Глава 8: Принцесса и Королева

Глава 8: Принцесса и Королева Пятая луна, 87 год от З.Э. Алисанна — Строительство форта на Кровавом Камне было завершено три месяца назад. С тех пор наш флот зачистил несколько пиратских логовищ на Ступенях, но стоит нам покинуть остров, как пираты неизменно просачиваются обратно, — доложил сир Ауран, младший из братьев Веларионов. — А что местные? — спросил её муж. Алисанна всегда любила то, как он выглядел, когда старался быть серьезным и сосредоточенным. — Их не так много. Кое-где попадаются деревушки рыбаков. Большинство из них, скорее всего, — семьи или пособники пиратов. Помощи от них мы почти не получаем и подозреваем, что пираты просто смешиваются с местным населением. Тут заговорил лорд Квентин Кохерис: — Дайте мне время, Ваше Величество. Мои люди смогут выкурить пиратов. — Сильно в этом сомневаюсь, лорд Кохерис. У пиратов с местными жителями взаимовыгодные отношения, многие из них связаны тесными родственными узами — и крестьяне, и разбойники. Чужакам-шпионам будет крайне трудно добыть хоть какую-то информацию, — заметил лорд Корлис, задумчиво нахмурившись. — Если мы не хотим опускаться до варварства и поголовно зачищать острова от живущих там людей, я не вижу иных способов решить проблему, пока мы ограничиваемся контролем лишь над Кровавым Камнем. — Значит, не будем ограничиваться. Самым простым решением мне кажется установление полного контроля над регионом. У нас уже есть форт на Кровавом Камне; если мы позволим флоту лорда Корлиса продолжить работу, мы сможем начать закрепляться на каждом острове, — предложил её старший сын Эймон. Алисанна приподняла бровь. — Аннексия Ступеней? Думаю, Тирошу будет что сказать по этому поводу. — Тирошу… скоро может стать не до того. Как вы помните, Ваше Величество, несколько лет назад мои партнеры из дома Паэнимионов пригласили нас с братом за Черные Стены. Недавно эти партнеры сообщили мне, что их семья выставила своих кандидатов на ежегодных выборах в триархи от партии Слонов. Впервые со времен Века Крови места триархов достались Тиграм, получившим большинство в два голоса, — сообщил лорд Корлис. — По словам наших соратников, причиной этого поворота событий стал рост напряженности в Спорных Землях. Лисс, Мир и Тирош, похоже, забыли о вражде, чтобы объединиться против Волантиса, но даже в битве трое против одного Волантис в свое время едва не покорил все Вольные Города в одиночку. Это не будет короткая война. Лучшего «окна возможностей» у нас еще не было. Взоры всех присутствующих обратились к королю, к Джейхейрису. Он посмотрел на Эймона и Бейлона, на лорда Корлиса и сира Аурана, а затем взглянул на неё — его фиолетовые глаза встретились с её синими. Алисанна едва заметно кивнула. Эту идею подал их сын, а он не был глупцом, жаждущим славы ради славы. У захвата Ступеней было множество плюсов и минусов, но сейчас подрывать авторитет наследника было бы неразумно. Их безмолвный разговор длился всего пару секунд и остался незамеченным для остальных. Джейхейрис снова повернулся к совету и спросил: — Когда ожидается начало войны? — Скорее всего, в течение года. Я и сам слышал подобные слухи, — ответил лорд Квентин. — Лорд Корлис, пусть флот удвоит усилия по зачистке пиратов. Однако экспансия за пределы Кровавого Камня начнется в полную силу только тогда, когда Три Дочери пойдут войной на Старшую, — приказал Джейхейрис. — Понял вас, Ваше Величество. — Корлис склонил голову в полупоклоне, принимая приказ, но Алисанна видела, что он весьма доволен. Если флот Веларионов будет контролировать Ступени, кто еще сможет претендовать на титул лорда этих земель после официальной аннексии? Она обменялась взглядом с Джейхейрисом. Оба они понимали, что планы придется ускорить. Сир Ауран попросил позволения уйти и был отпущен, после чего заседание перешло к другим вопросам. — Из других новостей: работа над дорогами продвигается успешно. Золотой и Розовый тракты вплоть до Глубокой