Добрая встреча ученика и учителя

Пока Эбби и Лана наслаждались самой доброй, теплой и нежной ночью в своей жизни, окутанные тишиной и взаимным притяжением, Дэниел Парк мчался на всех скоростях к дому своего учителя. Он не сидел за рулем дорогого автомобиля, да и пешком тоже не шел. Он летел на старом, немного помятом велосипеде. Но этот велосипед был особенным: он несся быстрее любого спортивного болида, рассекая воздух со свистом. Машина просто не могла угнаться за ним благодаря чудовищной силе ног Дэниела и конструкции самого байка, который был усилен так, чтобы выдерживать его титаническую мощь, не разваливаясь на части от каждого педалирования. Этот велосипед был бесценным подарком от его лучшего друга, Чжэ Ёля, единственного человека, кто понимал его без слов. — Спасибо, Чжэ Ёль! — крикнул Дэниел с широкой улыбкой, чувствуя ветер в лицо и еще сильнее надавливая на педали. Скорость росла с каждой секундой. Попутно он достал телефон и на ходу отправил сообщение Гану: "Хён, я скоро приеду к вам." Ган прочитал сообщение, но не удосужился ответить. Это ничего не значило и означало всё одновременно: Ган редко отвечал на сообщения, для него действия говорили громче любых букв. "Почему у меня такое мерзкое предчувствие, что сегодня случится что-то плохое и серьезное одновременно?" — пронеслось у Дэниела в голове, когда он пролетал мимо очередного фонарного столба. Но он тут же махнул рукой на эту тревогу, списав её на усталость, и лишь ускорился. Ветер яростно колыхал его темные волосы, трепал одежду, но Дэниел не замерзал, несмотря на то, что был одет лишь в легкую футболку. Его тело было идеальным. Холод просто не смел касаться его кожи. Спустя десять минут бешеной гонки Дэниел прибыл к месту назначения. Перед ним возвышалась огромная, мрачная вилла Гана, спрятанная в глубине густого леса. Массивные ворота, как и следовало ожидать, были закрыты. Никакого автоматического открытия для гостей здесь не предусматривалось, они были созданы только для Гана. Дэниел вздохнул, ловко затормозил, припарковал свой верный велосипед у входа и, не раздумывая ни секунды, сделал мощный разбег. Одним легким, грациозным прыжком он перелетел через высоченные ворота, приземлившись внутри территории бесшумно, как кошка. Он присвистнул, оглядываясь вокруг. Интерьер внутреннего двора и сам фасад дома поражали вкусом и дороговизной. "Хён определенно умеет тратить деньги." — с уважением подумал Дэниел и направился к главному входу. Но именно в этот момент, когда его рука уже тянулась к дверной ручке, сзади раздался рев мотора. Ворота открылись и Ган заехал на свою территорию. Дэниел обернулся, готовясь встретить своего учителя с приветственной улыбкой. Но вместо рукопожатия или кивка он увидел размытое движение. Кулак Гана, сжатый в стальную глыбу, летел прямо в его лицо на невероятной скорости, способной пробить бетонную стену. Инстинкты сработали раньше сознания. Дэниел резко отпрыгнул в сторону, уклоняясь от удара буквально в последнюю долю секунды. Воздух там, где только что была его голова, свистнул от рассеченного кулака. Дэниел едва успел восстановить равновесие после прыжка, приземлившись на одно колено. Сердце бешено колотилось, а в воздухе все еще отчетливо пахло жженой резиной от резко затормозивших шин суперкара. — Эй, хён! За что ты так со мной сразу с порога?! — возмущенно крикнул Дэниел, выпрямляясь, тяжело дыша и потирая плечо, хотя удар его и не задел. — Я же только приехал! Ган медленно поправил свой костюм и холодно произнес, глядя на ученика: — Мы слишком давно не дрались, Дэниел. Ты расслабился. Дэниел издал короткий, нервный смешок. Против логики Гана не существовало аргументов. Если этот человек хотел драки, считай, она уже началась. Понимая, что разговорами здесь не поможешь, а оправдания лишь разозлят учителя еще больше, Дэниел вздохнул сосредоточился и послушно принял боевую стойку. Каждая мышца его идеального тела напряглась, вены вздулись, взгляд стал острым и внимательным. Он был готов к любому выпаду. Ган хищно улыбнулся, обнажив зубы. Одним резким, мощным движением плеч он буквально разорвал в клочья свой дорогой костюм. Ткань с треском