Ты не болен, ты просто влюблён

Эбби замер на месте. Он не знал, куда деть глаза: смотреть на Лану было слишком смущающе, смотреть в пол странно, а оглядываться по сторонам глупо. Предательский румянец снова пополз по его лицу, стремительно окрашивая щёки, уши и даже шею в ярко-алый цвет. Казалось, ещё немного, и он начнет светиться в темноте. Лана, не обращая внимания на его растерянность, подошла вплотную. Она внимательно осмотрела его лицо, заглянула в бегающие глаза и, увидев этот нездоровый жар, тут же всполошилась. — Эбби, тебе не стоит ходить по улице больным! — воскликнула она, и в её голосе звучала такая искренняя тревога, что у Эбби ёкнуло сердце. — Ты же можешь заболеть ещё сильнее! Это опасно! Она резко развернулась к столику, где сидела Клэр, и заявила: — Я пойду, провожу Эбби до дома! — Не надо, Лана, я не болею. — честно признался Эбби, быстро мотая головой. Ему очень не хотелось раздувать эту маленькую ложь во спасение в огромный снежный ком проблем. Лана удивлённо моргнула, явно не поверив ему. Она поднесла тыльную сторону ладони к его лбу и тут же отдёрнула руку, словно обожглась. — Как это "не болею"? — возмутилась она, глядя на свою руку, а затем снова на него. — Ты же горячий! У тебя температура! Эбби на секунду замер, понимая, что отпираться бесполезно. Он глубоко вздохнул, собрался с духом и, опустив взгляд в пол, тихо пробормотал правду, пусть и частично: — У-у-у меня просто... никогда не было друзей. Вот я и смущаюсь так сильно... Клэр, услышав это заявление, тихонько хихикнула в кулак, пряча улыбку. Ей было бесконечно мило видеть такую реакцию парня, который ещё утром спас всю школу. Лана же замерла с открытым ртом. Её глаза расширились от изумления. "Никогда не было друзей?" — пронеслось у неё в голове. — "Разве иметь хотя бы пару-тройку друзей — это не норма? Как он жил всё это время?" Её сердце сжалось от жалости и нежности к этому странному, доброму мальчику. Она поднесла руку к подбородку, задумчиво глядя на него, и вдруг её осенило. Блеск в её глазах сменился добром. Не говоря ни слова, она крепко схватила Эбби за руку и повела к их столику у окна. Усадив его на свободное место рядом с собой, она торжественно указала рукой на Клэр, которая сидела напротив с заинтересованным видом. — Это Клэр, моя лучшая подруга! — весело и гордо воскликнула Лана, наконец отпуская его руку. Клэр тепло улыбнулась и первой протянула руку в знак приветствия: — Клэр. — представилась она, и её голос звучал мягко и дружелюбно. Эбби замялся на долю секунды, чувствуя привычную робость, но затем встретился взглядом с Ланой. Её поддерживающий, ободряющий взгляд придал ему сил. Он всё же ответил на рукопожатие. — Эбби. — тихо произнёс он, а затем, набравшись смелости, добавил. — Будем друзьями? — С огромной радостью. — ответила Клэр, крепко пожимая его руку. В её глазах читалась искреннее дружелюбие. Лана наблюдала за этим моментом, и внутри неё зарождалось странное, доселе незнакомое чувство. Она не могла сразу дать ему название. Видя, как Эбби пожимает руку её подруге, как он открывается новому человеку, в ней вспыхнуло что-то острое... Зависть? Нет, не совсем. Скорее, ревнивое желание быть единственной, кто дарит ему рад... — Лана, спасибо тебе. — повернулся к ней Эбби, отпуская руку Клэр. Его лицо озарила самая добрая и искренняя улыбка, которую они когда-либо видели. — Без тебя я бы никогда не смог подружиться ни с Энгелем, ни с Клэр. Сердце Ланы болезненно и сладко ёкнуло. Оно забилось чаще, словно пытаясь вырваться из груди от такой милоты и признательности. Она мягко улыбнулась, пытаясь скрыть предательский румянец, который снова полз по её щекам. Опустив взгляд и поправив выбившуюся прядь волос, она тихо сказала: — Не стоит благодарностей, Эбби. Я просто знала, что вы обязательно поладите. Вы все такие замечательные... Я очень рада, что мы теперь одна большая компания. Она снова подняла на него глаза, и её улыбка стала чуть увереннее, хотя искорки смущения всё ещё плясали в глубине зрачков. — Главное, что теперь ты не один, правда? Эбби широко улыбнулся и энергично кивнул. А Клэр смотрела на эту идиллию с теплой