Самая добрая ночь в их жизни

Эбби подошел к двери ванной и с большим трудом открыл её. И тут же замер, словно пораженный молнией. Внутри стояла Лана. Она была облачена лишь в большое белое полотенце, которое укутывало её фигуру, но сделано это было так небрежно и в то же время искусно, что подчеркивало каждый изгиб её прекрасного тела. Влажные волосы спадали на плечи, кожа розовела от пара, а капли воды блестели на ключицах. "Боже мой..." — пронеслось в голове у Эбби. Желание наброситься на неё, которое он так старательно подавлял, вспыхнуло с новой, ослепительной силой, обжигая его изнутри огнем страсти. Лана, казалось, хотела что-то спросить, но Эбби опередил её. Слова вырвались сами, неконтролируемые: — Ты... такая... — он замолчал, понимая, что если продолжит эту фразу, то случится катастрофа. Но его рот, похоже, жил своей собственной жизнью, игнорируя сигналы мозга о торможении. — ...сексуальная. Лана мгновенно вспыхнула ярко-красным румянцем, который покрыл всё её лицо и даже шею. Она сильнее натянула полотенце на грудь, пытаясь закрыться. Но это движение лишь ухудшило ситуацию для перегретого мозга Эбби: ткань облегла фигуру ещё плотнее, сделав её пропорции еще более очевидными и соблазнительными. Не выдерживая этого накала, чувствуя, что самоконтроль вот-вот лопнет, Эбби сделал резкий шаг назад, захлопывая дверь прямо перед своим носом. — Прости, Лана! — выпалил он сквозь закрытую дверь, задыхаясь. — Я пока не готов смотреть на тебя в таком образе, иначе я... Он запнулся, глотая воздух, и прошептал уже тише, но так, чтобы она услышала правду: — ...накинусь на тебя. С этими словами он развернулся и быстрым, почти беговым шагом направился к кровати. Он буквально прыгнул на матрас, нырнул под одеяло с головой, надеясь стряхнуть этот навязчивый, сладкий образ, охладить пылающий разум. Но нет. Глубоко внутри он понял, что он не будет забывать этот образ. Он слишком прекрасен, слишком свят для того, чтобы просто стирать его из памяти. Он запомнит его на всю жизнь, сохранит в самом укромном уголке сердца и будет дополнять новыми деталями по мере того, как они будут проводить время вместе, строя свою общую историю. Спустя несколько минут дверь ванной снова открылась. Вышла уже одетая Лана. Она тоже быстро прятала своё смущение, стараясь выглядеть спокойно. Заметив Эбби под одеялом она решила присоединиться к нему и с легким смешком прыгнула на кровать. Но она не рассчитала траекторию и приземлилась прямо на него. Эбби оказался зажатым снизу, а Лана — сверху. Её мягкие волосы щекотали его лицо, запах шампуня кружил голову, а само лицо Ланы было так близко, что их дыхания смешались. Эбби посмотрел в её глаза, увидел в них растерянность и тот же огонь, что горел в нём. Не в силах больше сопротивляться зову сердца, он медленно потянулся вперед, взял её голову своими ладонями и заключил её губы в свои. Он целовал её, выражая всё своё добро, всю накопленную привязанность, всю любовь, которая копилась в нем. Ему было плевать на всё остальное. Он хотел этого. Он любил её. И он сделает всё, что в его силах, чтобы ей было приятно, чтобы она почувствовала себя самой желанной девушкой во вселенной. Лана не ожидала такого. Она замерла, широко раскрыв глаза. Она просто не могла ничего делать, её мозг отказывался обрабатывать информацию. Она не отвечала на поцелуй не потому, что не хотела, а просто потому, что не знала, что делать в такой ситуации, как дышать, куда деть руки. Она была в полном ступоре от счастья и шока. Прошло десять секунд — вечность для двух влюбленных сердец. Эбби наконец отпрянул от неё, тяжело дыша, жадно набирая воздух в легкие. И тут он увидел её реакцию. Лана сидела неподвижно, словно статуя, глядя на него огромными глазами, не зная, как реагировать. Страх холодным комом сжал желудок Эбби. Он сразу отпустил её голову, отстранился дальше к краю кровати, давая ей пространство. — Лана... скажи, если тебе неприятно, я отойду. — тихо произнес он, готовый принять любой удар, лишь бы не причинить ей боль. — Я не хотел тебя пугать. Лана наконец-то пришла в себя. Воздух со свистом вырвался из её легких. Её лицо стало красным и горячим, как раскаленный металл. Она села чуть поодаль от него, поджимая ноги, и, глядя в постель, прошептала: — Мне... мне не неприятно. Она сделала паузу, собираясь с духом, и призналась, краснея еще сильнее, если это было вообще возможно: — Наоборот... мне понравилось. Эбби почувствовал, как огромный камень свалился с его души. Его лицо озарила улыбка облегчения и счастья. Он не причинил ей неудобства, не оттолкнул. Наоборот, он доставил ей удовольствие, радость. А значит... ... можно