Часть 1

— Нет… нет… Леон, пожалуйста, очнись, прошу тебя! — Грейс сжимала в дрожащей руке шприц с Элписом. Она смогла, разгадала тайну — антидот от вируса был у неё. Леон сидел, привалившись спиной к холодной стене лаборатории. Глаза закрыты, лицо бледное, с проступающими тёмными венами. Всего несколько минут назад они нашли то, что сможет помочь Леону и ещё тысячам людей. Грейс схватила шприц, но в тот же миг Леон рухнул на пол, не в силах больше держаться. — Леон, подожди, подожди, я сейчас… — она подбежала к нему, руки тряслись так сильно, что она боялась уронить шприц. Но вколоть она не успела — что-то пошло не так. Чёрные полосы на его лице замерцали, задвигались, будто живые. Они пульсировали и разрастались, проникая всё глубже в бледную кожу. Руки и ноги Леона дёрнулись — сначала мелко, потом сильнее, выгибаясь в неестественных, жутких позах. Из горла вырвался хрип. — Леон? Что… — она не успела договорить. Он снова упал на пол. Замер на секунду. Грейс облегчённо выдохнула, подумав, что всё кончилось. Но это было только начало. Он поднялся. Медленно, неестественно, будто каждое движение причиняло боль. Его глаза тёплого карего цвета — теперь смотрели сквозь неё. Остекленевшие, пустые. Чёрные прожилки расползлись по всему лицу, превращая его в чужую маску. Изо рта вырвался низкий, гортанный стон. — О боже… нет, нет, нет… — Грейс попятилась, сжимая в руке бесполезный теперь шприц. Зомби — она не могла назвать его Леоном — сделал шаг в её сторону. Шаркающий, неумолимый. Грейс развернулась и побежала. Слёзы застилали глаза, ноги подкашивались, но она бежала. Не оглядываясь. Только вперёд, в темноту коридора. Она не успела. Не смогла спасти. А теперь он шёл за ней. Она бежала, стараясь не думать об усталости, о жгучей боли в боку, о том, что каждый вдох даётся с трудом. Перед глазами всё плыло — от слёз, от страха, от бесконечных поворотов этого проклятого комплекса. «Всего лишь сутки», — билась в голове безумная мысль. — «Я знаю его всего лишь сутки. Почему же мне так больно? Почему так жалко его?» Она вспомнила, как он помогал ей и Эмили. Защищал их от толпы зомби, рисковал своей жизнью лишь бы помочь. Теперь он превратился в монстра. Из-за неё. Она не успела. Коридор кончился тупиком. Грейс замерла на краю огромного провала — когда-то здесь был пол, теперь внизу зияла чернота, и в глубине тускло поблёскивали лужи воды. Кое-где виднелись остатки перекрытий — ржавые балки, обломки бетона. И в одном месте, этажом ниже, она разглядела комнату — какой-то кабинет, заваленный обломками мебели и хлама. Она оглянулась. Зомби — Леон — уже был рядом. Он не бежал, но двигался с пугающей настойчивостью. Шаркающие шаги гулко отдавались в пустоте. — Н-не подходи! — крикнула Грейс, пятясь к краю. Он не остановился. Наоборот, ускорился. Его рука — серая, с длинными почерневшими ногтями — метнулась вперёд, пытаясь схватить её за плечо. Грейс взвизгнула, сделала резкий шаг назад — и пол провалился под ногой. Она полетела вниз, в темноту, даже не успев закричать. Падение длилось всего несколько мгновений, но ей показалось — вечность. Она ударилась обо что-то острое, затем о другое, и наконец с глухим стуком приземлилась на холодный бетон. Острая боль пронзила левую ногу — где-то ниже колена. Грейс закричала, схватилась за лодыжку и почувствовала, как кость хрустнула под пальцами. Сломана. Определённо сломана. Она лежала на полу, заливаясь слезами, и не могла пошевелиться. Боль была такой, что темнело в глазах. Вокруг — сырость, запах плесени, какие-то старые коробки, куча разбросанной бумаги. Она угадала — это был чей-то кабинет. Заваленный, заброшенный. А сверху, с обломанного края, послышался шорох. Грейс подняла голову и увидела, как серая фигура спрыгнула вниз. Леон приземлился на четвереньки, как зверь, потом медленно выпрямился. И посмотрел на неё. Грейс попыталась отползти, но нога не слушалась. Каждое движение отдавалось новой вспышкой боли. Она забилась в угол, между стеллажом и стеной, и закрыла лицо руками. — Пожалуйста… — прошептала она. — Не надо… Леон, не надо, прошу тебя… Она рыдала, не видя ничего сквозь слёзы. Знала — сейчас он нападёт. Этот монстр вопьётся в неё зубами, и всё кончится. Она не хотела умирать. Так не хотела… Но секунды шли. Ничего не происходило. Грейс убрала руки от лица и увидела, что Леон стоит в трёх шагах. Он… пытался сфокусировать взгляд. Голова медленно поворачивалась то в одну сторону, то в другую, будто он не понимал, где находится. А потом его мутный взгляд упал на её сломанную ногу — на вывернутую лодыжку, на пропитанную кровью штанину. Он замер. На его искажённом лице проступило странное выражение — не голод, не злоба. Что-то похожее на… замешательство? Боль? Зомби медленно, будто через силу, отвернулся. Сделал шаг назад. Потом ещё один. Грейс не верила своим глазам. Он… он пощадил её? Она слышала, как он тяжело, с присвистом дышит. Видела, как его руки сжимаются в кулаки и разжимаются. Он боролся — с собой, с вирусом, с тем, во что превращался. Даже в форме зомби Леон Кеннеди оставался человеком с невероятной силой воли. Он снова посмотрел на неё — и в его мутном, остекленевшем глазу Грейс почудилось что-то знакомое. Что-то человеческое, голубоглазое — что заставляло её верить в чудо. Он зарычал — не на неё. В пустоту. И, развернувшись, не глядя в её сторону, побрёл куда-то прочь, тяжело дыша. Грейс обхватила себя руками и разрыдалась в голос — от боли, от облегчения, от понимания того, что он не убил её. Что даже став монстром, в нём всё ещё теплится что-то живое. И что теперь они оба в ловушке.

