Часть 2

Грейс осталась одна. Кабинет давил на неё сырыми стенами и запахом плесени, которая пропитала даже воздух. Она попыталась закрыть глаза и забыться, но боль в ноге не отпускала — пульсировала, напоминая, что она всё ещё жива. Самодельная шина держалась, но боль стала привычным фоном. Холод пробирался сквозь футболку, скользил по спине ледяными пальцами. Джинсы не спасали — они промёрзли и сделались чуждыми телу. Сколько она уже здесь? Сутки? Двое? Она бы не сказала — даже если бы вдруг оказалась на улице. Время потеряло форму. Она чувствовала, как оно сочится вместе с воображаемой водой и исчезает во тьме. Горло саднило. Каждый глоток воздуха царапал его. Во рту был привкус крови, пыли и собственного отчаяния. Она облизала потрескавшиеся губы и представила, как подносит бутылку ко рту и пьёт, пьёт, не останавливаясь. Где-то вдалеке она вдруг услышала, как упала капля. Звук был таким тихим, что она решила: ей показалось. Но нет. Ещё капля. И ещё. Она уже начала думать, что сошла с ума. Может, так оно и было — и она просто принимала желаемое за действительное. Но все же замерла, прислушиваясь. Рычание зомби — чужое или Леона — доносилось откуда-то из лабиринта коридоров. Но Грейс научилась отсеивать эти звуки. Она ловила только капли. Они звали её. «Сверху, — поняла она. — Вода где-то сверху». Грейс заставила себя подняться. Нога взвыла, но она прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. Опираясь на стол, выпрямилась. Пол качнулся под ней, но она устояла. Если она перестанет нагружать сломанную ногу, то так и сгниёт здесь — в этой забытой богами дыре. Послышались шаги в коридоре. Кажется, это был Леон — вернее, то, чем он стал. Он бродил туда-сюда, как маятник. Что он делал там? Искал еду или просто бесцельно шатался? Чем вообще занимаются зомби, когда им не на кого нападать? А может, он просто ждал, когда она умрёт сама? Чтобы потом доесть тело без зазрения совести — не нападая, не мучаясь остатками человечности, а просто… подобрать то, что само упало. Грейс тряхнула головой, отгоняя эту мысль. «Не дождешься». Она вернулась к своему делу — нужно было заставить ногу слушаться. Опираясь на стену, она сделала шаг. Потом ещё один. Снова перенесла вес на сломанную ногу. Шина держала крепко — и, видимо, благодаря ей она вообще могла стоять. Не идти, но хотя бы не падать. Она задрала голову, вглядываясь в тёмный пролом потолка. Там, наверху, где-то во тьме, ей мерещилась вода. Она попыталась вглядеться, но там не было ничего, кроме темноты. Жажда уже въелась в горло, высушила его изнутри. И она приняла решение. Вслепую, на одной ноге — лезть наверх. «Это безумие, Грейс, — зазвенело в голове. — Как со сломанной ногой ты собралась карабкаться наверх?» Тревожные мысли жалили, впивались под кожу. Но она знала: если не сейчас, завтра у неё уже не будет сил. Даже на отчаянную попытку. Она отломала доски от стула, соорудила костыли. Собрала коробки, обломки, стопки бумаг — всё, что могло удержать её вес. Строила лестницу к пролому в потолке, работая в тишине, стиснув зубы. Каждый раз, когда коробка норовила упасть, она подхватывала её дрожащими руками. Наконец, конструкция была готова. Грейс полезла. Медленно, неуклюже, цепляясь за края. Костыли мешали, нога горела огнём. Но она перевалилась через край пролома и рухнула на бетонный пол этажом выше. Она полежала несколько секунд, глотая пыльный воздух, давая боли время немного поутихнуть, а потом подняла голову. Это был заваленный коридор. Такой же мёртвый, как и то место, где она находилась все эти дни. Никаких луж. Никакого источника воды. Только пыль, щебень, ржавые трубы на стенах и запах сырости, который никуда не делся. — Нет, — прошептала Грейс. — Нет, нет, нет… Она проползла вперёд, заглядывая в каждую трещину, под каждую выемку. Сердце колотилось в горле. Сухо. Везде сухо. Ничего. Капли, которые она слышала — это вода падала где-то этажом ниже, может быть, ещё глубже. А здесь — не было абсолютно ничего. — Чёрт! — Грейс стукнула кулаком по полу, и эхо разнеслось по пустому коридору. В этот момент внизу что-то зашуршало. Шаркающие шаги. Быстрые, рваные. Кто-то ворвался в кабинет. Грейс прижалась спиной к холодной стене и выглянула в пролом. В поле зрения попала уже знакомая фигура. Леон. Он стоял под ней, задрав голову. Его лицо — серое, в чёрных прожилках — исказилось. Он издал резкий, рвущийся звук — не рык, а скорее хрип, похожий на сдерживаемый крик. Руки сжались в кулаки, когти вонзились в ладони. Он метался по комнате, как зверь в клетке. Топтал коробки, разбрасывал хлам. Смотрел то на неё, то на её самодельную лестницу. — Не подходи! — крикнула она, хотя понимала, что он не сможет до неё добраться — пролом был слишком высоко, а те коробки, которые она использовала, он бы раздавил одним прыжком. Но Леон не пытался лезть. Он остановился под проломом, запрокинул голову и зарычал — громко, протяжно, почти жалобно. В этом вое как будто угадывались черты его голоса. Прежнего, человеческого. — Чего