Часть 5

Какое-то время Грейс приходила в себя. Думала без остановки, как заведённая. О том, что случилось за эти дни. Как теперь изменится её жизнь. И как спасти Леона. Она не могла его бросить — её внутренний стержень, та самая моральная упряжка, не позволяла. Даже после того, что он сделал. Грейс не могла на него злиться. И не хотела. Она обошла сторожку: маленькое помещение с парой комнат. Спальное место, душевая, стол и стул — почти как дома, только с парочкой зомби под окнами. — Боже мой, да это же рай, — выдохнула Грейс, останавливаясь посреди комнаты. — Я снова могу делать то, что делает обычный человек. Она плюхнулась на кровать, ощущая мягкость под собой впервые за долгое время. Матрас был жестковат, пружины неприятно впивались в бок, но сейчас это казалось верхом блаженства. Грейс зажмурилась — слёзы счастья обожгли закрытые веки. После всего, что выпало на её долю, она имела право на эту минуту. Которую бесцеремонно прервали. В дверь начали барабанить. Грейс вздрогнула, резко села. Первая мысль: тот зомби, который уже пытался войти, снова вернулся. Она доверяла двери — забаррикадировала её основательно. А если нет — в шкафу у двери дожидалось оружие, ножи лежали на полке. Она справится. Немного позже. Сначала она хочет ещё минуту побыть в этой кровати, в этой тишине… — Грейс! Грейс! Её кто-то позвал. Грейс напряглась, вслушиваясь. Голос — женский, знакомый. Она уже слышала его. Шерри. Она тут же подорвалась, вскочила, лихорадочно разбирая завал, который так тщательно сооружала. Откидывала коробки, доски, стулья — всё, чем успела забаррикадироваться. Распахнула дверь. На пороге стояла Шерри. С рюкзаком за спиной, с пистолетом в руке. Её короткие золотистые волосы были забрызганы кровью — свежей, чужой. Она дышала тяжело, с присвистом, будто бежала всю дорогу. — Привет, — Шерри протянула руку. — Я Шерри. Слава богу, я успела засечь ваше местоположение, прежде чем связь пропала. Грейс кивнула, пожимая её ладонь. В голове вспыхнул обрывок той самой «пропавшей связи». — А потом посмотрела по камерам, как ты бежала сюда, — добавила Шерри, оглядываясь. — Почему ты пришла одна? — спросила Грейс, не отпуская её руки. Шерри на секунду замялась, опустила взгляд, потом снова подняла — тяжёлый, виноватый. — Тебе не понравится, что я скажу. Когда я доложила начальству, что Леон заражён, они, конечно, расстроились. А потом я рассказала, как он борется с вирусом… они вдруг очень оживились. От других сотрудников я услышала, что он может стать отличным «подопытным». Грейс, я боюсь… они не собираются его спасать. — О боже… — Грейс провела ладонью по лицу. — Что за чёрт? На кого вы вообще работаете? — Каждый думает о своей выгоде. Таков мир, — Шерри опустила плечи. — И что же нам делать? — Я принесла запасы, — Шерри скинула рюкзак на пол, расстегнула молнию. — Вам нужно побыть здесь некоторое время. Никто не знает, что вы тут. Я сообщила руководству, что вы сбежали на север. Там вас будут искать — какое-то время. Грейс… ты должна спасти Леона. Вы провели столько времени вместе, и он тебя не тронул. Это что-то да значит. Я принесла ещё фильмы, фотографии — может, ему поможет. Вся надежда на тебя. — Шерри, я не могу, это просто абсурд, — голос Грейс дрогнул. — Да, он ведёт себя как получеловек, но это ещё не значит, что он вернётся обратно. Может, у него просто какой-то иммунитет. Он всё равно остаётся зомби. — Грейс, я понимаю твою тревогу. Ты боишься — это нормально. Ему никто не поможет, кроме нас. Извини, но тебе просто… придётся. Как ты и сказала, он помогал тебе выжить. Теперь твоя очередь. Я буду скрывать вас, сколько смогу. Держи. Шерри протянула ей новую рацию — маленькую, чёрную, с короткой антенной. — Удачи, — сказала она, развернулась и шагнула к выходу. Когда дверь за ней закрылась, Грейс задвинула засов. Внутри стало тихо. Можно было не бояться зомби — Шерри перебила их всех по дороге сюда. Грейс опустилась на диван, закрыла лицо руками. В груди поднимался ком. Хотелось разрыдаться — в голос, безудержно, как ребёнку. Ей на секунду показалось, что мир разрушен. Ничего не дается так просто. Пора уже привыкнуть. Она