До встречи.

Это небольшая, слабо освещенная комната. Здесь зашторены все окна, не давая пробиться ни одному лучику света. Основное освещение не включено, горят лишь небольшие настольные светильники на длинном рабочем столе. На нем разбросаны разные документы и отчеты, стоят три больших монитора, а рядом с ними – две кружки кофе, из которых струится пар. Перед столом стоит компьютерный стул, на котором, удобно развалившись, сидит молодой человек по имени Сэйл. В одной руке у него закуренная сигарета, а в другой – телефон, в котором он бесконечно листает ленту новостей. Хоть они каждый день довольно однотипные, но он все равно упрямо продолжает их смотреть, обосновывая это желанием знать, что происходит в мире. Еще где-то в углу этой комнатушки есть уже довольно потертый серый диван, но тем не менее он все такой же удобный. На нем, похрапывая, спит еще один парень – напарник Сэйла, Халос. Оба эти парня – охранники огромного секретного проекта. Обычно они внимательно относятся к своей работе, но начальство, как и все остальные работники, уехали, поэтому они дали себе возможность отдохнуть. Все равно во всей деревне остались они вдвоем и еще какая-то кучка детей, за которыми было положено следить, хотя они и заперты у себя в домике. Сэйл в очередной раз задымил сигарету, когда сзади, на диване, послышались звуки проснувшегося Халоса. Тот, недовольно бурча себе что-то неразборчивое под нос, подошел к столу и взял в руки чашку с горячим кофе. Отпив пару глотков, он тоже достал курево из заднего кармана джинс и прикурил его от уже догорающей сигареты Сэйла. Так они молча и курили, пока Халос неожиданно не произнес: – «Погоди-ка, а дети же должны быть заперты в своем доме, правильно?» – А, эм, да, а что ты вдруг спрашиваешь? – удивленно спросил Сэйл, поворачиваясь к напарнику. – Так значит, это мне мерещится, что детки выходят из своего дома? – медленно произнес Халос. – Чего? – настороженно сказал Сэйл, быстро ища глазами камеру, направленную на дом детей. И правда. В этот момент две худенькие девочки вышли на дорожку и мелкими шажками побрели в сторону площади. За ними на тропинку ступили еще несколько детей, завороженно озираясь по сторонам. – И что делать будем? – спросил Халос. – Слушай, может, дадим им шанс погулять по деревне? – Сэйл шумно выдохнул. – Они же даже ни разу ее не видели. Хотя некоторые тут уже восемь лет, – задумчиво протянул парень. – А если шеф узнает? Тогда, если мы ему не доложим, то он вообще с нас кожу снимет! – обеспокоенно сказал Халос. – Ну так мы подадим заявку на звонок этому… как его, секретарю его… – Деолу что ли? – Да, да! Он пока принимать будет, год уже пройдет. Так что нормально, – с улыбкой произнес Сэйл. – А если они куда-нибудь не туда пойдут? Ну, в главное здание, например, – озадаченно спросил Халос. – Тогда уже лично господину Лэссеру передадим. Деревню пускай посмотрят, но лишнее им знать не стоит, – уже с серьезным лицом произнес его напарник. – Ну ладно тогда. Последи за детишками тогда, я пойду еды поищу, а то голодный пиздец, – зевая, сообщил Халос и поспешно удалился в соседнюю комнату. А Сэйл, продолжая курить ту же сигарету, стал внимательней следить за камерами на трех мониторах. —————————————————— Через два дня* Лэссер, как обычно, сидел в своем кабинете за столом, перебирая бесконечные бумаги с отчетами. Их было просто безумное количество, так что он этим занимался весь день. Но сейчас мужчина ждал одного работника, который сообщил, что должен доложить о важной проблеме. Почему-то Лэссера это сейчас не волновало. Казалось, что не может быть что-то важнее, чем бесконечное перебирание бумаг. Наконец раздались два коротких стука в дверь. – Входите, – серьезным голосом сказал Лэссер, убирая документы в сторону. В комнату вошла Сэллена с молодым парнем, Сэйлом. Он был одет довольно обычно: свободные джинсы, темная футболка. Сам по себе он был худощавым, худое лицо, тонкие руки. Да и выглядел парень болезненно, от больших синяков под глазами и бледной коже. Юноша остановился недалеко от входа, оглядывая всю комнату. А за ним, около стены, встала Сэллена, сложив перед собой руки. – Ну что ж, рассказывай, что ты хотел мне такого важного поведать, – сказал Лэссер, зацепив руки в замок на столе. – А, э… – парень помедлил. – В