Доброта закрыла, любовь открыла

Эбби не мог найти себе места. В его сознании, разогретом ожиданием и фантазиями, вырисовывались самые разные образы того, во что могла переодеться Лана. От безобидной школьной формы до невероятно откровенных нарядов, которые, впрочем, существовали только в его смущенном воображении и показывали бы почти всё. Он нервно постукивал ногой по полу, и каждый удар отдавался эхом в его голове, порождая новые картинки: вот она в шелковом халате, вот в коротком платье... И вдруг он услышал шаги на лестнице. Легкие, уверенные. Каждый её шаг отзывался в его сознании новым, всё более ярким образом того, как она может к нему выйти. — Ну как я тебе? — голос Ланы прозвучал неожиданно близко, вырывая его из потока мыслей. Она стояла прямо перед ним, чуть склонившись вперед. Одной рукой она придерживала прядь волос, убирая её с лица, чтобы ничто не мешало ему смотреть ей в глаза. Эбби поднял взгляд и буквально не знал, куда их деть. Из-за того, что Лана наклонилась так низко, её грудь — не слишком большая, но и не маленькая, идеальной формы — оказалась практически на уровне его лица. Расстояние было настолько минимальным, что он чувствовал тепло её тела и запах духов. Кровь стыла в жилах от этого зрелища, а затем приливала к лицу с такой силой, что голова закружилась. Сама Лана была одета в серое платье-свитер. Оно было облегающим, с длинными рукавами и высоким воротом. Наряд был скромным, не показывал ничего лишнего, не было ни глубокого декольте, ни открытых ног. Но именно эта ткань, плотно облегая её фигуру, подчеркивала каждый изгиб её тела, каждую линию талии и бедер настолько искусно, что у Эбби от одного этого вида кружилась голова сильнее, чем от любого откровенного белья. Это была красота в своей самой домашней и потому такой притягательной форме. — Я... ты... — лепетал Эбби, совершенно не способный связать и двух слов. Он толком даже не рассмотрел одежду из-за её позы, которая для его неопытного сознания казалась вызывающе-соблазнительной. Он тяжело вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Внутри него кипела борьба между смущением и желанием сказать что-то правильное. Собрав последние остатки храбрости и приправив их всей безграничной добротой, что переполняла его душу, он наконец произнес, глядя ей прямо в глаза, стараясь фокусироваться строго выше подбородка: — Ты сногсшибательна. Голос его дрожал, но в тоне звучала абсолютная, непоколебимая уверенность. Лана тихо хихикнула, и её щеки покрылись легким, милым румянцем от этих слов. Она взглянула на его лицо и вдруг застыла. В его глазах, где раньше читались лишь доброта, нежность и любовь, появилось нечто новое. Что-то темное, глубокое и первобытное. Она еще не могла дать этому чувству название, но инстинктивно поняла, что если она сейчас же не отойдет от него, он точно сделает что-то такое, чего она пока не могла полностью осознать, но это изменит всё между ними навсегда. Этот взгляд пугал и одновременно манил её с невероятной силой. Но тут вдруг сердце Ланы забилось быстрее, заглушая голос разума. Её охватило непреодолимое желание просто обнять его и проявить свою любовь физически. Не видя в этом ничего плохого, игнорируя предупреждающий сигнал интуиции и взгляд Эбби, она поддалась порыву. Лана сделала шаг вперед и крепко обняла его. Но поскольку движение было совершено на пике эмоций, без расчета, произошло то, чего никто не планировал. Лицо Эбби полностью оказалось погруженным в её мягкую, теплую грудь, утопая в вязаной ткани свитера. Мир для Эбби превратился в мягкое, пахнущее добром облако. Лана же, осознав, куда именно уткнулся её парень, замерла на месте. Её лицо вспыхнуло таким ярко-красным цветом, что могло соперничать с пожаром. Она