улыбкой, и в её голове уже проносились фантазии о том, как она будет веселиться на их будущей свадьбе, представляя Лану в белом платье, а Эбби... Вдруг взгляд Клэр стал пустым. Она резко отвернулась к окну, делая вид, что любуется прохожими, но на самом деле её сознание переключилось на суровую реальность. "Не стоит грезить о будущем, даже если я сама не уверена, что проживу завтрашний день." — пронеслось у неё в голове мрачной мыслью. Её внимание переключилось на завтрашнюю контрольную по математике. "Если я хоть как-то да напишу её благодаря своим знаниям, то что насчёт них?" — с тревогой подумала она, бросая быстрый взгляд на Эбби и Лану. Они были добрыми, милыми, но явно не обладали таким уровнем интеллекта, как она или Энгель. Шанс их гибели рос как на дрожжах. Клэр нервно сглотнула, пытаясь унять внезапный приступ паники. Обучить их всему за одну ночь она физически не успеет. Значит, нужен другой выход. Нужно подготовить идеальные шпоры. А для этого придётся пробраться в школу, вскрыть кабинет математики и достать варианты заданий. План начал выстраиваться в её голове: проникновение в школу, конечно, есть риск быть пойманной учителями, но ради друзей она была готова на всё. Клэр тихо вздохнула, понимая, что упускает уникальный шанс. Сейчас, когда уроки отменены, а учителя-убийцы в панике прячутся кто где, школа практически беззащитна. Это идеальное время для проникновения. Она ещё раз взглянула на своих друзей, и её лицо озарила тёплая, искренняя улыбка. — Лана, Эбби, мне пора. Была очень рада встрече! — сказала она, энергично махая рукой, и развернулась, чтобы уйти. — Пока-пока! — весело прокричала Лана, маша ей в ответ. Её сердце всё ещё быстро стучало от переполняющих эмоций. — Пока. — произнёс Эбби. Неожиданно уверенно. Настолько, что это удивило всех троих. Но Клэр не подала виду, чтобы Эбби не подумал, будто она всё ещё считает его робким мальчиком. Она лишь ещё раз махнула на прощание и скрылась за дверью. Как только фигура Клэр скрылась за дверью кафе, Лана мгновенно повернулась к Эбби. Её глаза горели восторгом, и она едва не подпрыгнула на месте, схватив парня за локоть. — Эбби! Ты видел?! Ты слышал?! — воскликнула она, тряся его руку. — Ты ответил ей так уверенно! Ты просто молодец! Я так горжусь тобой! Она заглянула ему прямо в лицо, сияя от радости за друга, и её голос стал чуть тише, наполненным нежностью: — Видишь? Друзья придают уверенности. Лана мягко улыбнулась и закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом. И в эту секунду Эбби застыл. Время для него остановилось. Мир вокруг потерял краски, звуки исчезли, и осталась только она. В этот миг Лана казалась ему живым воплощением абсолютного идеала, подлинным шедевром, который природа создала в порыве наивысшего вдохновения. Она была само изящество, застывшая поэзия в движении, чья красота ослепляла своей кристальной искренностью. Её голова была мягко склонена набок, открывая изящную линию шеи, а закрытые веки придавали её лицу выражение божественного умиротворения. В этой безмятежности читалась чистота первозданного снега и согревающая теплота весеннего луча. Её кожа казалась фарфоровой. Черты лица были тонкими и выверенными до совершенства, словно над ними трудился величайший скульптор всех времён, вложивший всю свою душу и любовь в каждый штрих. Рассыпанные по плечам пряди волос обрамляли её лицо, точно драгоценная оправа для редчайшего бриллианта, сверкающего всеми гранями доброты. Она выглядела как символ гармонии, как самая сокровенная мечта, которая наконец обрела форму и сидит рядом с ним в маленькой кофейне. В её облике не было ни единого изъяна. Лишь бесконечное очарование и таинственная глубина, заставляющая сердце Эбби замирать в немом, благоговейном восторге перед этой совершенной эстетикой. Он понял, что готов смотреть на неё вечно, и этого мгновения ему хватило бы на целую жизнь. Но тут Лана открыла глаза. Её взгляд упал на Эбби, и она с испугом заметила, что его лицо приобрело оттенок спелого помидора, а сам он выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. Осознав, что её близость, возможно, снова смутила его до