общем, благодарю, за то, что приняли меня так скоро. Я хочу сообщить о том, что во время вашего отсутствия мы с Халосом, моим напарником, заметили, что дети вышли из своего дома и побрели по территории. – Лэссер сильно нахмурился. – И две девочки попали в главное здание… – чуть тише произнес Сэйл. Лэссер опустил голову и сильнее сжал руки так, что побелели костяшки пальцев. – Как выглядели эти девочки? – спросил мужчина парня. – Одна с каштановыми волосами, другая с молочными. – Спасибо. Можешь быть свободен. Сэллена, не надо его провожать, думаю, он самостоятельно найдет выход. Юноша поспешно удалился из кабинета, чувствуя нарастающее напряжение. А Лэссер поднял голову и медленно перевел холодный взгляд на жену. Она стояла, вся сжавшись, и стеклянными глазами смотрела на то место, где только что стоял Сэйл. Наконец Сэллена подняла голову и посмотрела на мужа. – Мы не можем это так оставить. Да, это просто дети, но то, что они будут знать о том, что они просто ресурс в наших экспериментах, может крайне плохо кончиться, – медленно произнес Лэссер, вставая из-за стола. – Милый, я думаю, понимаю, о чем ты сейчас думаешь. Но пожалей их, они же просто дети. Им еще жить и жить. Да и Аля оказалась самой удачной нашей попыткой. Мы не можем ее потерять, – сказала Сэллена, подходя к мужу и беря его за руку. Мужчина тяжело вздохнул. Он думал. Очень усердно думал. Ладно еще те дети, которые просто бродили по деревне. Но эти две… – Ладно, – глаза Сэллены загорелись. – Тогда используем это наказание. Но это я делаю только ради тебя. Так бы я вряд ли их оставила в живых. – Спасибо, любимый. Я люблю тебя, – женщина крепко обняла Лэссера, широко улыбнувшись. Теперь ей было чуть спокойней. ——————————————— Настоящий дневник День 31 Привет. Снова что-то происходит. Нас с Шосей не водят на практики. Все люди как-то странно на нас смотрят. Не понимаю. Все это очень подозрительно. А на других ребят нормально смотрят. На нас косятся, что ли… как же это объяснить… Ладно. Еще сегодня нас с Шосей не водили в школу. Хотя всех остальных водили. Бесит меня такое отношение. Ужас. Может, они узнали, что я ходила в главное здание? Хотя вряд ли. Тут же никого тогда не было. Или не должно было быть. В любом случае надеюсь, не узнали. Именно поэтому день был скучный. Весь день просидели дома. Ладно. Пока. День 35 Нас с Шосей перестали выводить из комнаты. Еду приносят к нам. Мы просто весь день сидим в этой душной комнате. Это ужасно. А мне еще плохо от этой духоты. Шося тоже жаловалась мне. А воспитателям говорить бесполезно. Да и не хочется. Что происходит? Почему к нам поменялось отношение? Я уверена, что они узнали про то, что я ходила в главное здание. Но как? Это я еще не поняла. Очень страшно. Нам точно присудят наказание. Но какое? И насколько серьезное? Это пугает больше всего. Я думаю, что то, что нас не выпускают из комнаты, – это не наказание. Подготовка к нему? И если это так… то скоро будет настоящее. Писать больше нечего. Мы просто сидим в комнате. Играем в какие-то игры. Довольно скучно. Ладно. Пока. ——————————————— День 37 Очень раннее утро. Солнце еще только поднималось из-за горизонта, освещая тихую деревню. Обычно в это время все еще спят, стараясь продлить свой сон как можно дольше, дорожа каждой минуткой. Но сегодня было что-то не так. Мы с Шосей были уже на ногах. Несколько минут назад к нам в комнату пришла сонная Лина и сказала быстро одеваться. Мы еле как встали, умылись и сейчас уже готовые сидели на полу в ожидании воспитателя. Наконец дверь открылась, и Лина приказала нам следовать за ней. И мы вышли из нашего маленького домика. Яркое восходящее солнце ослепило меня, и только через некоторое время я огляделась. На улице было невероятно красиво. Солнце только начинало выглядывать из-за горизонта, окутывая все вокруг нежным розоватым светом. Трава, еще влажная от ночной росы, искрится миллионами бриллиантов, отражая первые лучи. Легкий туман стелется над полями, создавая ощущение сказочной дымки. В воздухе витает тонкий аромат свежескошенной травы, смешанный с запахом дыма из печных труб. Все вокруг наполнено тишиной и спокойствием, нарушаемым лишь пением птиц и шелестом листьев. Я, как завороженная, стояла и смотрела на всю эту красоту природы, не в силах оторвать