Я не хочу этого знать

Лэссер сидел за своим столом. Перед ним лежали несколько совершенно разных отчетов. И все они были важны. Заголовок каждого из них гласил: «Дело Сэи Лодэон». В одном отчете было написано, что в тот злополучный день женщина не работала с Алей. В другом — что работала, но не сопровождала. А в третьем — утверждение о том, что это вообще сделали дети. Лэссер нервно щелкал ручкой. Мысли метались от одной к другой, перебирая возможность правдивости каждого отчета. — Боже, чертова девка… — зло процедил мужчина. — Хотя и Сэя в любом случае не лучше… В комнату громко постучали три раза. — Входи, дорогая, — уже более ласковым голосом сказал Лэссер. Дверь медленно открылась, и из-за нее показалась Сэллена, его жена. Она была одета в элегантное красное платье с глубоким декольте. Оно обтягивало стройную фигуру женщины, подчеркивая все достоинства, а ее густые черные волосы были завязаны в аккуратную кичку. — Привет, милый. Ты как тут? — нежным голоском спросила Сэллена, подходя к столу мужа. — Да вот, думаю над отчетами по поводу Сэи… Оказалось, что мне их еще в прошлом году отправили, но они не дошли… Впрочем, неважно. Ты сама как? Как дети? — ласковым голосом спросил Лэссер. — Ох, да как обычно… Пришлось снова у нескольких отменить практики. Они плохо себя чувствуют, да и синяков куча… — грустно произнесла девушка. — Слушай, может, ты все-таки подумаешь над тем, что я тебе предлагала?.. Я не хочу показаться навязчивой, но все-таки… Они дети, у них вся жизнь впереди, — сказала Сэллена. — Милая, пойми — это дело всей моей жизни. Ты ведь сама знаешь, что наш инвестор платит огромные деньги. Мы не можем его подвести, — уже более серьезным тоном сказал Лэссер. Женщина тяжело вздохнула. — Ладно… — растерянно сказала Сэллена. Но она не собиралась отступать от своей цели. И она добьется своего. —————————————— Мишель снова рылась в нашем шкафу. А я просто сидела на кровати и смотрела на это. Меня бесило, что она разгуливает по нашим комнатам, будто это ее. Но, похоже, она наконец нашла то, что искала, и теперь уйдет. — Нашла! — громко воскликнула девочка. — Вы бы еще дальше спрятали… — уже чуть тише произнесла Мишель и убежала из комнаты. И тут я увидела, как из ее кармана вылетает что-то похожее на карточку. Я встала с кровати и подобрала ее. И действительно: это оказалась карта, а точнее — пропуск. На нем была широкая бордовая линия, и под ней, маленькими буквами, было написано: «Ранг 7. Полный доступ». Я не сразу поняла смысл написанного. Пропуск и полный доступ?.. А потом я осознала. С этой картой я могла попасть куда угодно. Но я не знала, что с этим делать. Несмотря на полную дозволенность с этой картой, мой доступ был сильно ограничен. Но была необъяснимая уверенность, что я еще смогу ее использовать. Так что я спрятала карту в матрас своей кровати и, как ни в чем не бывало, начала рисовать в дневнике. Спустя некоторое время в комнату влетела Мишель. — Где моя карта?! — она подлетела ко мне и сверлила меня взглядом. — Какая карта? — с поддельным удивлением спросила я. — Какая, какая, моя!! Я не могу ее найти!! — чуть ли не крича произнесла Мишель. — Я не знаю ни о какой карте. Может, ты ее потеряла или оставила у себя в комнате? — спокойно сказала я. Резкая боль в щеке. — Ты думаешь, что я совсем тупая? Где карта?! — она, схватив за вырез моей футболки, орала на меня. — Но я правда не знаю, о чем ты… — наигранно растерянным голосом сказала я и опустила голову. Вдруг Мишель отпустила мою футболку и, смерив меня презрительным взглядом, ушла из моей комнаты. Я очень удивилась, что она так спокойно от меня отстала, но была немерено рада этому. Но теперь хотелось придумать что-то, чтобы я могла писать в дневнике, и его не