Город за красной линией

Дорога в Киршнер не была отмечена ни на одной карте. Вместо указателей — диковинные растения с цветами, пульсирующими в темноте жидким фосфором. По обочинам шныряли двухголовые ящеры и мелкие духи, торгующие чужими секретами за кусок хлеба. Эллара шла неторопливо. Её платье — простое, зелёное, с длинными рукавами, из ткани, которая не знала грязи — выделялось среди уличной слизи, как живой цветок среди болота. Киршнер не был её целью. Киршнер был лишь местом, где можно что-то почувствовать. А она уже давно ничего не чувствовала. Город встретил её неестественной тишиной — той, что бывает только перед бурей. Узкие улочки, заваленные мусором, мостки, дрожащие под ногами, угловые лавки, где торговали ворованными душами и сомнительными амулетами. Торговца она нашла по цепочке слухов. Старик с жёлтыми глазами и руками, унизанными кольцами. — Вы ищете товар, госпожа? — проскрипел он, не поднимая головы. — У меня есть всё. От эльфийских слёз до огров-телохранителей. Недорого. Эллара улыбнулась. Не вежливо — той улыбкой, за которой обычно следует что-то нехорошее. — Покажи мне подземелье. Говорят, там прячут самое интересное. Торговец наконец поднял голову. Посмотрел на неё — и что-то дрогнуло в его мутных глазах. — Двести золотых за вход, — сказал он уже тише. — Хорошо, веди меня — ответила Эллара. Старик лишь улыбнулся. Подземелье оказалось настоящей клоакой — местом, где даже крысы чувствовали себя неуютно. Сырые стены, покрытые слизью, капающая вода, запах плесени, ржавчины и страха — липкого, въедливого, как дым. В дальнем углу она увидела их. Женщину и девочку. Эльфийка стояла, прижавшись спиной к стене, словно пыталась продавить её, исчезнуть. Одной рукой она прикрывала ребёнка. Её рыжие волосы слиплись от грязи, на лице засохла кровь, под глазами — тени, будто она не спала не то что дней — лет. Девочка, красноволосая, как мать, выглядывала из-за её спины — с глазами, полными страха, который бывает только у детей, видевших слишком много. — Даже не думай приближаться ко мне, — прошептала женщина. В её голосе звучала усталая, привычная угроза — отработанная до автоматизма. От такой любой другой развернулся бы и ушёл. Но Эллара была не любой. — Вы сильно ранены, мисс, — сказала она, приседая на корточки прямо в грязь. Её зелёное платье коснулось мокрых камней, но она даже не заметила. — Могу я помочь вам с этим? Женщина дёрнулась. — Помочь? — эльфийка хрипло рассмеялась. В этом смехе не было радости. В её глазах — оранжевых, похожих на тлеющие угли — промелькнуло что-то, похожее на безумие. — В этом городе никто ничего не делает просто так. Если ты пришла торговаться за мою дочь — проваливай. Я убью её сама, но не отдам на потеху. — Мамочка… — девочка прижалась ещё теснее. — Кто это? Эллара улыбнулась девочке — мягко, по-настоящему. — У тебя хорошая дочка, — сказала она матери. — Дайте мне обработать ваши раны. Если получите заражение — а здесь его не избежать, — больше некому будет защищать вашу дочку. Женщина замерла. Простой довод звучал так чуждо в этом грязном подземелье. — Ты слишком много болтаешь для той, кто просто забрела в это дерьмо. Лира — торговец назвал это имя минуту назад, пересчитывая будущую прибыль — осмелела. Высунулась из-за спины матери чуть больше. — Вы правда поможете? — шёпотом спросила девочка. — Конечно, милая. Эллара повернулась к торговцу. Тот наблюдал с ленивым любопытством. — Сколько стоят эти две бедные души? Торговец выпрямился, как пружина. Глаза загорелись жадным огнём. — О, госпожа, отличный вкус! Чистокровные, хоть и побитые жизнью. За матушку — сто. За дочку — триста. За обеих сразу — скидка, триста пятьдесят. Товар — золото! Сильвана — торговец бросил это имя, хвастаясь «чистокровностью» — вздрогнула. — Мы не товар! — выплюнула она. Но Эллара уже достала мешочек. Отсчитала триста пятьдесят монет — при свете факелов они звенели и переливались — и бросила торговцу. — Ну вот и договорились. Она снова присела перед эльфийками. — Вы должны понять одну страшную истину. Если общество признаёт вас товаром — вы товар. Это закон. — Она протянула руку. — Важно лишь, принимаете ли вы его. По глазам вижу: не принимаете. Да и не надо. Пойдёмте со мной. Тут вам делать больше нечего. Сильвана смотрела на протянутую руку так, словно перед ней была дверь в другую жизнь. — Эй, старик, — крикнула Эллара через плечо. — Монеты-то рассыплются. Торговец дёрнулся, разжал кулак — и горсть иллюзии рассыпалась пеплом, осев на пальцах серой пылью. — Что?! Что за?! — Ничего личного. — Эллара вздохнула. — Живо. Плащ на плечи — и выходим. Она накинула на Сильвану и Лиру свой дорожный плащ — тёплый, пахнущий лесом и дорогими благовониями. — Ладно… — сказала Сильвана едва слышно. — Пошли, Лира. — Спасибо… — прошептала девочка.