Доброта меняет всё

Эбби брёл по коридору в сторону своего класса, находясь в каком-то оцепенении. События сегодняшнего дня не укладывались в голове, ломая все привычные представления о реальности. В этом хаосе его сознание само собой выудило болезненный фрагмент из прошлого, случившийся примерно два года назад. *** Тот день врезался в память особенно ярко. После очередного жестокого розыгрыша и травли со стороны Оливера Эбби заставили мыть класс в наказание. Но виной тому был не его проступок, а чужая злоба: Оливер, этот долбаёбик, планировал облить краской самого Эбби, но промахнулся, забрызгав весь пол. И теперь жертва должна была отмывать чужие ошибки. Эбби стоял на коленях, драя пол щёткой, и горько плакал. Слезы текли ручьем, смешиваясь с липкой, едкой краской на полу. У него не было друзей, которые могли бы заступиться или просто поддержать. Он чувствовал себя абсолютно одиноким в этом огромном, враждебном мире. "Зачем я вообще родился на свет?" — пронеслась в его голове отчаянная мысль. Горькие слезы падали на пестрые пятна краски, создавая грязные разводы. Он пытался вытереть и слезы, и краску тряпкой, но казалось, что сама судьба смеется над ним: ни то, ни другое не стиралось, лишь размазываясь еще сильнее, символизируя его безысходность. В голове зародилась страшная, манящая мысль: "Может... умереть?" Ему казалось, что его никто не любит, никто не поддерживает. А если кто-то и замечал его мучения, то просто проходил мимо, делая вид, что ничего не происходит. Конечно, это было не совсем так: некоторые хотели помочь, но боялись гнева Оливера и его шайки. Но маленький, загнанный в угол Эбби этого не знал. В его искаженном болью восприятии весь мир ненавидел его. Он перевел взгляд на открытое окно третьего этажа. Ветер слегка колыхал шторы. Эбби прикинул в уме, что если выпрыгнуть сейчас и упасть прямо на голову об асфальт внизу, это наверняка убьет его. Исчезнет боль. Исчезнет страх. Исчезнет всё. Он уже начал медленно подниматься с колен, направляясь к роковому окну, но вдруг остановился. Нет, сначала нужно доделать то, что начал. Нужно закончить эту работу, даже если она бессмысленна. И вот, когда он почти закончил, вытирая последние пятна, он услышал шаги за спиной. Кто-то подходил к нему. Эбби зажмурился, вжав голову в плечи, готовясь к новому удару, к насмешке или пинку. Он сжался в комок, ожидая худшего. Но удара не последовало. Вместо боли он вдруг почувствовал тепло. Чьи-то мягкие, родные руки обняли его сзади, заключая в надежный кокон защиты. — Не плачь, сынок. — прозвучал рядом нежный, дрожащий от любви голос его мамы. — Ты всё сделал, а значит, можешь улыбнуться. Она аккуратно повернула его лицо к себе. Её глаза были полны такой искренней заботы, что у Эбби перехватило дыхание. Она улыбалась ему самой мягкой, всепрощающей улыбкой, которая могла развеять любые тучи. — Мама... — прошептал он дрожащим, сорванным голосом и бросился к ней в объятия. Он сжимал её так крепко, словно боялся, что стоит ему ослабить хватку, как она растворится в воздухе, оставив его одного в этом кошмаре. Мама ласково гладила его по спине, затем подняла на руки, словно он всё ещё был маленьким ребенком, и поцеловала в мокрый от слез лоб. — Эбби, ты у меня такой добрый. — сказала она, слегка щипая его за покрасневшую щечку, пытаясь хоть немного развеселить. — Доброта — это слабость... — сухо всхлипнул Эбби, зарываясь лицом в её плечо, повторяя те жестокие слова, которые постоянно твердил ему Оливер. Мама замерла. Она осторожно опустила его на пол, присела на корточки, чтобы смотреть ему прямо в глаза, и её взгляд стал серьезным, но полным тепла. — Эбби, послушай меня внимательно. Доброта — это не слабость. — произнесла она твердо и мягко одновременно. — Добрый человек никогда не позволит себя обижать, но и сам никогда не станет обижать других. Настоящая доброта умеет находить компромисс в любой, даже самой сложной ситуации. Ведь доброта в первую очередь меняет не мир вокруг, а самого человека внутри. С этими словами она взяла его на руки и шагнула к выходу из класса. Эбби лежал на её руках, глядя на её профиль, и чувствовал, как внутри его груди, там, где раньше зияла пустота и холод отчаяния, разгорается теплый, яркий огонь. Это была доброта. Не та, что считалась слабостью, а та, о которой говорила мама — сила, способная противостоять тьме. На его лице медленно, робко расцвела настоящая улыбка. Усталость, накопившаяся за этот тяжелейший день, накрыла его волной. Эбби, чувствуя себя в полной безопасности рядом с мамой, закрыл глаза и уснул, погружаясь в мир спокойных, светлых сновидений, где больше не было ни краски, ни слез, ни страха. *** Эбби остановился коридора, приковав взгляд к своей ладони. И только сейчас, в этой тишине, кусочки пазла наконец сложились в единую картину. Он начал понимать.