Норы и Горького Моста уже вымощены бетоном и камнем. Это впечатляющая скорость, учитывая, что прошло всего пять месяцев с начала работ за пределами Королевских земель. Следует отметить усилия домов Тирелл, Веларион, Ланнистер и других, которые вложили свои ресурсы, идеи, средства и людей в ускорение проекта. Железный Трон официально поблагодарит всех вас и выплатит обещанные компенсации. Если работа продолжится в таком темпе, вполне вероятно, что все основные магистрали королевств будут полностью замощены в течение следующих двадцати лет. А там, кто знает, сколькими еще дорогами в каждом регионе мы займемся, расширяя сеть, заложенную еще правителями до Завоевания, — доложил Барт. — Да. На Розовом тракте уже наблюдается рост торговли. При старых королях Гарденерах там уже были дороги, пусть и худшего качества. Теперь возница может без труда проделать путь от Староместа до самой Королевской Гавани, а затем на север до Харровея. Даже там, где дороги еще не замощены, они хорошо наезжены и ровны — по крайней мере, для грунтовых дорог, — добавила леди Флоренс. — Западные земли также проявили особое рвение. Холмистая и гористая местность Запада делает путешествия трудными, а у лордов много золота, которое они готовы тратить. Согласно последним оценкам, Западные земли могут завершить работы на Золотом тракте уже к концу года и приступить к мощению Океанской и Речной дорог, а также к обновлению своих старых путей между твердынями, — продолжила она. Неофициальная Хозяйка над монетой сверилась со своими записями, завершая доклад. Другие члены совета начали вносить свои предложения по продолжению дорожных работ, но Алисанна почти не слушала их. Её мысли были далеко — она вспоминала, как познакомилась с Флоренс много лет назад. Тогда она была… не в лучшем состоянии. Потеряв волю к жизни после смерти дочери Дайнерис, Алисанна вновь начала выходить из своей «раковины» именно благодаря Флоренс. Та стала ей верной подругой на всю жизнь, и, как и надеялся её муж, именно под влиянием Флоренс Алисанна в конце концов снова начала посещать заседания Малого совета. — Ваше Величество, вы и септон Барт просили представить мое предложение по чеканке монет? — спросила Флоренс, когда обсуждение дорог подошло к концу. Внимание Алисанны снова вернулось в зал, напомнив об их личных беседах с Флоренс на эту тему. — Да, миледи. Королева много рассказывала мне о вашей идее, и я, как и весь совет, хотел бы её выслушать, — ответил её муж. — Хорошо. Текущую валюту и её обменные курсы сейчас крайне сложно рассчитывать и конвертировать. В поисках вдохновения я изучила иные денежные системы, а также рыночные цены на драгоценные металлы, используемые в монетах. Я полагаю, что нашла оптимальную систему, учитывающую все эти факторы, — произнесла Флоренс, прежде чем перейти к изложению своего предложения. Согласно предложению Флоренс, серебряный олень должен был быть слегка девальвирован, чтобы ровно 240 оленей составляли один золотой дракон. Число 240 было выбрано как более удобное составное число по сравнению с предыдущими 210, которые в свое время выбрали по религиозным соображениям, связанным с числом «семь». Новые олени должны были чеканиться с точным содержанием серебра, а старые монеты можно было обменять на них, как только те войдут в широкий оборот. Серебряная луна должна была быть перечеканена с новым весом серебра, чтобы стоить 12 новых оленей (вместо прежних семи), при этом 20 лун составляли один золотой дракон. Серебряный олень становился десятичным: сто медных пенни приравнивались к одному оленю, при этом ценность нового пенни была чуть ниже старого, ныне упраздненного, полпенни. Гроат стоил бы десять таких новых пенни, а полугроат — пять. Что касается медной звезды, леди Флоренс заметила: «Она должна стоить 49 пенни, как семь раз по семь, но нам нужно сделать ее использование более удобным для людей. Уверена, Семеро поймут». В итоге совет решил, что лишний пенни