продолжать. Не давая моменту угаснуть, Эбби подался вперед, мягко, но уверенно поваливая её назад. Теперь уже он был сверху, нависая над ней. Её серые волосы рассыпались по подушке веером, обрамляя лицо, которое освещалось мягким, теплым светом прикроватной лампы. В этом полумраке она казалась неземной: прекрасной, милой и родной. Он приблизился так быстро, что Лана даже не успела вскрикнуть от неожиданности, как их губы снова сцепились в поцелуе. Но на этот раз всё было иначе. Лана перестала ступорить; инстинкты взяли верх. Она ответила ему, её руки потянулись к его голове, пальцы запутались в его волосах, притягивая его ближе. Эбби тоже не стоял в стороне. Его руки обвили её спину, прижимая её к себе с такой силой, будто он боялся, что она растворится в воздухе. Они прижались так сильно и близко, что граница между их телами стерлась. Он мог ощутить всё тепло, всю мягкость её фигуры во всей красе, каждый изгиб, каждое дыхание. Поцелуй становился всё страстнее и глубже. Хоть они оба были воплощениями добра в этом мире, кто сказал, что добро не может быть чувственным, горячим и пошлым в лучшем смысле этого слова? Любовь — это тоже форма высшего добра, и она требовала выхода. Руки Эбби скользнули ниже, к её талии. Он крепко держал её, чувствуя, как дрожат её мышцы под его ладонями. Эта дрожь, эта реакция на его прикосновения нравилась ему до безумия, наполняя его уверенностью и нежностью одновременно. Лана стала тихо постанывать прямо ему в губы, издавая звуки, которые сводили Эбби с ума. Голова у него закружилась от этого коктейля чувств. Не в силах больше оставаться сверху, давя на неё весом, он аккуратно отпустил её, позволив гравитации сделать свое дело, и повалился рядом, увлекая её за собой. Они легли бок о бок, но их ноги тут же сплелись, а тела прижались друг к другу, словно два магнита. Поцелуй не прерывался ни на секунду, становясь лишь слаще. Эбби снова обнял Лану за спину, еще сильнее прижимая её к себе, стремясь слиться воедино. — Э... бби... я... дышать... — простонала Лана, едва размыкая губы, тяжело дыша и глядя на него затуманенным взглядом. Эбби тоже тяжело дышал, его грудь ходила ходуном. И тут его накрыло осознание: к чему всё это идет. Волна смущения хлынула на него, но она была мгновенно подавлена волной добра и страсти. Эти чувства не хотели, чтобы момент заканчивался из-за того, что он испугается и станет хлюпиком. Он хотел быть мужчиной для неё. Его взгляд скользнул по её одежде, задержавшись на платье-свитере. Оно скрывало слишком много, и желание увидеть её полностью стало почти невыносимым. Эбби посмотрел Лане прямо в глаза. В его взгляде читался вопрос, полный надежды, добра, любви и жгучей страсти. Голос его прозвучал на удивление твердо: — Можно раздеть тебя? Лана растерялась. Она не знала, что ответить на такую прямоту, но нежелание обидеть своего парня, отказаться от этой близости перевесило. Она медленно, робко кивнула и уже начала было приподниматься, чтобы помочь ему снять с неё свитер... Но Эбби остановил её, мягко положив руку ей на плечо: — Постой... В эту секунду здравый смысл взял верх над желанием. Он осознал, что слишком торопит события. Им обоим нужно время, чтобы привыкнуть к этой новой степени близости. Да и ему самому с лихвой хватало этих поцелуев. — Не нужно. Не раздеваясь. — тихо сказал он, улыбнувшись ей самой нежной улыбкой. Он приблизился и легко поцеловал её в губы. — Сегодня ограничимся этим и... Он не договорил. Его рука осторожно отодвинула воротник её широкого свитера, обнажая нежную кожу шеи. Эбби склонился и оставил там один единственный, но глубокий засос. Лана громко, протяжно простонала от неожиданного удовольствия и щекотки: — Аххх~! Этот звук, полный наслаждения, эхом отразился в комнате. Но Эбби не потерял голову. Как он и сказал, он ограничился этим знаком, не переходя черту, к которой они, возможно, еще не готовы. И тут же он снова стал целовать её, но теперь более нежно, исследуя её лицо, шею. Его руки блуждали по её талии, гладили спину, перебирали волосы, касались её головы. Он спустился ниже, коснулся её изящных ног, которые благодаря её природной гибкости оказались согнуты и подняты почти до уровня его груди. Он ласкал каждую линию её тела через ткань одежды, выражая свою любовь без слов. Так и прошла их ночь. Ночь, полная бесконечных поцелуев, крепких объятий и одного единственного, гордого засоса на шее Ланы, который еще долгое время будет напоминать им обоим об этой волшебной ночи, когда они стали по-настоящему близки. Но что случилось утром? Как пройдет встреча Дэниеля и Гана? И какие новые испытания принесет новый день? Продолжение следует...