почему Алиса изменилась, почему Грейс расплакалась и стала мягче, почему на него вдруг обратили внимание те, кто раньше его не замечал, и почему ему предложили дружбу. Ответ был простым и одновременно ошеломляющим. Он... просто стал добрым. В этом мире, где каждую секунду тебе грозит мучительная смерть, где страх правит балом, он смог отыскать внутри себя крошечный, но яркий луч света. И он выпустил его наружу. Как и говорила мама, это добро изменило не сам мир вокруг — стены остались теми же — оно изменило людей. Ну, и демонов заодно. На губах Эбби впервые за два года, с того самого дня, когда мама утешала его после унижения, расцвела настоящая, светлая улыбка. Он смог. Он действительно смог показать то добро, которое дремало в глубине его души. И это добро, подобно вирусу, начало менять всё вокруг. Эбби глубоко выдохнул, чувствуя, как в груди разрастается тёплый, пульсирующий комок. Это было не просто чувство — это была сама суть доброты, бившаяся в такт его сердцу и наполняющая его невероятным счастьем. — Спасибо, мама... — тихо прошептал он в пустоту коридора, крепко сжимая и затем разжимая кулак, словно держа её руку. — За то, что смогла разглядеть во мне то, чего я сам никогда не замечал. Он поднял взгляд вперед, туда, где за поворотом его ждал класс. Страх, годами сковывавший его движения, испарился. Его место заняла надежда. Надежда на то, что с помощью этой силы он сможет изменить сначала своих одноклассников, потом всю школу, весь город, а может быть, однажды и весь этот безумный мир. Он сделал шаг, затем второй, третий... Но вдруг резкий свист рассек воздух. Эбби прижался к холодной стене, и мимо него, едва не сбив с ног, пролетела Зип на полной скорости, оставив за собой лишь вихрь ветра. Эбби облегчённо выдохнул и сполз на пол, прислонившись спиной к стене. "Пожалуй, начну с Ланы." — подумал он, понимая, что изменить сразу весь класс будет слишком сложной задачей для первого раза. Лучше начать с первого друга. Он закрыл глаза и просто лежал так, набираясь сил. Время потеряло значение; прошло несколько секунд или минут — он не знал, но этого хватило, чтобы успокоить сердце и собраться с духом. Когда он открыл глаза и поднялся, чтобы сделать решающий шаг к двери класса, он обернулся и увидел не Зип, а Эдварда. Тот шел, тяжело опираясь о стены, с такой огромной отдышкой, будто пробежал марафон через всю школу, что, учитывая его характер и цель, было вполне вероятно. Эдвард, заметив Эбби, приготовился отпустить какую-нибудь колкость. Но сил даже на это не хватило. Его ноги подкосились, и он рухнул прямо рядом с Эбби на пол, хватая ртом воздух и пытаясь восстановить дыхание. Эбби смотрел на страдающего парня, который еще вчера был одним из его главных мучителей. И вместо страха или злости внутри него вспыхнуло желание помочь. Решив начать проявлять своё новое "я" прямо сейчас, он протянул Эдварду руку. — Тебе помочь? — спросил он неожиданно уверенно и доброжелательно. Эдвард удивился такому повороту. Он медленно поднял на Эбби взгляд, полный недоумения, а затем перевел его на протянутую ладонь. Рука, которая могла бы ударить или оттолкнуть, предлагала поддержку. Эдвард растерянно махнул рукой, отказываясь: — Спасибо, не надо... Я отдохну пожалуй... Он резко закрыл рот собственной ладонью, осознав сказанное. Его глаза расширились от ужаса. "Спасибо"?! Он только что сказал "спасибо"? Да ещё и ЭББИ? Тому самому Эбби, над которым он глумился последние пару лет, которого считал ничтожеством и мишенью для шуток? Это потрясло не только Эдварда, но и самого Эбби. Тишина повисла между ними, наполненная неловкостью и шоком от произошедшего чуда. Эбби медленно убрал руку, слегка почесал затылок и, развернувшись, пробормотал: — Тогда... я пойду в класс. Удачи там... ну, в том, что ты делаешь. Он бросил эту фразу на ходу и быстро зашагал прочь, оставляя Эдварда одного в коридоре. Эдвард проводил его взглядом, чувствуя, как в груди, там, где обычно кипела злость и презрение, нарастает странное, тёплое чувство... доброта? Он не мог подобрать точного слова, но предложение помощи от того, кого он обижал, перевернуло что-то внутри него. Он закрыл лицо рукой, пытаясь осмыслить происходящее, и вдруг его осенило: "Так вот кто изменил Алису." — догадался он, связывая странное поведение Эбби с внезапной трансформацией демонессы. Эдвард тяжело вздохнул, отталкиваясь от пола. Ему нужно было двигаться дальше. Зип улетела, и ему во что бы то ни стало нужно было догнать её, пока не случилось что-то непоправимое. А догонит ли Эдвард Зип? И как отреагирует класс, увидев Эбби, который больше не дрожит от страха, а сияет внутренним светом? Продолжение следует...