Секрет доброго Эбби

Эбби брёл по пустому коридору к кабинету директрисы Грейс, и с каждым шагом тяжёлое предчувствие беды сдавливало его грудь всё сильнее. И только сейчас, в этой тишине, до него дошла простая, но ужасающая мысль: в школе есть камеры видеонаблюдения. Его удар по Алисе наверняка был зафиксирован объективами. Эта мысль парализовала его разум. В его голове начали рождаться самые мрачные сценарии: он представлял, как за дверью кабинета собрались все учителя-убийцы. Они ждут его, чтобы растерзать или, что ещё хуже, съесть заживо, стоит ему лишь переступить порог. Шаги давались всё тяжелее. Эбби начал мысленно прощаться со всеми, кто был ему дорог. "Прости, Лана... Прости, Энгель... Прости, мама." — шептал его внутренний голос, полный отчаяния. Он чувствовал острую вину перед матерью, которая делала для него всё, любила безгранично, а он вот-вот покинет этот мир так рано и бесславной смертью от рук учителей. Но больше всего его сердце кровоточило при мысли о Лане. Странное чувство облегчения смешивалось с горечью: он был рад, что не успел привязаться к ней слишком сильно, и она к нему тоже. Потерю друга пережить тяжело, но возможно; потерять любимого человека — это рана, которая никогда не заживает. "Прости меня, Лана." — думал он, останавливаясь прямо перед массивной дверью кабинета Грейс. — "Если я выживу, то я обязательно..." Он не успел додумать свою мысль до конца. — Входите. — раздался из-за двери голос Грейс. Он звучал непривычно нервно, с едва уловимой дрожью, что лишь усилило тревогу мальчика. Эбби глубоко вздохнул, собирая остатки мужества, и приготовился к худшему. Его рука легла на холодную ручку двери. Он потянул её на себя. Дверь открылась с тихим, протяжным скрипом, напоминающим стон. Сделав неуверенный шаг внутрь, Эбби замер, оглядываясь по сторонам. Кабинет был пуст. Никакой толпы разъярённых учителей-каннибалов. Только сама мисс Грейс, сидящая за своим огромным столом. Облегчение накрыло его горячей волной. Вероятность мгновенной смерти резко упала, хотя и не равнялась нулю — взгляд директрисы говорил о том, что разговор будет непростым. Грейс выглядела крайне напряжённо. Она сидела, сцепив пальцы в замок. Её лицо было бледным, а под глазами залегли тени. Она смотрела на вошедшего Эбби не с гневом, а с какой-то смесью страха, недоумения и надежды. Это напряжение передалось и мальчику: он сжал кулаки, ожидая удара или обвинения, но директриса молчала, просто изучая его взглядом, словно пытаясь разгадать самую сложную загадку в своей жизни. Эбби начал мелко дрожать, и Грейс, заметив это, резким движением указала на стул перед своим столом. — Садись. — бросила она коротко, её голос звучал сухо, но в глазах читалась напряжённая внимательность. Она не сводила с него взгляда, изучая каждое его движение. Эбби глубоко вздохнул, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. С трудом он подошёл к массивному директорскому креслу и опустился на него. Теперь их разделял лишь огромный стол, который казался настоящей баррикадой между ними. Грейс долго молчала, сверля его пронзительным взглядом сквозь монокль, но всё же первой нарушила гнетущую тишину: — Ты ведь понимаешь причину, по которой ты здесь? — спросила она, выжидательно склонив голову набок. Эбби тихо кивнул, опустив глаза в пол. — И какова же по твоему причина? — продолжила допрос директриса. Эбби замялся, нервно почесал затылок и промямлил, запинаясь: — Ну... там, с мисс Циркуль... Я вроде ничего такого не делал, просто шёл... Грейс резко подняла руку, останавливая его поток оправданий. Её брови удивлённо поползли вверх: — Стоп... Ты что-то сделал Циркуль? — переспросила она с искренним недоумением. Она не знала подробностей, так как всё это время была поглощена просмотром записей с камер, где фигурировала Алиса. Эбби отрицательно покачал головой. По сути, он ничего агрессивного не совершал; это учителя сами в панике бежали от него. Лицо Грейс исказилось подозрением. Она быстро повернулась к монитору компьютера, перебирая записи с камер наблюдения. На экране развернулась следующая картина: сначала Алиса сталкивается с Циркуль, спокойно говоря ей "стать добрее", после чего в учительницу буквально врезается маленький Эбби. Циркуль обернулась и, увидев Эбби, в ужасе убежала прочь. Чуть позже та же самая сцена повторилась с Блуми и Тавель: увидев Эбби, все трое грозных учителей-убийц в страхе разбежались. Мозг Грейс просто отключился от этого информационного шока. Она медленно, с неподдельным ужасом повернулась обратно к Эбби. Её руки затряслись, и она судорожно откатилась на колёсном кресле назад. — Ч-ч-что ты такое? — прошептала она дрожащим, срывающимся голосом, её глаза были широко раскрыты от страха. — Г-г-где настоящий Эбигейл? Куда ты его дел?! — с трудом выдавила