стояла, обнимая его голову, прижавшуюся к ней, и сама не знала, то ли оттолкнуть его, то ли, наоборот, прижать еще сильнее. Но смущение взяло верх. Не выдержав напряжения, Лана быстро отстранилась от Эбби, сделав резкий шаг назад, затем еще один, пока расстояние между ними не составило около пяти шагов. Она тяжело дышала, глядя на него слегка помутившимся, растерянным взглядом, пытаясь восстановить нормальный ритм сердца. Эбби же в этот момент, движимый своим бешено колотящимся сердцем и настойчивыми подсказками Добрoты, больше не мог сидеть на месте. Он медленно поднялся со стула и начал уверенно идти к Лане. В его глазах горела одна единственная, четкая цель: сделать ей приятно и уничтожить зло внутри себя через акт любви, как советовало Добро. Лана, видя, что Эбби странно притих, а его походка стала какой-то слишком уверенной, почувствовала легкую тревогу. Инстинкт самосохранения заставил её сделать шаг назад, но Эбби уже был перед ней, сократив дистанцию до минимума. — Эб... — хотела было позвать она его, но Эбби сделал то, чего никто не ожидал. Он просто резко присел на корточки, опустив глаза в пол. Лана моргнула, совершенно не понимая, что с ним случилось. Заботливость мгновенно пересилила страх. Она тоже присела перед ним, заглядывая ему в лицо: — Эбби, что с тобой? Тебе плохо? Почему ты такой странный? Эбби поднял взгляд. И если бы Лана не надела короткие шорты под платье, ему бы предстало зрелище, от которого он только что с огромным трудом сдерживался. В этом случае он точно бы прогнулся, потерял рассудок и накинулся на неё без раздумий. Но, к счастью, этого не произошло. Эбби, собрав всю волю в кулак, поднял взгляд выше, к лицу Ланы, и произнес дрожащим голосом: — Лана, ты... — он замолчал, делая глубокую паузу, а потом добавил чуть тише, с мольбой в голосе: — ...слишком красивая, и я не знаю, куда себя деть. Лана покрылась сильным румянцем. Как и Эбби, она не знала, куда деваться от такого прямого признания. И тут вдруг внутри неё заговорила её собственная Доброта. Голос был мягким, но тревожным: "Ланочка, дорогая, я знаю, что ты растеряна. Но пока что давай повременим с тем чувством, которое сейчас разгорается внутри тебя. У вас всё ещё впереди. Видишь, он присел и смог сдержать свой напор? Так и ты сдержи его..." Но Лана, охваченная порывом нежности и желанием поддержать его, не слушала предостережений. Она начала медленно тянуться к Эбби. Её Доброта внутри завопила от ужаса, понимая, к чему это клонит: "Нет, Лана, не сейчас! Не делай того, на что его подтолкнуло его Добро! Это слишком рано!' Но Лану было не остановить. С каждым мгновением она приближалась к Эбби, который, видя это, замер в оцепенении, не понимая, что сейчас произойдет. Его сердце было готово выпрыгнуть из груди. И... Лана нежно поцеловала Эбби в лоб. После этого она отстранилась, тихо хихикнула и сказала, глядя на него глазами, полными любви и страсти, которая пока была усмирена её собственной добротой и разумом: — Я и не знала, что настолько красива в твоих глазах. — Она нежно улыбнулась и помогла ему подняться на ноги. — Я хотела спросить у тебя кое-что... Ты ведь тоже слышишь своё Добро? Эбби кивнул, не в силах обмануть её, глядя в такие искренние глаза. Лана чуть помолчала, выбирая слова, а потом спросила напрямую: — Моё Добро сказало, что твоё Добро на что-то тебя подтолкнуло. На что именно оно тебя подтолкнуло, Эбби? Если это что-то, что тебе не по силам сделать одному, то я готова помочь тебе. Она пылала желанием поддержать его, не подозревая истинной природы этой "помощи". Эбби не знал, что ответить. С одной стороны, он физически не мог лгать, глядя на свою любимую. С другой... Ему что, серьёзно нужно сейчас сказать ей, что его ДОБРО подталкивало