читали… Неделю спустя. Всю неделю я писала в дневник. Но я писала то, что они хотели от меня услышать. Проще говоря, я все выдумывала. Это было просто, будто я действительно описываю свой день. И воспитатели действительно это читали. Было весело наутро обнаруживать дневник в другом месте и осознавать, что ты снова обманула людей, считающих себя выше других. Я в очередной раз открыла дневник и взглянула на свою выдуманную последнюю запись. ————————————- День ?? Привет! Сегодня все как обычно. Ходили в школу. Там был урок лингвистики, арифметики. Начали изучать сравнение чисел. Например, 30<40. Или 23>17. Ну, легкое все. Учительница говорит, что скоро будет следующая тема. Это из-за того, что мы очень умные. Приятно… Еще была практика. Опять. Я снова что-то чувствовала в руке. Но она не поднималась сама. Я сказала об этом Лине. Она водила меня туда. Лина улыбнулась…. Вроде была рада. Это приятно. А так все хорошо. Чувствую себя тоже хорошо. Ладно. Пока! Шосенька пришла! ———————————— Возможно, и чувствуется, что пишу я это с неохотой. Но главное, что я пишу, и это неправда. Я писала это глубоко ночью. И Шося уже спала в это время. И я не чувствовала ничего в руке. Просто сказала, чтобы меня снова не били. Я выучила, что воспитатели злятся, если я говорю, что ничего не чувствовала. Так что… Я врала еще и по-настоящему. А еще по арифметике мы не проходили сравнение. Мы уже прошли это. Я договорилась с ребятами, что они не будут писать, что мы изучаем. Надо будет как-то им рассказать о тайне воспитателей… А то мне будет стыдно перед ними… Но я буду стараться раскрыть ВСЕ их секреты. Сколько бы их ни было. ——————————— Настоящий дневник. День 1 Привет. Это настоящий дневник. Я в него буду писать все свои мысли и все, что на самом деле происходит. Итак. Сегодня была очередная практика. Я опять сказала, что что-то чувствую в руке. Лина снова была довольна. Это хороший знак. Сегодня в столовой давали немного гречки и брокколи, но мне дали еще и мяса. Я подозреваю, что это от моих слов о том, что я что-то чувствую. Я понимаю, что не смогу вечно врать. Надо будет как-то сказать, что я снова перестала чувствовать. Надеюсь, меня не будут бить из-за этого… Еще я попробовала рассмотреть карту, но ничего не нашла. Маленькие надписи по углам — вот и все. Жаль. Надеялась найти что-нибудь, какие двери она открывает, но не нашла. А жаль. Вечером писала ненастоящую запись в дневник. Это так смешно писать… Но не хочется. Все-таки неприятно врать. Ну… Это же воспитатели! Они нас воспитывали с самого детства… А я им так вру… Но стоп! Они нам тоже врали! Так что… Ладно. Думаю, это справедливо. А то так было бы нечестно! Я скоро пойду спать. Так что… Спокойной ночи. Пока! ———————————— Ведение записей в обоих дневниках продолжается, но они не показаны из-за их однотипности. ———————————— Настоящий дневник. День 23 Привет. Сегодня был необычный день. Он не был похож на все остальные. Даже есть желание писать загадками… ха-ха. Ладно. О чем это я… Сегодня к нам привели новую воспитательницу. Она была очень красивая. Довольно молодая… У нее короткие коричневые волосы, серые глаза с голубыми крапинками. А еще очень худое лицо… Сама по себе она была худая. Хрупкая что ли… А еще она была высокой. Даже выше Лины! А ее я раньше считала самой высокой из воспитательниц. Нам сказали, что ее зовут Марения. Кратко Марен или Мара. Мне нравится ее имя… Мне даже показалось, что она чем-то похожа на меня… Да и Шося это заметила. Еще в школе учительница что-то говорила про родителей… Я не совсем поняла. Есения нам объяснила, что это самые родные люди на свете. Еще удивилась тому, что мы не знаем. Говорила про маму и папу… Но кто это? Говорила, что мама нас родила, воспитывала. А