может символически представлять владельца денег, которому Семеро поручили распоряжаться ими мудро. Для всех новых номиналов были установлены курсы обмена старых версий монет, которые подлежали изъятию, переплавке и перечеканке. Алисанна видела, что Джейхейрис и Барт весьма довольны новой системой, хотя лорд Корлис выглядел немного раздосадованным. По словам Флоренс, он хотел десятичного деления и для самого дракона. Учитывая «метрическую систему» Дрифтмарка, неудивительно, что лорд Корлис желал полной десятичности, но этого было трудно достичь, так как монеты не имели фиксированной стоимости или жестких курсов обмена, подобных тем, что ввел Браавос для своих железных монет. Вскоре обсуждение перешло к теме, которой Алисанна предпочла бы избежать. — Именины принцессы Визерры прошли около месяца назад. Принцессе уже восемнадцать, и многие задаются вопросом, почему до сих пор нет даже помолвки, — произнес Барт. «Что ж, это неловко», — подумала Алисанна, обменявшись взглядом с мужем. У них уже был кое-кто на примете для Визерры, и обсуждать это при всем совете, прежде чем заговорить с самим кандидатом, было не по правилам. — Брак Визерры, хоть и важен, не столь срочен. Его нужно обсудить в ближайшее время, но, если потребуется, можно оставить на следующее заседание, — сказала Алисанна, заметив, как её муж наклонился к уху Барта, чтобы прошептать причину, по которой стоит закрыть тему. Отвлекая остальных членов совета — особенно вечно наблюдательного Корлиса Велариона, — Алисанна перевела разговор на схожую тему, которая должна была заинтересовать их куда больше. — С другой стороны, помолвка Рейнис куда важнее. Девочке скоро исполнится четырнадцать. Как вторая в очереди на Железный трон, она должна выйти за человека, чей союз обеспечит стабильность королевства. Она проигнорировала недовольство Эймона тем, что вопрос о браке Рейнис был поднят — его гиперопека над дочерью порой переходила все границы. Вместо этого она сосредоточилась на остальном совете: Барт хмурился, а Джейхейрис погрузился в раздумья. Посыпались предложения: лорды Фрей, Касвелл, Хайтауэр, Рейн или Ройс со всех концов королевства. Лорд Кохерис даже предложил принца Мориона Мартелла, правящего принца Дорна, ради возможности наконец включить Дорн в состав государства. Однако эту идею отвергли почти сразу. Слишком много было пролито крови, и Алисанна знала, что её брат Боремунд будет в ярости от одной мысли о том, что его племянница выйдет за принца Мартелла. Впрочем, предложение великого мейстера Элисара нашло наибольший отклик среди членов совета: — А что насчет сира Тиона Ланнистера? Младшего брата сира Таймонда. Он не наследник, и поскольку его брат женат и вскоре обзаведется детьми, любые дети Тиона и принцессы Рейнис могли бы без труда принять имя Таргариенов. Это обеспечило бы принцессе твердую поддержку Ланнистеров и золото Утеса. «И привязало бы Рейнис к зарождающемуся западному альянсу», — нахмурившись, подумала Алисанна. Возвышение Веларионов не осталось незамеченным, и немало богатых западных домов формировали блок, чтобы противостоять их влиянию. Ланнистеры стали активнее торговать со Староместом и запускать совместные предприятия, ходили слухи, что фрейлина её дочери, леди Рилла Редвин, вскоре может выйти за лорда Хоберта Хайтауэра, объединяя три могущественных дома в сердце растущего альянса на западном побережье. Брак с будущей королевой опасно усилил бы их, а Алисанна мало доверяла Староместу с тех пор, как Святое Воинство восстало и едва не погубило её и её семью. Что до дома Ланнистеров — она доверяла им ровно настолько, насколько могла их оттолкнуть. Даже когда её сестра Рейна гостила на Западе, они смотрели на Пламенную Мечту с жадностью в глазах, мечтая о собственных драконах. Порой она жалела, что её дед не уничтожил Ланнистеров вместе с Гарденерами — это избавило бы их от хлопот с этим чересчур могущественным вассалом. Брак Дэлы с ними мог бы привязать их