***

Сознание уплывало и возвращалось волнами. Сквозь сон — боль. Сквозь боль — темнота. Грейс то проваливалась в беспамятство, то открывала глаза и видела всё тот же затхлый кабинет. В один из таких моментов она почувствовала прикосновение. Чужое. Осторожное. Чьи-то прохладные пальцы касались её ноги — там, где кость была сломана. Грейс дёрнулась, вскрикнула от резкой боли — и замерла, когда увидела, что именно делает этот кто-то. Он накладывал шину. Из обломков стула, из какого-то пластика, из куска бинта. Его серые, дрожащие пальцы аккуратно фиксировали лодыжку, обматывали, затягивали — неумело, но так, чтобы кость не двигалась. Он помнил. Даже сейчас, в этом обличье, его руки делали то, чему учили годы. Годы, которые невозможно стереть никаким вирусом. — Леон… Боже… — выдохнула Грейс. Он поднял голову. Посмотрел на неё мутными глазами. И в этой мути на мгновение мелькнуло что-то — узнавание, вина, отчаяние. А потом он отвернулся, поднялся на ноги и, не оглядываясь, побрёл к дверному проёму. Шаркающая походка, тяжёлое дыхание. Он вышел в коридор, и звук его шагов начал удаляться, растворяться в темноте. Грейс осталась одна. Она перевела взгляд на свою ногу. Шина держалась. Кривая, самодельная, но держалась. Она закрыла глаза и прошептала в пустоту: — Господи, за что мне это… — в этом шёпоте было столько боли, что хотелось разрыдаться вновь. Жаль только, что антидот бесполезен против того, что она чувствовала. Грейс опустила взгляд на свою руку. В пальцах всё ещё был зажат шприц — тот самый, с Элписом. Зачем она его держит? Она машинально поднесла его к глазам. Мутная жидкость внутри казалась теперь насмешкой. «А если попробовать сейчас?» — мелькнула шальная мысль. Она посмотрела в проём двери. Леона не было видно, но где-то вдалеке всё ещё слышались его шаркающие шаги. До выхода — несколько метров. Если доползти… Но Грейс замерла. Она сжала шприц так сильно, что побелели костяшки. — Господи, — прошептала Грейс. — Зачем я вообще его достала? Слёзы снова защипали глаза. Она знала, что не сможет. Не потому, что боялась — а потому, что знала: это ничего не изменит. Он не превратится обратно в того Леона, который так отчаянно и искренне помогал ей спастись. Укол станет просто ещё одной бесполезной каплей в этом аду. Грейс разжала пальцы. Шприц со стуком покатился по бетонному полу и замер у стены, недалеко от выхода. Она закрыла глаза. «Прости меня, Леон».