еще мама любит нас. Но что такое родить? А любить кого-то? Это как вообще… Воспитывают нас воспитатели… Могу ли я назвать их мамой? Еще Есения про папу говорила, что он тоже любит, воспитывает, защищает. Но это не одно и то же? А еще папа и мама о нас заботятся. Да кто это такие?! Я забочусь о Шосе и защищу ее в случае чего. И она тоже. Мы друг для друга папы что ли? Или мамы?.. Ничего не понимаю. Есения очень удивилась, что мы не знаем такого. Расспрашивала нас, но я говорю, что не знаю. У нас таких нет! Какое странное чувство теперь. Стыд?.. Не знаю почему. Ощущение, что я должна знать своих родителей. Но нету у меня мамы и папы. Учительница пыталась нам объяснить, что такое любить, но я ничего не поняла. Еще и про какую-то любовь говорила… Это что еще? Почему это сложнее арифметики и лингвистики?! Ужас! Еще сегодня привезли каких-то детей. Очень маленьких. Троих или четверых… Я их видела только когда проходила по коридору на практику. Они были такие крошечные. Кто-то из них спал, а кто-то почему-то плакал и кричал. Я хотела их успокоить, но Лина не разрешила это сделать. Как обычно… А еще у нескольких были коричневые волосы, а у остальных не было волос! Это как вообще? Я никогда такого не видела. Ужас какой-то… Страшно даже… Но я тут все думаю. Почему же они кричали? Может.. Им больно было? Но никаких следов от ударов я не заметила. А когда вернулась, то их уже не было. О!! Я еще вспомнила. Они были в какой-то странной коробке?… Она была овальная. С ручкой над ней. Внутри коробка была мягкая. Я успела потрогать. А снаружи… Не знаю даже. Как же объяснить… Не совсем мягкая, но и не совсем твердая. Не понимаю! А еще завтра внезапный выходной. Не знаю почему. Странно. Ну ладно. Вот и все. Сейчас спрячу этот дневник в матрас и буду писать выдуманную запись в другой дневник. Ну все. Пока! ——————————————— Утро нового дня. Нас всех собрали рано утром, когда только начало светать, и отвели в небольшую комнату. Совершенно пустую, похожую на ту, в которой проходят практики. Недовольным голосом Лина сообщила нам, что они, всей деревней, должны будут покинуть её на пару дней. Нам выдадут еды, воды, но мы должны остаться «дома». Все были не против. Два выходных дня без угрюмых лиц воспитателей. Мы были счастливы. Нас завели обратно в наши комнаты и ушли. Когда Лина выходила из нашего домика, я услышала странный механический звук. Такой я слышала всегда, когда ходила на практики, во время того, как воспитатель закрывала дверь. В этот момент у неё в руках всегда было что-то. Я никогда не успевала разглядеть, что это. Воспитатель всегда быстро засовывала это в карман. Как только все уехали, я завалилась спать. Высыпаться никогда не удавалось из-за раннего подъема в школу. Да и в выходные без школы мы всё равно вставали рано. В такие дни нас по два раза водили на практики, а после — различные тренировки по типу бега, какой-то растяжки или даже плавания в особо жаркие дни. Так что в выходные мы всегда были очень уставшие. Но сейчас, я видела невероятно приятный сон. Будто я живу в деревенском доме с Марен вдвоём. Я просыпаюсь около полудня в небольшой комнатке, одеваюсь и еще сонная иду на кухню через коридор. Комната, в которую я вошла, была необыкновенно уютная. Большие окна, в которые бил яркий солнечный свет и разливался по деревянному столу. Множество небольших шкафчиков, некоторые из которых были прибиты к стене почти под потолком. Несколько комодов из дерева, на которых стояли стеклянные вазы с множеством разноцветных цветов. А где-то в уголке стоит что-то, чего я никогда не видела. Перед ним стоит Марен и что-то готовит на странной штуке. Рядом, на кухонном шкафчике, стоят тарелки с какой-то необычной едой бежевого цвета, которую я