к Железному трону без особого риска, но Рейнис? Будущая королева в руках Ланнистеров — перспектива весьма тревожная. — Дом Ланнистеров верен и предан, но они могут возомнить о себе слишком много, почувствовав силу после такого союза, — отверг предложение её сын, принимая живейшее участие в обсуждении брака дочери. Алисанна знала, чего он хочет: дом достаточно сильный, чтобы поддержать её права, но недостаточно могущественный, чтобы начать диктовать условия. — А что насчет принца Визериса? — внезапно спросил лорд Корлис. Все взгляды обратились к нему. — Сейчас ему всего девять, но помолвки для того и существуют. У них с принцессой не такая большая разница в возрасте, они могли бы обвенчаться, когда он повзрослеет. Насколько я помню, они близки и дружны, как и подобает кузенам. Брак между ними не будет катастрофой и принесет много пользы. Это консолидирует их права и объединит линии принца Эймона и принца Бейлона, устраняя любые споры о престолонаследии и опасения, что будущему правлению принцессы может бросить вызов её кузен или его потомки. Впервые Эймон и Бейлон, казалось, разошлись во мнениях. Первый, возможно, опасался, что Визерис узурпирует власть Рейнис и выйдет за рамки полномочий принца-консорта, в то время как второй выглядел воодушевленным идеей объединить свою линию с линией брата и увидеть общего внука на троне их отца. Сама Алисанна считала, что этот союз абсолютно логичен, и сама подумывала о нем раньше. Эймон мог бояться узурпации, но Алисанна знала своих внуков. Рейнис была слишком сильной личностью, чтобы дать собой помыкать, а Визерис — слишком неконфликтным, чтобы оспаривать её лидерство. Не то чтобы Визерис был слаб — вовсе нет, но он не искал споров без причины и был, по большому счету, очень вежливым и воспитанным мальчиком, совсем не похожим на своего сорванца-брата, который вечно подбивал её дочь Гейль на всякие шалости в Красном Замке. Визерис был идеальным консортом в глазах Алисанны. Достаточно сильный, чтобы поддерживать жену, но не амбициозный и не властолюбивый настолько, чтобы мешать ей в государственных делах. То, что он был Таргариеном и старшим сыном её второго сына, лишь делало брак лучше, сводя претензии в одну линию и вознаграждая Бейлона за его долгую и преданную службу. Алисанна не сомневалась, что Эймон и Бейлон не предадут друг друга, но ведь и её отец никогда бы не подумал, что его брат предаст его, убьет сыновей и обесчестит дочь. Кто знает, что принесет будущее, если Рейнис и Визерис уйдут в разные дома? В Вестеросе было немало тех, кто считал, что править должен мужчина, а не женщина, даже если он — сын второго брата, а не старшего. Дурачье, все до единого. Она знала, что Джейхейрис давно беспокоился о перспективе Рейнис стать королевой, боясь, что её восшествие на трон заставит потомков считать их с детьми узурпаторами, поскольку они когда-то обошли свою племянницу Эйрею ради короны. Это было обоснованное опасение, хотя, по мнению Алисанны, весьма надуманное. Бедная Эйрея давно мертва, а Рейна сама отреклась от прав от лица дочери как её регент. Тем не менее факт оставался фактом: принцип первородства был нарушен, и был создан прецедент исключительно мужского наследования. Видя, как серьезно муж обдумывает этот вопрос, Алисанна поняла: Джейхейрис приходит к тому же выводу, что и она. Этот брак развеял бы все его тревоги, гарантируя, что Рейнис сможет занять трон, и её правопреемство не будет оспорено. Проблема теперь заключалась в Эймоне, который буквально кипел от безмолвной ярости. Немногие вещи могли вызвать такой гнев у её сына, кроме тех, что касались Рейнис. Ей вовсе не улыбалось иметь дело с его недовольством после заседания. _____________________________________________ Визерра В Красном Замке воцарилось напряжение. Визерре не удалось узнать многого, но, судя по всему, во время заседания Малого совета возникли разногласия, которые переросли в полноценную ссору между Эймоном, Бейлоном