лопнула по швам. Он скинул остатки одежды на землю, оголив торс, покрытый множеством шрамов. Он уже собирался рвануть вперед для сокрушительной атаки, чтобы проверить прочность ученика, как Дэниел резко поднял руку, останавливая его жестом. — Стой, хён! — быстро воскликнул Дэниел, указывая пальцем в сторону роскошного фасада виллы с панорамными окнами. — Давай только не здесь! Мы же разнесем тут всё к чертям! Ган на секунду замер. Он окинул критическим взглядом свои панорамные окна, дорогую отделку колонн, затем снова посмотрел на ученика. На его суровом лице мелькнула едва заметная тень одобрения. — Резонно. — коротко бросил Ган своим низким голосом. Он опустил руки и кивком головы указал в сторону темнеющей, густой чащи леса, которая плотным кольцом окружала территорию виллы. Там, среди вековых деревьев, можно было драться сколько угодно, не боясь разрушить что-то ценное. Не говоря больше ни слова, Ган развернулся и уверенным шагом направился прямиком к деревьям. Дэниел двинулся следом, понимая, что в этой глуши их некому будет остановить, и никто не услышит их криков. Как только они ступили под густую крону деревьев, где свет вечернего солнца едва пробивался сквозь ветви, создавая зловещие тени, Ган резко обернулся. Атмосфера мгновенно накалилась до предела. Первый сокрушительный удар не заставил себя ждать. Ган исчез с места и появился прямо перед Дэниелом, нанеся мощный удар. Удар пришелся ровно в грудь Дэниеля с такой силой, что земля под ними дрогнула. Но Дэниел даже не сдвинулся с места. Его ноги вросли в почву, словно корни дерева. Он принял удар, поглощая весь урон своим напряженным прессом, и сразу же перешел в контратаку. Его руки, сжатые в твердые как камень кулаки, были отведены чуть назад, аккумулируя силу. — А вы стали сильнее, хён. — бросил Дэниел с уважительной усмешкой, признавая мощь учителя. И в ту же секунду он нанес правой рукой стремительный, хлесткий удар прямо в солнечное сплетение Гана. Удар был настолько точным и мощным, что даже Ган не устоял. Его отбросило назад на несколько метров, и он с трудом затормозил, вспахивая ногами землю, прежде чем остановиться. "Так вот в чем разница." — пронеслось в голове у Гана. Он смотрел на своего ученика, и в его сознании столкнулись два ощущения. Проведённое время с Грейс приносило ему странное, приятное удовольствие, смешанное с нежностью. Удары же Дэниела приносили ему боль и наслаждение от битвы. "Что же из этого лучше?" — размышлял он, и на его лице медленно расползлась демоническая, хищная ухмылка. — "Почему бы не наслаждаться всем сразу?!" Он представил идеальную картину: после проведенного времени с Грейс, наполненного любовью и страстью, он придет сюда, чтобы выбить дух из своего ученика. Контраст ощущений делал эту мысль невероятно притягательной. — Нападай! — взревел Ган, входя в состояние боевого азарта. Теперь он понимал, чего ему не хватало всю жизнь: не просто силы, а любви, которая питает эту силу. И теперь эта любовь у него есть, она принадлежит ему, и никуда не сбежит. Эта уверенность делала его непобедимым. Дэниелу не нужно было повторять дважды. Он сорвался с места, нанося серию быстрых ударов тыльной стороны ладони: первый — по щеке Гана, второй — по плечу другой рукой. Ган даже не пытался уворачиваться. Всю свою жизнь он принимал удары, считая, что именно так можно прочувствовать битву в полной мере, ощутить каждый нюанс столкновения. Проще говоря, в глубине души он был мазохистом, находившим наслаждение в боли. Но эта особенность принесла свои плоды: тело Гана стало невероятно крепким, закаленным тысячами ударов. Пробить такую защиту обычными приемами было почти невозможно. — Слабо. — бросил Ган с презрительной ухмылкой. В следующее мгновение он перехватил руку Дэниела, используя технику айкидо. Одним плавным движением он развернул ученика так, что тот оказался вниз головой, его лицо почти касалось земли, а ноги были запрокинуты вверх, рядом с лицом Гана. Не давая Дэниелу времени опомниться, Ган с силой ударил его по спине, отправляя в полет. Тело Дэниела пробило ствол векового дерева, сломав его пополам, и пролетело добрые пятнадцать метров, прежде