взгляд. Я разглядывала каждую мелочь, чтобы запомнить эту картинку и спрятать ее глубоко у себя в памяти. Шосе пришлось несколько раз меня ткнуть в бок, чтобы я очнулась. И мы наконец побрели за Линой. Мы шли долго, до самого края деревни. Там начинался густой глухой лес, в который было даже страшно смотреть. Мы подошли к одинокому небольшому зданию, стоящему на самом отшибе. Оно было дряхлым и старым, грозясь скоро развалиться. Лина с трудом повернула ключ в древнем замке, и дверь с протяжным скрипом открылась. На удивление, внутри было не так пыльно, как могло показаться снаружи. Даже свет был проведен и работал, иногда мерцая. Мы вошли, и нас оставили на середине комнаты, в то время как Лина пошла в соседнюю комнату. Мы стояли, озираясь по сторонам и ожидая, что же с нами будет. Через некоторое время Лина вышла и приказала нам снять верх, сказав, что скоро кое-кто подойдет. Переглянувшись, мы все-таки сняли футболки. Потом Лина приказала нам сесть на колени, и мы послушно сели. Вскоре я услышала сзади торопливые шаги. Я почувствовала, как кто-то грубо схватил мои руки и стал их завязывать. Я пыталась обернуться, но мою голову держали, не давая этого сделать. А позже послышались еще одни шаги. Тяжелые, долгие. Они эхом раздавались по пустому зданию, отдаваясь в ушах. Приблизившись, шаги прекратились. И наконец послышался грубый мужской голос. – Я не позволю каким-то детям рушить то, что я так долго строил. Это наказание для молчания, – он помедлил. – Ваше слово про это будет равно вашему последнему вдоху. Резкая, гнетущая тишина. И вдруг резкая, ужасная боль в спине. Мы с Шосей громко вскрикнули. Ещё один удар. И ещё один. Удары продолжались один за одним, нанося ужасающую боль. Без остановки, без передышки – всё это продолжалось. Я уже перестала что-либо чувствовать, кроме боли. В ушах звенело, взгляд был размытым, голос сильно охрип от постоянных криков, и моё сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Я чувствовала, как вся моя спина ужасно горит, но я ничего не могла сделать. Завязанные руки болели от верёвки, ведь я до крови натёрла запястья, пока дёргалась от ударов. Лишь через некоторое время всё это закончилось. Я лежала на холодном полу, не в силах пошевелиться. Где-то отдалённо, словно в другом мире, я услышала торопливые шаги и чей-то голос. Он что-то беспокойно говорил, будто даже спрашивал меня о чём-то. Но я не видела, кто это. В моих глазах начало темнеть, в ушах пронзительно зазвенело, а сердце стало замедлять свой бешеный темп. Вскоре я потеряла сознание. Очнулась я спустя пару дней, лёжа на больничной койке, в знакомой комнате, а рядом просыпалась Шося. Всё тело ужасно болело, а спина ныла от малейшего дуновения ветра. Поэтому я лежала, совсем не двигаясь, будто мёртвая. Через пару часов после того, как я проснулась, к нам пришла Марен навестить нас. Она сказала, что искренне за нас переживала, но я ей не поверила. Впрочем, я вообще мало кому верю, разве что Шосе. Но её слова и правда звучали так, словно она говорила от всего сердца. Поэтому где-то в глубине сердца я дала ей шанс. Потихоньку мы стали восстанавливаться после этого инцидента. Каждый день к нам приходили ребята и Марен, подбадривая нас и развеивая скуку в больничной палате. Благодаря их поддержке уже через неделю мы вернулись в дом. А ещё через неделю пошли в школу, и нам разрешили посещать тренировки с лёгкой нагрузкой. Но вот моё психологическое состояние стало намного хуже. Я стала намного меньше говорить, ведь в голове всё ещё звучали слова того мужчины. Боясь случайно сказать что-то не то, я предпочитала молчать. Шося тоже стала более молчаливой, на что обратили внимание остальные. Но мы просили не поднимать эту тему. Да и в дневнике мои записи стали выглядеть совсем иначе. Настоящий дневник День ? У меня всё хорошо. Спина всё ещё ужасно болит. Писать особо нечего, сил нет. Ладно. Пока. День ?? У меня всё хорошо. Спина чуть лучше, но всё ещё болит. Сил снова нет. Пока. День ??? У меня всё хорошо. Спина ещё лучше. Слабость прошла. Пока. День ???? Всё нормально. Спина лучше. Пока. День ????? Всё нормально. Пока. День. Всё нормально. День.. Я больше не буду сюда писать. Мне страшно и плохо писать это. Возможно, я когда-нибудь ещё напишу сюда, но это не скоро. До встречи.