и её родителями. Кое-кто из слуг уже вовсю сплетничал об этом, но Визерра велела им замолчать, после чего отослала прочь. Не подобало всему замку знать о маленькой семейной перепалке. Алисса увела детей (своих сыновей, а также Рейнис и Гейль) во двор — она не хотела, чтобы те находились рядом, пока бушуют страсти. Визерра отказалась идти с ними, надеясь дочитать книгу, которую Корлис подарил ей на именины — один из многих подарков, полученных ею от Веларионов. Она подавила улыбку, вспомнив, как именно эта книга оказалась у неё. С того самого разговора на балконе они с Корлисом стали своего рода друзьями. Они не искали встреч намеренно — регулярные свидания одинокого лорда и такой девицы, как она, были бы сочтены верхом неприличия и заставили бы многих предположить, что Корлис за ней ухаживает. Но всякий раз, когда они сталкивались в Красном Замке (а случалось это довольно часто), они подолгу беседовали. Корлису так надоели её расспросы о деталях быта на Дрифтмарке, что он подарил ей книгу об острове — недавно написанную и напечатанную специально для того, чтобы ответить на её бесчисленные вопросы. С озорным блеском в глазах Визерра радостно подумала о том, сколькими еще нерешенными вопросами она будет изводить Корлиса, когда дочитает книгу. И всё же образ Дрифтмарка, нарисованный в тексте, был чудесен. Тот, кто это писал, определенно владел словом. Визерра уже грезила о замке Высокий Прилив, когда в час прилива вода отделяла скалистый островок, на котором он стоял, от остальной части острова. Она представляла его серебристые крыши и белые стены, грациозно возвышающиеся над великими арками и куполами Пряного города — города во всём, кроме названия. На Дрифтмарке было столько всего, что можно было увидеть и сделать, и это заставляло Визерру еще сильнее жалеть о том, что она не может отправиться туда прямо сейчас. Увы, этому не суждено было случиться, но она поклялась себе, что чего бы ей это ни стоило, однажды она посетит остров и своими глазами увидит знаменитые чудеса Пряного города и Высокого Прилива. Да и зачем на этом останавливаться? Пусть она не столь склонна к авантюрам, как Корлис, объездивший весь известный мир, но и в одном Вестеросе есть на что посмотреть. Может быть, устроить королевский выезд, подобно тем, в которые когда-то отправлялись её родители? Воодушевление Визерры угасло, когда она поняла, что родители вряд ли станут спонсировать поездку для неё. Своего предпоследнего ребенка. Дочери. Какой прок в таком выезде для неё? Для Эймона или Бейлона — безусловно. Но не для неё. Её судьба — просто быть выданной замуж за того лорда, которого выберут родители, и доживать свои дни в его замке, будучи, по сути, лишь кобылой для приплода. Это было лишь вопросом времени: её восемнадцатые именины уже миновали. Пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, она потянулась к кувшину, чтобы налить воды, и была горько разочарована, когда из него не вылилось ни капли. Вздохнув, Визерра заложила страницу, оставила книгу на столе и вышла, чтобы наполнить кувшин. В Красном Замке не было той изысканной и современной системы водопровода, которой, по слухам, обладал Высокий Прилив (использовавшей некую науку с водонапорной башней, которая была за гранью её понимания). Обычно это делал слуга, но она только что выставила всех вон из семейных покоев. «Похоже, на этот раз придется сделать всё самой». Когда она подошла к дверям, ведущим в остальную часть замка, сир Райам окликнул её: — Куда-то собираетесь, принцесса? Рыцарь-Редвин и его собрат по Королевской гвардии, сир Клемент Крабб, стояли на страже у входа в личное крыло её семьи. Визерра кивнула, показывая кувшин в руках. — Да, я собираюсь найти кого-нибудь из слуг, чтобы мне наполнили кувшин. — Желаете, чтобы кто-то из нас вас сопроводил? — Это было бы кстати, — твердо ответила Визерра, говоря вежливо, но с авторитетом принцессы. Сир Райам кивнул своему брату по оружию, и тот уже