предела, она поспешно отстранилась, чувствуя неловкость. — Ну... может, закажем что-нибудь? — предложила она, стараясь звучать непринужденно, но голос предательски дрогнул. Но ответа не последовало. Эбби вообще не мог мыслить. Внутри у него всё перевернулось, перемешалось в густую кашу из эмоций, и мозг просто отказался обрабатывать внешние сигналы. Он сидел, словно статуя, застывшая в момент высшего экстаза. Лана, видя его состояние, решила не тревожить парня лишний раз. Она тихо подозвала официанта и заказала себе молочный коктейль с клубникой, украшенный взбитыми сливками. Прошло четыре минуты. Лана медленно попивала холодный напиток через трубочку, украдкой поглядывая на Эбби и умиляясь этой его черте — способности так искренне и глубоко реагировать на мир. Прошло ещё шесть минут. Эбби всё ещё стоял на том же месте, не шелохнувшись. Теперь это начало всерьез тревожить Лану: "А вдруг ему стало плохо? Вдруг это тепловой удар?" — мелькнула пугающая мысль. Но, соблюдая его личные границы и боясь нарушить его внутреннее равновесие резким движением, она продолжала ждать. Наконец, спустя ещё десять минут молчания, терпение Ланы лопнуло. Она робко протянула руку и коснулась его плеча, тихо позвав: — Эбби? С тобой всё хорошо? Ты меня слышишь? В её голосе звучала настоящая тревога. Она уже начала думать, что он солгал про отсутствие болезни, чтобы не беспокоить её, и сейчас ему действительно плохо. Прикосновение стало для Эбби якорем, который вернул его из глубин сознания обратно в реальность. Он моргнул, и первым, что он почувствовал, было тепло её руки. Это тепло струилось по его телу непрерывным потоком. Эбби ощущал каждое мимолетное движение её пальцев сквозь ткань рубашки. Ладонь Ланы казалась ему единственной тёплой точкой во всей вселенной, неким оберегом, который удерживал его душу на месте, не давая ей улететь в облака от переизбытка чувств. Это прикосновение было настолько мягким и одновременно властным в своей заботе, что колени Эбби предательски ослабели. Ему хотелось буквально раствориться в этом ощущении, довериться этой руке целиком и никогда больше не выходить из зоны её тепла. — Я-я... я в... в порядке. — с огромным трудом выдавил он из себя, его голос звучал хрипло и прерывисто. Лана с недоверием посмотрела на него. Она прекрасно понимала, что он далеко "не в порядке", но... почему она чувствовала, что причина этого состояния — она сама? И самое странное: почему эта мысль вызывала у неё такое сладкое, щемящее чувство радости? Она медленно отстранила руку, ощущая, как в животе начинают порхать тысячи бабочек, устраивая настоящий карнавал. — Эбби... — вдруг начала она, собираясь задать самый важный вопрос, который вертелся у неё на языке — Ты не... Но договорить ей не дали. Резкий, пронзительный звонок телефона разрезал тишину столика. Эбби вздрогнул, полез в карман и, увидев на экране имя "Мама", быстро ответил: — Я на секунду! — бросил он и, не дожидаясь реакции, вскочил и почти выбежал на улицу. Пока он бежал к выходу, его движения были скованными и неуклюжими. Он пытался бежать ровно, не падая, но внутри его доброго тельца бушевал такой ураган, что удержать равновесие было невероятно сложно. Сердце бешено стучало, а мысли скакали, как обезумевшие зайцы. Лана проводила его взглядом до самой двери и тихо вздохнула, ощутив внезапную, острую пустоту внутри от того, что он ушёл. — И почему моё сердце стучит так громко?.. — прошептала она сама себе, прижимая ладонь к груди. — Может, вы влюблены? — раздался спокойный, будничный голос рядом. Лана подпрыгнула на стуле. Рядом стоял официант, который протирал соседнее окно тряпкой. Он смотрел на неё с профессиональным равнодушием человека, видевшего всё. Девушка мгновенно вспыхнула ярко-красным цветом. Она резко вспомнила все долгие разговоры с Клэр о любви, о симптомах, о том, как это чувствует человек. И пазл сложился. Бабочки в животе, стук сердца, желание быть рядом, радость от его успеха, пустота при его уходе... Это было оно. То самое чувство, к которому стремятся все люди на земле, о котором пишут книги и снимают фильмы. Она влюбилась в Эбби... Продолжение следует...