никогда не видела. Но пахнет оно невероятно. Чем-то сладким, ванильным. Отдает чем-то домашним, уютным. Впрочем, я не знаю, что это, но с большим энтузиазмом сажусь за стол. Марен наконец заканчивает готовку и ставит на стол большую тарелку с той странной едой. Я ей широко улыбаюсь, благодарю её и почему-то называю мамой. Накладываю себе четыре этих тонких круга и поливаю еще чем-то странным. Оно было прозрачное, немного отливало желтым или рыжим. Было немного гуще воды, так что быстро разливалось по блюду. Марен села за стол напротив меня и ласково мне улыбнулась. Её улыбка казалась настолько родной. Хотелось, чтобы эта женщина всегда улыбалась мне. Невероятно… Таких чудесных чувств я не испытывала никогда. Это было так необычно, так странно. Но я была счастлива. Счастлива просто видеть ее ласковую улыбку. Я начала есть это блюдо, но не почувствовала вкуса. Вероятно, это из-за того, что я во сне… Но, тем не менее, я подняла глаза на Марен и восхитилась, насколько это вкусно. Она отмахнулась, сказав, чтобы я ела, пока не остыло. Но мне не надо было повторять дважды. Уже через несколько минут тарелка передо мной была чистая. Я еще раз посмотрела на Марен. Она тоже себе положила несколько этих загадочных кругов и ела их, также полив той странной жидкостью. И я, отложив столовые приборы, стала что-то увлеченно рассказывать Марен, а она мне кивала, иногда о чём-то уточняя. Я чувствовала, что ей искренне интересно, из за чего я без умолку продолжала ей что то рассказывать. Но тут я услышала знакомый голос и почувствовала несколько толчков в бок. Сначала, я не обратила на это внимание, подумав, что мне почудилось. Но это повторилось. Я стала озираться по сторонам и с непониманием посмотрела на Марен. А она тихим ласковым голоском произнесла: «Просыпайся». И я проснулась на своей кровати. В окно бил яркий свет полуденного солнца, освещая всю нашу небольшую комнату. Рядом с моей кроватью стояла недовольная Шося. Видимо, именно она пыталась меня разбудить, тыкая мне в бок. Я сонно села на кровать и посмотрела на Шосю. — Нет, ну сколько можно спать! Уже несколько часов прошло, а ты всё спишь! Вставай давай, соня! — недовольно сказала Шося. — Да встаю я, встаю я… Что такое? — находясь еще в полудрёме, спросила я. — Да там что-то парни столпились у двери. Разглядывают что то. Выйти видимо хотят. Пойдем тоже. Я, заинтересованная, быстро оделась в свободную темно-синюю футболку и широкие штаны, и мы вышли из комнаты. В коридоре, у входной двери, стояли трое парней, тщетно пытавшись открыть ее. Сейчас, все они, были заняты разглядыванием странной штуке на стене. Я, подойдя поближе, попросила посмотреть, и парни расступились. Механизм был небольшой, обычный серый прямоугольник со сглаженными краями и выемкой по длинной стороне. Посередине этой загадочной штуковины красовалась яркая голубая тройка. Шрифт, которым число было написано, был мне очень знакомым. И тут я вспомнила. Я поспешила в свою комнату и сунула руку в дырку в матрасе. Нащупав маленькую карту, я её вытащила и снова поторопилась к двери. Ребята удивлённо посмотрели на карту и с подозрением взглянули на меня. Сначала я попробовала просто поместить пропуск в выемку, но ничего не произошло. Потом попыталась подержать карту. Снова ничего не вышло. И после нескольких неудачных попыток я случайно провела картой в выемке. Мы услышали тихий механический звук. Переглянувшись, один из парней, Либу, аккуратно толкнул дверь. Она с протяжным скрипом открылась, и в глаза ударил яркий солнечный свет. Наконец, я привыкла к освещению. На улице было невероятно красиво. Вокруг пели незнакомые мне птицы, кругом росли неизвестные растения. Я никогда не видела такого. Я привыкла к довольно мрачным помещениям