выдохнула, вытерла ладонями мокрые щёки. Взяла оружие, боеприпасы, закинула за спину рюкзак — и пошла обратно в комплекс. За Леоном. Она помнила каждую трещину в бетоне, каждый поворот. Знала, где могли затаиться зомби, и отстреливала их по одному — быстро, метко, стараясь не шуметь, чтобы не сбежались остальные на звук выстрелов. Показался знакомый кабинет. Грейс толкнула дверь. Леон сидел на полу, в углу, склонившись над обломками рации. Его серые пальцы перебирали пластиковые осколки, будто он пытался собрать их заново. «Так вот чем он занимался всё это время» — подумала Грейс, и сердце кольнуло. — Леон, нам надо уходить. Времени нет. Он даже не шевельнулся. — Леон, пожалуйста. Никакого ответа. Грейс подошла ближе, схватила его за руку, потянула на себя. Но он был тяжёлым — нечеловечески сильным, и она не сдвинула его ни на миллиметр. — Ну же, идём! — голос сорвался. Он не отрывал взгляда от осколков. Грейс присела перед ним на корточки, заглянула в его мутные глаза. — Посмотри на меня, эй, — она взяла его за подбородок, осторожно подняла голову. — Я не злюсь. Всё в прошлом. У нас сейчас другая задача. И для этого тебе нужно пойти со мной. Понимаешь? Леон рыкнул — глухо, почти жалобно — и снова опустил голову. — Леон, прошу тебя! — голос Грейс задрожал. — Идём со мной! Ты мне очень нужен! Эти слова, кажется, заставили его поднять взгляд. В мутной пелене мелькнуло что-то живое. В её глазах уже блестели слёзы — они скатились по щекам, когда он медленно поднялся. Она схватила его руку и переплела свои пальцы с его — серыми, дрожащими. Леон посмотрел на их сплетённые руки, и уголок его рта чуть приподнялся — неуклюжая, жутковатая, но почти человеческая улыбка. Страх у Грейс исчез. Леон понял это по её пальцам, сжавшим его руку. Тащить его не пришлось — он пошёл сам. Тяжело переставляя ноги, хромая, опираясь на неё, но шёл. Грейс благодарила судьбу за это. По дороге к выходу они наткнулись ещё на нескольких зомби. Грейс вскинула пистолет, но Леон опередил её: он бросался на них сам, раздирал зубами, рычал, заслонял её собой. Ни одного врага не подпустил к ней. Когда они наконец добрались до сторожки, Леон замер на пороге. Огляделся — недоверчиво, настороженно. Слишком много света после долгой темноты. Слишком просторно. Он прошёл в угол, нашёл старый шкаф, вытащил оттуда одежду, коробки, тряпьё — и начал сооружать лежак. Точно такой же, как в кабинете: на полу, из хлама, в тени. — Леон, это не нужно, — сказала Грейс, указывая на кровать. — Тут есть нормальная постель. Он не слушал. Или не хотел. Продолжал укладывать тряпки. Грейс вздохнула, провела рукой по волосам. — Ладно. Будь по-твоему. Ты можешь спать там, но я точно буду на кровати. Она легла на постель. В углу возился Леон — шуршал тканью, тяжко дышал. Потом затих. Грейс закрыла глаза и не заметила, как отключилась. Мягкость под телом расслабила её — впервые за долгое время она не чувствовала под собой бетон и острую кромку сломанной коробки. Она очнулась, когда за окном вставало солнце — мутное, бледное, но живое. Леон уже не спал. Сидел на своём лежаке в углу и смотрел в стену. Не мешал ей. Грейс потянулась и почувствовала, как забурчал желудок. Она взяла запасы, принесённые Шерри: консервы, хлеб, пластиковые контейнеры с чем-то, напоминающим домашнюю еду. С жадностью набросилась на нормальную пищу, которую не ела уже долгое время. Желудок заболел от быстрого темпа, но она не замечала — каждый кусок казался неземным наслаждением. Она повернулась к Леону. Тот сидел на своём лежаке, сгорбившись, и наблюдал за ней. — Леон, иди сюда, — позвала она, махнув рукой. — Садись за стол. Он поднялся неуклюже, по-зомбиному переставляя ноги, и уселся на стул. Грейс пододвинула к нему контейнер с едой. Леон осторожно принюхался, потом взял кусок мяса руками и отправил в рот. Жир и соус текли по его пальцам, капали на стол, на пол. Он весь перепачкался, но, впрочем, чистым он не был и до этого. — Ну, хоть за столом сидишь, — сказала Грейс, не сдерживая улыбку. — Уже хорошо. Он поднял на неё глаза — в них мелькнуло что-то похожее на недоумение. Она поймала себя на мысли: это