его заняться с ней сексом прямо здесь, в прихожей? Он опустил взгляд, понимая, что если они останутся здесь хотя бы на секунду дольше, случится нечто неотвратимое. С трудом преодолевая косноязычие, он указал дрожащей рукой на дверь: — П-п-пойдем на улицу... — начал он запинаясь, и продолжил уже тверже. — Я всё расскажу по пути. Только произнеся это, он осознал, на что себя подписал. Теперь отступать было некуда. Лана внимательно посмотрела на него, улыбнулась улыбкой, от которой таял лёд, и первой направилась к двери. Эбби пошел за ней следом, теперь уже в полной мере разглядывая её прекрасную одежду, её фигуру, каждый её шаг. На полпути к выходу Эбби внезапно остановился. Лана обернулась, не понимая причины остановки, но затем увидела его взгляд. Эбби смотрел на неё прямо, и в этом взгляде плескалось столько добра, искренности и скрытой, кипящей страсти, которую он с трудом сдерживал под напором своего Добра. — Лана. — начал он тихо и взял её за руки в свои, нежно сжимая их в своих ладонях, боясь ненароком причинить ей боль. — Тогда, внутри, я был не прав. Я не смог подобрать нужных слов. Ты... Он замолчал на секунду, собираясь с духом. Эбби глубоко вздохнул, и слова потекли из него ручьем: сначала робко, потом всё быстрее и увереннее, словно он боялся, что если остановится, то мужество покинет его навсегда: — Ты прекрасная... красивая... очаровательная... милая... нежная... лучезарная... ослепительная... восхитительная... привлекательная... обворожительная... изящная... грациозная... сияющая... утончённая... безупречная... совершенная... ошеломляющая... пленительная... чарующая... манящая... ласковая... добрая... светлая... лёгкая, словно утренний ветер... как первый снег... как солнечный луч... как летний дождь... Он на секунду запнулся, понимая, что начал сбиваться на поэтические сравнения, но остановиться уже не мог, поток комплиментов был неудержим: — ...божественная... фантастическая... великолепная... изумительная... потрясающая... единственная... неповторимая... невероятная... и... и... и самая лучшая девушка на свете! Он выдохнул, словно только что пробежал марафон. Его лицо пылало малиновым румянцем, а глаза, смущённо опущенные в пол, тут же взлетели вверх, проверяя её реакцию. Лана слушала, затаив дыхание, боясь проронить хоть слово. Её щёки тоже горели огнем, но уголки губ предательски ползли вверх, пока она не расплылась в широкой, счастливой улыбке, которая осветила весь коридор. — Ты что, заранее заучил этот список? — тихо спросила она, с трудом сдерживая порыв расцеловать его в каждую букву этого монолога. — Н-нет... — пробормотал Эбби, чувствуя, что вот-вот задохнётся от смущения. — Просто... когда я смотрю на тебя, эти слова сами приходят в голову. Лана мягко высвободила одну руку и легонько, игриво стукнула его кулачком в плечо: — Пойдём уже, а то так и до вечера из дома не выйдем. В её голосе звенела такая нежность, что Эбби на секунду забыл, как дышать. Она потянула его к входной двери. Но, к удивлению Ланы, ручка не повернулась. Дверь была закрыта на замок. — Странно. — пробормотала она. — Я вроде бы оставляла её открытой, когда впускала тебя... Эбби же изо всех сил старался всем своим видом показать, что это точно не его вина. А виновата во всём его Доброта, что, впрочем, было чистой правдой. Наконец, щелчок замка, и дверь распахнулась. Они вышли на улицу и тёплый утренний свет окутал их, словно благословляя на этот день, полный новых открытий, бесконечного смущения и, конечно же, добра. А что же случилось дальше на прогулке? Смог ли Эбби, краснея и заикаясь, рассказать Лане кхм-кхм, на которое его толкало Добро? И как отреагирует Лана, узнав истинную причину его странного поведения? Продолжение следует...