с тусклым светом и закрытыми окнами. Мне никогда не позволяли увидеть деревню, в которой я жила все это время. Нагло завязывали глаза толстой черной тканью и вели в другие глухие дома, держа за руку. Единственный раз, когда я видела эту деревню, был давно, и я уже мало что помню. Тогда все было серым, неживым. Не слышно было мелодичного пения птиц, тихого шума ветра. А в этот раз все другое: живое, яркое, цветное. Чистое голубое небо без единого облачка, множество деревьев, которые только-только покрывались маленькими листиками. А трава… Трава насыщенного зеленого цвета. А где-то вдалеке — огромные поля клевера. Около небольших домиков росли невысокие кусты. На некоторых созревали неизвестные мне ягоды, на других готовились раскрыться прекрасные цветы. Даже дома сейчас казались другими. Те серо-коричневые доски, которые казались необычно старыми, сейчас были как новые, насыщенного цвета молодого дерева. Вся природа словно ожила, наслаждаясь теплым солнцем. Мы все стояли на пороге нашего домика и завороженно глядели на эту прекрасную картину природы. Мы с Шосей первые осмелились ступить на дорожку, ведущую от нашего дома к остальным зданиям. Аккуратно делая каждый следующий шаг, мы побрели по дороге в неизвестном нам направлении. Я в одиночку шла по широкой тропинке. Где-то вдалеке звучали радостные голоса ребят. Чуть ближе я слышала голос Ясони, которая весело напевала песенку. Мы все разделились, надеясь побольше осмотреть нашу родную деревню, которую мы никогда не видели. Парни по двое пошли в дальние дома, Нурь осматривала ближайшие дома к нашему, а Ясонь побрела к большим зданиям около закрытой площади. Но дальше всех пошли мы с Шосей. Я пошла к главному зданию, а она в соседний дом от моего. Если у нее не получится зайти — придет ко мне. И вот, передо мной стоит большое кирпичное здание с высокими окнами и двойными дверьми. Оно довольно простое, но в то же время необычно красивое для такой простой деревушки, как у нас. Я поднялась по ступенькам и оказалась на небольшой террасе с тонкими колоннами и полом из камня. И изящные двойные двери. Рядом, на стене, висел тот же прямоугольник, что и на нашей двери, только полоска была уже оранжевая, и на ней красовалась цифра 6. Я провела по нему картой и услышала тихий механический звук открытия двери. Я аккуратно толкнула входную дверь, и она с легкостью поддалась. Зайдя, я оказалась в длинном коридоре со множеством дверей. На каждой двери висела табличка, на которой было написано, кому принадлежит данный кабинет. Я подошла к первой попавшейся и прочла: «Кабинет Д. Оснека». Рядом, на стене, разумеется, был тот прямоугольник с цифрой 6. Такие штуки я решила называть замком. Я побрела дальше. На следующей двери тоже красовалась табличка «Кабинет Ш. Винела».Напротив нее был кабинет Сориера. Соседней комнатой оказался офис Неила. Каждое помещение — чей-то кабинет, но они мне казались неинтересными. Я шла около очередной двери и мельком взглянула на табличку. Я тут же остановилась. «Детская картотека». Я не знала, что означает «картотека», так что из интереса я зашла в эту комнату. Комната была небольшая. Наверное, как две детских. Но она была целиком заполнена. Огромные шкафы со множеством небольших ящиков, довольно длинный и широкий стол, на котором стояла настольная лампа и лежало большое количество различных исписанных бумаг. Здесь было темно, но я с трудом нашла выключатель и нажала на него. Загорелось несколько мерцающих лампочек. Но, несмотря на это, они хорошо освещали пространство. На шкафах были наклеены разные листики с именами. Над первой колонкой ящиков висела наклейка «Ясонь». Над второй — «Сений». Над третьей — «Либу» и так далее. Где-то в конце бесконечных рядов я нашла