась в роль идеально. Девушка с длинными тёмно-русыми волосами, собранными в высокий хвост, с острыми скулами и холодным взглядом — она превращалась в настоящую стерву, стоило включиться камере. — Ты думаешь, что особенная, Туманова? — голос Риты звенел от презрения. Она толкнула Веронику плечом, заставляя ту врезаться спиной в шкафчики. — Посмотри на себя. Нищая, безвкусная, никому не нужная. Вероника — Полина — опустила голову. Из её глаз потекли настоящие слёзы. Она играла так пронзительно, что у Даниэля свело челюсть. «Это неправда, — стучало у него в висках. — Она самая особенная. Самая красивая. Самая…» Антон Соломатин в роли Егора Власова — местного красавчика и главного соперника Барсова по сюжету — шагнул вперёд, криво ухмыляясь. По сценарию именно его герой должен был быть самым жестоким в этой сцене. — Слышь, Туманова, — протянул он, нависая над ней. — Ты реально думаешь, что кто-то на тебя посмотрит? С таким лицом только в подвале прятаться и выть в подушку. Он схватил её за лямку рюкзака и дёрнул, заставляя сумку слететь с плеча. Учебники рассыпались по полу. Массовка засмеялась по команде режиссёра. — Может, тебе вообще из школы свалить? — продолжал Антон-Егор, пиная один из учебников ногой. — Никому ты тут не сдалась. Пустое место. Аля Майер в роли Дилары Айдаровой стояла чуть поодаль, прижав руки к груди. По сценарию её героиня не участвовала в травле, но и не заступалась — страх быть следующей сковывал её. Аля бросала на Нику взгляды, полные настоящей тревоги, — она была самой эмпатичной из всей группы и за кадром постоянно переживала, не перегибают ли палку. Максим Сапрыкин, игравший Лёху Кострова, по сценарию был другом Димы Барсова. Его персонаж появлялся в этой сцене, но по роли он должен был просто проходить мимо, бросить короткий взгляд и уйти — Лёха не любил конфликтов. Максим стоял на своей метке, хмурясь. Ему самому было не по себе от того, как натурально Антон измывался над Никой. — Стоп! Снято! — крикнул режиссёр. — Отлично! Соломатин, отличная энергетика! Журавлёва — браво! Так, народ, перерыв на обед, а через час снимаем сцену с Барсовым. Как только прозвучала команда «Стоп!», Даниэль сорвался с места. Он не смотрел на Антона, хотя где-то в глубине души понимал, что тот просто хорошо делал свою работу. Вегас подошёл к Веронике, всё ещё стоявшей у шкафчиков с мокрыми от слёз щеками, и, не обращая внимания на массовку, взял её лицо в ладони. — Ты как? — хрипло спросил он. — Нормально, — она шмыгнула носом. — Это же игра, Дань. — Я чуть не сорвал дубль, — признался он тихо, большим пальцем стирая слезу с её щеки. — Хотел вмешаться. Особенно когда этот… когда Антон пинал твой рюкзак. Разнести там всё к чёртовой матери. — Поэтому ты и не в кадре пока, — Ника слабо улыбнулась. — Дима появится позже. А ты… просто будь рядом. К ним подошёл Максим, протирая вспотевший лоб. — Жёсткая сцена, — сказал он, кивая Нике. — Ты супер, правда. Антоха, конечно, — аж мурашки по коже. Я даже забыл, что мы на площадке. Антон, услышав это, подошёл ближе, виновато потирая затылок: — Ника, прости, если перегнул. Я старался, чтобы ты реально прочувствовала. Ты как, в порядке? — Всё хорошо, — Вероника улыбнулась ему, вытирая остатки слёз. — Ты отлично играешь мерзавца, Антон. — Стараюсь, — усмехнулся он, но тут же наткнулся на тяжёлый взгляд Даниэля. — Вегас, дружище, расслабься. Это кино. Я не враг твоей девушке, честное слово. Даниэль выдохнул и нехотя кивнул: — Знаю. Просто… тяжело смотреть. — Ага, я заметил, — Антон хлопнул его по плечу. — У тебя такое лицо было, будто ты мне сейчас врежешь прямо в кадре. Ладно, слушайте: мы тут с ребятами решили после смены собраться в номере у Макса. Посидеть, выпить, обсудить сценарий. Вы с нами? Ника переглянулась с Даней. Тот пожал плечами. — Почему бы и нет. Только без фанатизма — у нас завтра утренняя смена. --- Съёмки сцены с Барсовым и Полиной прошли на удивление гладко. Даниэль, всё ещё переваривая увиденное в коридоре, вложил в своего персонажа столько боли и нежности, что режиссёр даже не стал делать второй дубль. Когда Дима нашёл Полину на подоконнике и молча сел рядом, не говоря ни слова, а потом просто взял её за руку, — вся площадка замерла. В этом молчании было больше правды, чем в любых диалогах. После команды «Снято! Всем спасибо!» группа начала сворачивать оборудование. Вероника и Даниэль, всё ещё держась за руки, направились в сторону выхода, где их уже ждали остальные. Вечерний город встретил их прохладой. Вся компания — Аля, Маргарита, Антон, Максим и главные герои вечера — погрузилась в такси и через полчаса уже поднималась в лифте на этаж, где располагался номер Максима. В номере было шумно и