Часть 1. Романтика

      Они впервые увиделись на первое сентября в первом классе. Кучки ребятишек, в основном, знакомых друг с другом еще по садику, детской площадке или еще чему-то подобному, и их двое. Мальчик и девочка. Вася и Лена.       Линейка прошла. Лена на ней практически ничего не запомнила. В голове отпечаталось только то, что ей, Лене, было очень интересно, кого именно поднимет одиннадцатиклассник, чтобы та девочка дала первый звонок. И хотела, и боялась, что это будет она. Хотела — потому что это же какая гордость: дать первый звонок. Боялась — да просто потому что боялась, что, как вариант, навернется с этого самого плеча старшеклассника.       Однако какой-то неизвестный ей страшеклассник выбрал Ульяну — дочь одной из учительниц. Ну или самую худенькую девочку класса — тут уже кому какая причина нравится больше всего. Ульяна бодро звонила в колокольчик и складывалось впечатление, что всю свою жизнь готовилась к столь ответственной миссии.       А потом их запустили в класс. Все бросились врассыпную занимать места получше. Лена, чуть растерявшись, не знала, куда сесть. Поближе к доске было два свободных места: с мальчиком и с девочкой. Лена выбрала мальчика, потому что он был на одну парту ближе — всего лишь на второй, пусть и с краю.       Мальчиком оказался Вася. Сын недавно переехавших в этот район родителей. Лена же не знала никого из будущих одноклассников, потому что обитала в другом микрорайоне и все ее подруги пошли в другую школу. Лена бы с радостью пошла тоже в ту самую школу, однако родители почему-то выбрали для нее эту. То ли потому что она была ближе к дому, то ли потому что в «ту» школу нужно было платить вступительный взнос, на который не было ни денег, ни желания.       Они дружили три года началки. Потом стали меньше общаться. Потом, в подростковом возрасте, и вовсе разбежались в разные стороны. Классе в десятом попробовали построить отношения — не получилось. Потом у каждого из них были свои отношения, сожительства, взлеты и падения…       Двадцатисемилетняя Лена, к своему возрасту имевшая одни отношения в сожительстве, двое «серьезных отношений», но не таких, которые обычно имелись в виду на сайте знакомств — раз секс, то все уже серьезно, а именно с влюбленностью, постелью и планами на тему брака, разве что раздельным проживанием, и несколько «несерьезных» — просто любовь и секс, решила пойти в ночной клуб. Вернее, «вечерний клуб». Или заведение «для тех, кому за…». За сколько — каждый уточнял индивидуально. Потому что в этом клубе были и двадцатилетки, и шестидесятилетки.       Программа была типичная: дискотека 80-х. Подходящая многим: на нее, опять же, ходили и двадцатилетки, и шестидесятилетки.       Лена, вспоминая студенчество, перед заходом в клуб купила в магазине и выпила какой-то алкогольный коктейль, а потом, уже внутри, тоже заказала себе что-то. «Голубую лагуну», наверное. Почему «наверное» — новые владельцы, проведя ребрендинг клуба, решили переименовать все меню. Именно поэтому коктейль назывался «Океанский бриз», хоть и был по виду похож на нечто голубовато-аквамаринового цвета. Или ультрамаринового — под изменчивым освещением клуба точнее было определить трудно.       Многие говорили Лене, что в клубах не ищут любовь всей жизни — больше приключение на ночь. Однако Лена и не хотела чего-то глобального от этого похода — желание развлечься и вспомнить студенчество было приоритетным.       Она уже прикольно потанцевала с одним из кавалеров, поднимая руку, которая опускалась от талии все ниже и ниже, попрыгала под веселую музыку с другим. Потом с третьим. В общем, время даром не теряла. Попила воды из бутылки, удачно пронесенной внутрь, заказала еще один коктейль.       Вася пришел в клуб, можно было сказать, против своей воли. Университетский приятель позвал его потусить, а сам слинял через пару часов — нарисовались срочные дела. Вася решил посидеть в клубе и, может быть, словить кого-нибудь на ночь — все равно отношения развалились не так давно. Его бывшая начала его раздражать. Нет, конечно, ему было приятно смотреть на прикольно одетую телочку при макияже, но вот этот образ «телочки» иногда был неуместен. И ладно, если они шли в магазин в соседнем доме за условным куском колбасы и сыра, но когда пассия приболела и, кое-как записавшись к платному лору, сквозь боль в ухе наносила макияж, Вася окончательно понял, что больше не может жить с этим человеком. Да и, в теории, совместная жизнь вряд ли сложилась бы — при беременности не поносишь каблуки на десять сантиметров, а без каблуков, по-видимому, жизни не было тоже.       Казалось, вдалеке прошла Лена. Вася, подумав, отметил, что в качестве варианта на одну ночь Лена, в целом, вполне бы подошла. Ну не ищет же она, в самом деле, здесь что-то более серьезное? Значит, или согласится, тем более, на правах бывшей, или откажется. Решил понаблюдать. Да, это была именно Лена. Причем ее улучшенная версия. Шестнадцатилетняя Лена почему-то стеснялась своей фигуры — видать, культ худобы, который был популярен в американских фильмах, так на нее действовал. Носила брюки и закрытые кофты, как сейчас бы сказали, оверсайз. Да и, конечно, он не был идеалом — поддерживал ее, когда она говорила о своей «жирноте». Как говорится, последующие любови быстренько научили его, что так говорить нельзя и нужно говорить о «самой красивой» и «прекрасной фигуре», даже если так не кажется. А так, может, говорил бы той, которая объективно была лучше некоторых последующих, что она самая красивая в мире — может, и нормальную одежду носить бы начала.       Сегодня Лена была в юбке чуть выше колена и какой-то забавной кофте: с длинными рукавами, но голым животом. Как говорится, шестнадцатилетняя Лена ни за что в жизни такое бы не надела — она же сорок четвертого размера, какой кошмар! Однако возрастная версия Лены, все то же самого сорок четвертого, казалось, размера плевать хотела на все эти закидоны.       Двадцатисемилетняя Лена была в колготках телесного цвета и, по-видимому, совершенно не стеснялась своего шрама на ноге, полученного во время прыжков по гаражам. Кстати, с ним, с Васей. Классе так во втором. Шестнадцатилетней Лене он предлагал разные варианты, как можно пойти на пляж «с такими ногами». Искренне советовал и пластырь, и тональный крем, и просто не раздеваться. Как его научили будущие, а нынче бывшие, надо было просто сказать, что всем плевать на ее ногу.       Двадцатисемилетняя Лена была в туфлях на идеальном, по его мнению, каблуке. Сантиметров семь и не то, чтобы шпильке, но достаточно тоненьком. Шестнадцатилетняя Лена носила толстый каблук на четыре-шесть сантиметров со словами, что она не может ходить на шпильке. Для верности брала материнские туфли и демонстрировала свою «походку парализованного кузнечика», как говорила сама. Он кивал и подтверждал: «Да, совершенно верно, зачем страдать самой и заставлять страдать окружающих».