прогресс. Даже такой, жалкий и смешной. Но прогресс. — Надо тебя отмыть. Идем, — сказала она, вставая. Он послушно поплёлся за ней. В душевой было тесно — кабинка из старого пластика, еле работающий, ржавый кран. Грейс включила подачу и подождала, пока пойдет теплая вода. — Ты… эм… пойдешь первый. Она скользнула взглядом по его фигуре, с головы до ног. Его синяя рубашка была порвана во многих местах и держалась буквально на честном слове. Она вся пропиталась грязью, кровью и ещё бог знает чем. Запах стоял невероятный, но Грейс настолько привыкла к нему, что почти не замечала. — Леон, снимай… одежду, — сказала она, чувствуя, как щёки заливаются краской. Она понимала, что его мысли вряд ли дойдут до такого сложного действия, как раздеться самостоятельно. И надеялась, что он сделает это сам — но нет. Он стоял, как статуя. Выбирать не пришлось. Грейс вздохнула, принимая свою участь, и начала стягивать его одежду. Сначала рубашку — пуговицы не слушались, ткань прилипла к телу, но она справилась. Потом штаны. Леон стоял послушно, не сопротивлялся. Как будто специально хотел, чтобы это делала она. Грейс увидела его тело. Чёрные прожилки тянулись вдоль рук, пересекали грудь, спускались к животу — следы вируса, въевшиеся в кожу. Поверх них лежали шрамы: рваные, грубые, переплетённые с венами в жуткий узор. Когда очередь дошла до нижнего белья, она остановилась, громко выдохнув. — Это… это ты сам, — сказала она, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. Леон замер. Она ткнула пальцем в него, потом в его бельё. Он перевёл взгляд на свои руки, потом на неё — и медленно, неуклюже, но, к ее счастью, начал справляться сам. Она начала намыливать его — водила руками по его спине, плечам, животу, стараясь не смотреть вниз. Шампунь, который она нашла на полке, пах чем-то цветочным — странно контрастировал с кожей, помнящей запах смерти. Пена смешивалась с грязью и стекала на пол чёрными ручьями. Она особенно тщательно оттёрла ему лицо и приступила к волосам. Они прилипли к друг другу, спутались — вымывать их было сложнее всего. И когда они наконец очистились, она увидела их настоящий цвет — пепельно-русый, с живым блеском. А потом Леон, словно играя, зачерпнул воды в ладони и вылил прямо на неё. — Ты чего делаешь?! — она отпрянула, прижимая мокрые пряди ко лбу. От Леона послышалось что-то вроде смеха — хриплого, гортанного. Она была мокрая с головы до ног. — Ну хорошо, хорошо, — она выдохнула, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх. Грейс сняла одежду, оставив нижнее бельё, и забралась в душ к Леону. Кабинка стала тесной вдвойне. Она встала под струю, чувствуя, как тёплая вода стекает по телу, смывая грязь и усталость. А потом, недолго думая, зачерпнула пригоршню воды и плеснула ему прямо в лицо. Леон вздрогнул, заморгал — с ресниц закапало. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с чем-то похожим на обиду. — Вот тебе, — усмехнулась Грейс. — Теперь мы квиты. Он фыркнул, отряхиваясь. И замер, глядя на неё в упор. Что-то происходило у него в голове, и он старался это понять. — А теперь отвернись, — тихо попросила она. Ей пришлось снять остатки одежды, чтобы нормально отмыться. Она действовала быстро — слишком быстро, потому что стыд обжигал щёки, а сердце колотилось где-то в горле. Слава богу, Леон ни разу не повернулся. Он стоял повернутый к стене, как статуя, даже не шелохнувшись. Закончив с мытьём, Грейс вылезла первая, обернулась в полотенце, а затем вытащила и Леона. Он послушно вышел из душевой, и она принялась вытирать его насухо. Потом взяла одежду, которую Шерри любезно принесла, одела их двоих, помогая Леону с футболкой и завязками на штанах. — Ну вот, теперь мы чистые, — она улыбнулась ему. И он улыбнулся в ответ — криво, одними уголками губ, жутковато и трогательно одновременно. Но это была настоящая улыбка. Человеческая. И она могла поклясться, что видела, как черные прожилки стали тускнеть и затягиваться на его лице. Так и начался их первый нормальный день — без бетона под спиной, без запаха смерти, в чистой одежде, с полными желудками и странной, неуклюжей, но зарождающейся надеждой.