колонку с именем «Аля». Я открыла первый ящик и увидела множество папок. Достав первую попавшуюся, я села за стол и открыла ее. Имя: Аля Фамилия: Неизвестно Дата Рождения: 04.10. **** Пол: Женский Сектор: Подчинение Разума Информация о рождении Родилась немного недоношенной. Выкуплена у женщины и доставлена на проект. Здоровье: без отклонений. Общее описание Девочка худощавого сложения, рост выше среднего. Кожа не толстая, кости крепкие. Имеет густые волосы каштанового цвета. Глаза серого цвета. Покладистая, довольно умная. Быстро запоминает новую информацию и начинает ее использовать. Умеет рисовать. Подробно расписывает свой день в дневнике. Отношения с работниками: Сэя — отрицательное, Лина — нейтральное, Даля — отрицательное. Отношение с остальными детьми: Шосия — положительное Ясонь — положительное Нурь — положительное Чорен — нейтральное Сений — положительное Хол — нейтральное Мэлеш — нейтральное Я читала, и мне становилось все страшнее. На следующих листах были полные копии моего старого дневника. Даже мой почерк. Я не понимала, как такое возможно. Все мои параметры, успехи по учебе, какие-то странные записи по практикам. А еще медицинские процедуры и какие-то операции. Меня начала бить мелкая дрожь, так что, бросив папку на стол, я отпрянула от нее на несколько шагов. Голова начала ужасно болеть, в ушах звучал пронзительный звон. Я перестала ощущать пространство, из-за чего я вскоре обо что-то споткнулась и упала на колени, больно ударившись. Но я почему-то не почувствовала боли. Я перестала что-либо ощущать, мысли путались. Но осознание все-таки пришло. Медленно, окутывая с ног до головы. И вот, я сижу на холодном полу в некой детской картотеке, понимая, что все совсем не так, как казалось. Понимаешь, что эти люди знают о тебе больше, чем ты знаешь о себе сам. И это начало пугать. Еще немного подумав, я метнулась к колонке с наклейкой «Шосия». Опять открыла первый ящик, достала какую-то папку. Села за тот дже стол и раскрыла ее. Но здесь было не то же самое, что и у меня. Я глазами быстро бегала по странице. Ну, быстро настолько, насколько я могла. Длинное описание одного дня из детства Шоси, подписанное как «младенчество, 100-й день». Один день описывался больше страницы. Там же расписывались какие-то параметры, питание, распорядок и еще множество мне непонятных пунктов. Дочитав эту несчастную страницу, я захлопнула папку и поспешно выбежала из этого страшного здания. Как раз в тот момент, когда я оттуда торопливо выходила, Шося поднималась по лестнице. — Привет. Ой, ты чего? Ты ужасно бледная! — обеспокоенно спросила меня Шося. — Пойдем, пожалуйста, отсюда.. я… Я тебе расскажу… — дрожащим голосом попросила я сестру. И мы медленно побрели домой. Для меня весь мир будто вновь стал серым. Небо уже не настолько голубое, трава не такая яркая, а деревья будто потеряли молоденькие листики. По пути я рассказывала ей про ту комнату, про колонки с ящиками, про папки и их содержание. С каждой минутой моего рассказа лицо Шоси становилось все более бледным. Мы вместе понимали, насколько ошибались в тех людях, которые всегда были с нами рядом. Тем, которым мы когда-то даже доверяли. Наконец, подходя к нашему дому, мы услышали родные голоса ребят, весело что-то обсуждавших. Я не хотела им рассказывать об этом, надеясь сначала самой переварит увиденное. Взглянув на Шосю, я поняла, что и она решила также. Поэтому мы, уже с натянутыми веселыми лицами, направились в сторону голосов, чтобы обсудить все то, что они узнали. Придя в комнату, я спрятала карту в ту же щель в матрасе, запихнув ее дальше обычного. Мне было страшно. Почему-то, такое открытие ударило по мне ниже пояса. И теперь, я всеми усилиями пытаюсь забыть то, что я видела.