ты хочешь? — закричала Грейс. — Отвали! Комок подкатил к горлу и она не выдержала. — Я умру без воды, слышишь?! — слёзы текли по щекам, смешиваясь с грязью. — Умру! Здесь нет ничего! Леон замер. Его грудь тяжело вздымалась. Взгляд — мёртвый, остекленевший — вдруг будто моргнул. Что-то шевельнулось за этим стеклом. Грейс видела это — проблеск, тень узнавания. Он развернулся и исчез в темноте коридора. Шаги стихли. Грейс осталась одна. Наверху, на холодном бетоне, который вытягивал из неё последнее тепло. «Сейчас он вернётся, — стучало в висках. — Приведёт других зомби. Или просто бросит здесь одну — и тогда я…». Внизу что-то грохнуло. Заскрежетало. Запищал какой-то аппарат. Грейс не понимала, что происходит, и уже намеревалась сползти обратно, когда медленные и тяжелые шаги вернулись. Она выглянула. Леон шёл к пролому. Неуклюже, двумя руками, он нёс несколько бутылок воды, прижимая их к груди. Грейс сначала не поверила. Просто смотрела на руки, на то, как его серые пальцы сжимают пластик, будто боялись уронить. Он… он достал для неё воду. Долгий, тяжёлый взгляд Грейс скользнул по бутылкам, а потом поднялся к его лицу — неживому, с чёрными прожилками, с глазами, в которых давно погас свет. Но в этот миг ей показалось, что там, глубоко, ещё что-то теплится. — Ты… ты принёс её, — выдохнула она. Голос сорвался, превратился в шёпот. — Ты меня понял. Грейс, прихрамывая, начала спускаться обратно по коробкам. С каждым движением боль в ноге напоминала о себе, но она уже была неважной. В голове стучала одна мысль: вода. Она будет пить. Когда она наконец оказалась внизу, Леон уронил все бутылки на пол. Грейс схватила одну, дрожащими руками открутила крышку и сделала первый глоток. Вода была не свежей, пахла пластиком, но это было лучшее, что она пробовала в своей жизни. Она пила жадно, захлёбываясь, пока не опустошила половину бутылки. Потом остановилась, перевела дыхание и посмотрела на Леона. Он стоял в двух шагах от неё и отвернул взгляд в сторону, тяжело дыша. — Ты что… аппарат с водой нашел? — спросила Грейс охрипшим голосом, будто он мог ответить ей. Она криво усмехнулась, вытирая воду, стекавшую по подбородку. — Спасибо тебе. Эхо подхватило её шёпот и понесло в темноту. Он тут же подорвался с места, словно его осенило. А через время вернулся, держа в руках что-то белое, похожее на ткань. Она пригляделась — это оказались несколько халатов, потрёпанных, с пятнами. Он подошёл к ней, опустился на корточки и аккуратно положил халаты рядом. Грейс машинально потянулась к ткани и сразу завернулась в халаты, как в одеяло. Тепло. Не идеально, но лучше, чем спать на голых коробках. В следующий раз Леон принёс… крысу. Большую, размером с кошку — похоже, тоже мутировавшую. Тварь дёргалась, пытаясь вырваться, но зомби сжал челюсти, и хруст костей разнёсся по кабинету. Грейс зажмурилась. Звук рвущейся плоти, треск позвонков. Она с трудом сдерживала рвотный позыв. Когда она открыла глаза, Леон уже сидел в углу и жадно рвал зубами шкуру. Кровь капала на бетон, тёмные лужи расползались в стороны. А потом он оторвал кусок мяса и бросил ей под ноги. Красный, сырой, с остатками меха. Грейс уставилась на это, и её желудок скрутило. — Нет, — сказала она хрипло. — Не буду я это есть. Ты с ума сошёл. Леон поднял мутный взгляд. Он её не понял. Или не захотел понимать. Зомби снова принялся за свою добычу, а кусок так и остался лежать на полу, присыпанный пылью. Грейс отвернулась, сжав зубы. «Лучше голодать, чем есть крыс. Продержусь и на воде», — подумала она с тоской. Грейс подняла голову, посмотрела на него. И задумалась. Ведь он спас её. Перевязал сломанную ногу. Принёс халаты. Откуда-то достал воду. И даже эту крысу… И ни разу — за всё время — не попытался укусить. Не вцепился в горло. Не посмотрел на неё как на еду. «Может, ты и зомби, — размышляла Грейс, — но какой-то неправильный». Она подумала о том, каким он был — всего сутки назад. Дерзкий, самоуверенный, но при этом правильный. И та его маска спокойствия, за которой он прятал всё, что видел и пережил. За одну встречу он успел прикрыть её от толпы зомби, вытащить из передряг — и даже пошутить, когда они переводили дух. Странно, как много может значить человек, которого знаешь меньше дня. Грейс тряхнула головой, возвращаясь в реальность. Леон — уже не Леон. Он сидел в углу и жевал сырое мясо, измазанный кровью. Она не должна была его жалеть. Не должна была верить в чудо. И всё равно где-то глубоко внутри, под слоем страха и отчаяния, теплилась надежда. «Нет, — сказала себе Грейс. — Он зомби. Рано или поздно он нападёт. А ты должна выжить, пока есть время». Она посильнее укуталась в халаты и посмотрела в тёмный дверной проём. Леон уже закончил есть, вытер морду рукой и теперь просто сидел, уставившись в одну точку. Грейс не знала, сколько это будет продолжаться. Но пока он щадил её — она будет тренировать ногу. И при первой же возможности сбежит. Хотя часть её, глупая и романтичная, не хотела его бросать.