она, отъезжая ещё дальше, пока спинка кресла не уперлась в стену. Такая реакция поразила Эбби до глубины души, но он быстро собрался с духом. Вскочив со стула, он громко и чётко, насколько позволяло его волнение, заявил: — Я настоящий! Это я, Эбби! — Тогда объясни мне! — закричала Грейс, теряя остатки самообладания и переходя на крик. — Что ты им сделал?! Как ты заставил Алису стать доброй?! Почему от одного твоего вида убежали Блуми, Тавель и даже Циркуль?! Эбби растерялся, не зная, с чего начать. Голос дрожал, но, собрав всю волю в кулак, он рассказал всё по порядку: как за ним гналась обезумевшая Алиса, загнав в тупик; как в отчаянии он нанес удар; как внезапно преображенная Алиса защитила его от Оливера; как они мирно пили чай; и наконец, как при встрече с Циркуль та в ужасе отшатнулась, пробормотала "Не... делай так больше" и побежала. Грейс слушала, затаив дыхание. Её разум отказывался воспринимать услышанное. Как один робкий удар обычного мальчика мог разрушить ад, длившийся годами? Как столько лет страха, крови и безысходности могли рухнуть от простой искры доброты? По её щеке медленно скатилась первая слеза, за ней вторая, и вскоре директриса уже рыдала в голос, сорвавшись с места. — Невозможно! — кричала она, хватаясь за голову. — Ты не мог этого сделать! Всё не могло закончиться так легко! Это просто сон! Когда я проснусь, я снова окажусь в этом аду! Я снова услышу шаги Алисы, выходящей из своей комнаты, или вопли жертв, за которыми гонится Циркуль! Это бред! Эбби замер, оцепенев от увиденного. Он никогда раньше не видел плачущую взрослую женщину, тем более директрису. Паника сменилась жалостью, и инстинктивно он сделал то, что всегда делала его мама, когда ему было плохо или страшно. Он осторожно подошел к рыдающей Грейс и робко обнял её. Не гладил по голове, не шептал утешений — просто крепко обнял, давая ей почувствовать тепло и поддержку. И это сработало. Грейс постепенно успокаивалась, её всхлипывания стихали. Но внутри неё происходило нечто странное. В груди, где годами жил лишь холодный расчет и страх, разгоралось новое, незнакомое чувство... Доброта? Она не могла подобрать слов, но объятия этого маленького мальчика разожгли в ней огонь, способный осветить даже самые темные уголки её души. — Всё, хватит. — тихо произнесла она, и Эбби сразу отстранился, давая ей пространство. Грейс потянулась к коробке с салфетками, вытерла раскрасневшееся лицо и глубоко вздохнула. Затем она подняла взгляд на Эбби и... улыбнулась. Это была не дежурная улыбка директора, а настоящая, теплая, искренняя улыбка. Для Эбби этот момент оказался шокирующее сильнее, чем все предыдущие события дня вместе взятые. — Эбби. — произнесла она уже мягким, бархатистым голосом, наполненным добротой. — Спасибо тебе. Если бы не ты, я бы никогда... никогда не смогла почувствовать себя настолько... доброй? — Она сама удивилась своим словам, но её тело будто отказывалось лгать. Правда вырывалась наружу сама собой. Грейс усмехнулась, стряхивая остатки эмоций, и указала рукой на дверь: — Можешь идти. И знай: если хочешь, можешь сегодня уйти пораньше. Я отпускаю тебя. Затем её выражение лица стало серьезным, хотя в голосе не осталось злобы: — Но помни одно: ни слова никому о том, что ты здесь видел. Это наш секрет. Понял? Эбби быстро закивал и, не теряя ни секунды, поспешил к выходу, чувствуя себя так, будто побывал в другом измерении. Грейс проводила его долгим, задумчивым взглядом, а затем тяжело вздохнула. Она повернулась к монитору на котором, транслировалась кладовка. На экране было видно, как Циркуль сидела на полу, горько плача, пока Блуми и Тавель пытались её успокоить. Уголки губ Грейс дрогнули, и она рассмеялась. — И всё же... доброта творит чудеса. — произнесла она в пустой кабинет. В её голове начал созревать план кардинальных перемен. Теперь, когда у неё есть такой мощный аргумент, как Эбби, заставить учителей перестать убивать учеников станет задачей вполне решаемой. Школа может измениться. Она должна измениться. Подойдя к окну, Грейс смотрела на школьный двор, и её мысли неожиданно перескочили на личное. Она вздохнула, осознав горькую истину: ей уже за сорок, а единственные пары, которые она видела в последнее время, были только по телевизору или в кошмарных сценах школьной жизни. Может быть, пришло время что-то изменить и в собственной судьбе? Улыбка стала чуть более игривой. Она решила рискнуть и пойти на свидание вслепую. А кто лучше знает толк в таких делах, чем её собственная мать? Достав телефон, она набрала знакомый номер. — Алло, мам? Да, это я... У меня к тебе просьба... А что же произошло дальше? Как пройдет первое за долгие годы свидание директрисы Грейс? И как отреагирует класс, увидев Эбби, вернувшегося целым и невредимым из логова льва? Продолжение следует...