чем приземлиться на ноги. Он тяжело откашлялся, сплевывая кровь. "Хён изменился." — подумал Дэниел, оценивая перемены в учителе. Тот стал гораздо сильнее и быстрее. — "Что сделало его таким сильным за такой короткий срок?" И тут его осенило, словно молнией: "Неужели из-за Грейс? Неужели любовь дала ему такую силу?" Дэниел сразу понял, что если он продолжит поддаваться, битва с учителем превратится в его жестокое избиение. Пора браться за дело всерьез. Никаких поблажек. Дэниел глубоко вздохнул, собирая силы, и на огромной скорости сократил дистанцию. Он нанес мощный удар ногой, который пришелся Гану прямо в лицо. Ган лишь рассмеялся от боли и тут же ответил ударом кулака в живот. Но Дэниел успел напрячь мышцы пресса, превратив их в стальную броню. Он сдержал удар и немедленно перешел в контратаку, нанеся серию еще более сильных ударом. Теперь они обменивались ударами с бешеной скоростью, не нанося друг другу критического урона. Лес вокруг них дрожал от мощи их столкновений. Так продолжалось до тех пор, пока Ган не решил стать по-настоящему серьезным. Его движения стали тяжелее, точнее, смертоноснее. И тут Дэниел начал испытывать трудности. Блок за блоком, удар за ударом — защита ученика трещала по швам. В конце концов, Дэниел, кашляя кровью, упал на одно колено перед Ганом. Учитель смотрел на него со смешанными эмоциями: радостью за хорошую, честную битву и легким разочарованием в том, что она не продлилась всю ночь, что ученик так быстро выдохся. — Вставай! — приказал Ган властным голосом, не допускающим возражений. Но тут он заметил, что Дэниел усмехнулся. Кровь стекала по его подбородку, но в глазах горел опасный огонь. — Хён, может, хватит? — предупредил Дэниел, поднимаясь. — Вам не понравится то, что будет дальше. Эти слова лишь разожгли еще больший азарт внутри Гана. Он сжал кулак, собираясь прибить ученика за такую дерзость, но Дэниел исчез с места. Мгновение спустя он оказался за спиной Гана, нанося быстрый удар в позвоночник. Ган развернулся, чтобы атаковать, но тут же получил сокрушительный удар ногой по шее, который вбил его голову в землю. Ган отпрыгнул назад, освобождая пространство для маневра, но Дэниел уже летел на него, занося кулак для добивающего удара. Ган усмехнулся и принял стойку, поглощая энергию удара. За первым последовало множество других: град ударов обрушился на него, но он стоял непоколебимо, как скала посреди шторма. Затем Ган сам нанес ответный мощный удар. Но Дэниел использовал руку Гана как опору, закрутился на месте, набирая инерцию, и нанес вращающийся удар ногой, который отбросил Гана далеко-далеко, ломая деревья на его пути. Ган с удовольствием наблюдал за тем, как Дэниел готовит сильную атаку. Воздух вокруг ученика начал вибрировать. Дэниел высоко подпрыгнул в воздух, начиная вращаться. В голове Гана сразу пронеслась догадка о стиле и ударе, который он хотел применить. Это была техника высшего пилотажа. Тхэквондо: Удар на 1440 градусов. Вращающаяся нога Дэниела, словно лезвие гильотины, пришлась ровно в грудь Гана. Удар был такой силы, что Ган выплюнул фонтан крови. Его отбросило назад, и теперь уже он стоял на одном колене перед Дэниелом, который смотрел на поверженного учителя с легкой одышкой, но с победным блеском в глазах. — Думаю, на этом можно закончить. — сказал Дэниел, разворачиваясь, чтобы уйти. Он считал битву выигранной. Но не успел он сделать и шага, как атмосфера в лесу стала невероятно тяжелой. Давление воздуха возросло многократно, птицы замолкли, ветер стих. По телу Дэниеля пошли мурашки. Он с тревогой обернулся и увидел, что Ган медленно поднимается на ноги. Его глаза горели безумным желанием продолжить бой. Кажется, кто-то действительно вывел его из себя. Или, наоборот, привел в экстаз. "Ой-ой." — подумал Дэниел, чувствуя холодок по спине. Он понял, что всё до этого момента можно было назвать просто разминкой, легкой прогулкой. Настоящий бой только начинался. Но кто же победит? Ган, в котором зародилось добро благодаря Грейс и который горит желанием обладать ею? Или же Дэниел с его идеальным телом и еще не примененными козырями, которые он берег для самого конца? Продолжение следует...