слегка накурено. Огромная кровать превратилась в диванную зону — все уселись прямо на покрывало, скрестив ноги. На журнальном столике стояли бутылки с недорогим виски, кола в банках и коробка с пиццей, которую заказали по дороге. Аля Майер сидела, облокотившись на подушки, и листала сценарий. — Мне кажется, Диларе нужно больше характера, — задумчиво сказала она, откусывая кусок пиццы. — Она же видит травлю, но молчит. Почему? Может, у неё тоже какая-то тайна? Почему она боится? — У всех тут тайны, — фыркнула Маргарита, отпивая виски из пластикового стаканчика. Она распустила свои тёмно-русые волосы, и теперь они волнами спадали на плечи. — Лика, например, тайно влюблена в Егора, а он смотрит только на Полину. Классический треугольник. — Четырёхугольник, — поправил Антон, ухмыляясь и кивая на Даню. — Ты забыла про Барсова. Кстати, о Барсове… — он перевёл взгляд на Даню и Нику, которые сидели чуть поодаль, на пуфике у окна. — Колись, Вегас. Как у вас получается такая химия в кадре? Я смотрел отснятый материал в бассейне — это просто пожар. У меня аж дыхание перехватило. Ника смущённо улыбнулась, отводя глаза. Даниэль сделал глоток колы (от виски он отказался) и пожал плечами: — Профессионализм. Мы просто чувствуем друг друга. — Ага, «чувствуете», — подхватил Максим, поигрывая бровями. Он сидел по-турецки на краю кровати, облокотившись на гору подушек. — Скажи честно: вы встречаетесь? Вся группа уже ставки делает. — И какие ставки? — прищурился Даниэль. — Я поставил на то, что вы тайно женаты, — заржал Антон. — А я — на то, что это просто служебный роман на время съёмок, — добавила Маргарита, подмигнув Нике. Ника рассмеялась: — Ребята, вы как дети, честное слово. — Ладно, колоться не хотите, — Максим развалился на кровати, закинув руки за голову. — Но я вам так скажу: Вегас, ты, конечно, мужик видный, но не староват ли для нашей Ники? Ей же девятнадцать только через месяц. А тебе двадцать восемь. Почти десять лет разницы. Старпёр, блин. В номере повисла тишина. Аля пихнула Максима локтем в бок: — Макс, ты идиот! Зачем ты это ляпнул? Даниэль замер. Пластиковый стаканчик в его руке слегка хрустнул. Ника почувствовала, как напряглось его плечо рядом с ней. «Девятнадцать. Двадцать восемь». Он и сам об этом думал. Каждую ночь, когда она засыпала, свернувшись калачиком в его трейлере, он смотрел на неё и считал. Девять лет. Целая жизнь. Она только заканчивает институт, только начинает свой путь, а у него за плечами уже неудачный брак, ипотека и первые признаки усталости от индустрии. — Макс, закрой рот, — тихо, но очень весомо произнёс Антон, заметив, как изменилось лицо Даниэля. — Да я ж шучу! — Максим приподнялся на локтях. — Парни, вы чего? Вегас, не дуйся, я же по-дружески. Ты крутой мужик, правда. Просто констатация факта. Ника вдруг положила ладонь на колено Даниэля и громко, на всю комнату, сказала: — Во-первых, мне уже есть девятнадцать. Почти. А во-вторых, какая разница, сколько нам лет, если нам хорошо вместе? Все уставились на неё. Даниэль медленно повернул голову. В её глазах горел вызов. Она не стеснялась. Не пряталась. — Ого, — выдохнула Маргарита. — Так вы правда вместе? — Правда, — отрезала Ника, не отводя взгляда от Даниэля. — И я ни о чём не жалею. Даниэль молчал. Его адамово яблоко дёрнулось. Затем он медленно накрыл её ладонь своей и сжал. Крепко. — Слышали, молодёжь? — сказал он наконец с усмешкой, обращаясь к остальным. — Девушка сама выбрала. А вы тут со своими ставками. Антон присвистнул и поднял стакан: — Ну, за это точно надо выпить! За любовь, которая плевала на математику! Все засмеялись, напряжение разрядилось. Максим, чувствуя себя виноватым, подошёл к Даниэлю и протянул руку: — Извини, брат. Язык — мой враг. Ты реально крутой, и я рад за вас. Даниэль пожал руку, но в глазах его всё ещё читалась тень сомнения. Они просидели ещё час, обсуждая сценарий, споря о мотивации персонажей. Аля предлагала добавить Диларе сцену, где она всё-таки вступается за Полину в финале. Маргарита требовала для Лики более глубокую предысторию — почему она стала такой жестокой. Антон шутил, что его герой — просто придурок, и этого достаточно. Максим, чтобы загладить вину, подливал Даниэлю колу и рассказывал смешные истории со съёмок прошлых проектов. Постепенно все начали расходиться. Первой ушла Аля, сославшись на раннюю читку сценария с режиссёром. За ней — Маргарита, зевая и кутаясь в кардиган. Антон, перед уходом, подмигнул Даниэлю: — Увидимся завтра, Ромео. Максим, оставшись один в номере, демонстративно выставил всех за дверь: — Давайте, голубки! У меня завтра выходной, а вам ещё работать. В коридоре гостиницы было тихо, только где-то вдалеке гудел лифт.