собрался последовать за ней, как вдруг раздался стук в дверь. Действуя инстинктивно, сир Клемент метнулся вперед и открыл дверь, обнаружив одного из стражников. Визерре он показался знакомым, хотя имени его она вспомнить не могла. Просто один из многих гвардейцев замка. Однако сир Клемент явно узнал его, так как пропустил, чтобы тот мог заговорить с ней. — Принцесса Визерра, — он поклонился. — Меня прислала стража у надвратной башни, чтобы сообщить вам и вашей семье, что прибыли септа Маэгэль и архимейстер Вейгон. Маэгэль и Вейгон здесь? Визерра ничего об этом не слышала. — Понимаю. Будет приятно снова увидеть брата и сестру. Сделайте мне одолжение, сир, пусть кто-нибудь из слуг наполнит этот кувшин. А я сообщу отцу и матери о прибытии родных, — сказала она, передавая стражнику кувшин, и развернулась. — Сир Клемент, я полагаю, вы проводите их сюда в целости и сохранности? — Разумеется, принцесса, — рыцарь Королевской гвардии кивнул и отправился выполнять свои обязанности. «Что Маэгэль и Вейгон тут делают?» — думала она на ходу. Визерра не видела ни того, ни другую почти десятилетие. Она едва знала их, почти не помнила. Узнают ли они её нынешнюю? Она изо всех сил пыталась выудить из памяти старые воспоминания. Маэгэль, вечно занятая молитвами и такая вся из себя благочестивая, и Вейгон, смотрящий на неё свысока из-за страниц книги. Если она правильно помнила, Вейгон когда-то очень жестоко и публично оскорбил бедную Дэлу. Визерра тогда наблюдала, как Бейлон и Алисса за это гоняли его по тренировочному двору. О Маэгэль она помнила еще меньше: Визерра была совсем крохой, когда та уехала в Старомест, хотя сестра хотя бы изредка возвращалась с визитами. Вейгон же не делал этого никогда. Тем не менее, она продолжала идти, и когда приблизилась к кабинету отца, услышала доносящиеся оттуда крики. Ей удалось разобрать несколько слов: «Веларион» и «помолвка». Не в силах подавить любопытство, Визерра прижалась ухом к двери и стала вслушиваться. Она услышала голос матери, говорившей, что помолвка укрепит их дом. Чья помолвка? «Это для меня», — осознала Визерра. Это было единственным логичным объяснением. Ей уже восемнадцать, время давно пришло. Похоже, родители выбрали Велариона, а это мог быть только Корлис. Что ж, честно говоря, лучшей партии и не придумаешь, да и Корлис ей вполне нравился. В мгновение ока её голова наполнилась фантазиями о Дрифтмарке и о ней самой в роли его леди. Она должна была признать, что эта идея ей очень по душе: она представляла, как будет потакать своему любопытству, изучая все эти новые экзотические предметы роскоши и изобретения Дрифтмарка, и наконец-то увидит этот знаменитый остров. Каждый день она будет жить в легендарно великолепном Высоком Приливе и посещать Пряный город и Королевскую Гавань когда ей вздумается. По правде говоря, Корлис в этих мечтах служил скорее фоном, но Визерра была совсем не прочь выйти замуж именно за него. Она вспоминала его харизму, привлекательность и доброту по отношению к ней — он разглядел в ней потенциал, в который не верила её собственная семья. То, что он был как минимум её добрым знакомым и к тому же богатым, статным и обаятельным лордом острова, который так её заинтриговал, было лишь, так сказать, вишенкой на торте. Она так погрузилась в свои фантазии, что едва не пропустила момент, когда спор затих и кто-то из родных направился к двери. Поспешно отступив, она постучала и постаралась придать себе как можно более невозмутимый вид. Ей совсем не хотелось знать, какое наказание последует за подслушивание. Брат Эймон открыл дверь и удивился, увидев её. За его спиной Визерра заметила Бейлона и родителей — все они, как и Эймон, выглядели измотанными. — Да, Визерра? — вежливо спросил Эймон, хотя она чувствовала, что ему сейчас не до разговоров. — Гвардейцы сообщили мне, что прибыли Маэгэль и Вейгон. Сир Клемент сопровождает их. Они будут здесь с минуты на минуту. Лицо матери просияло при этой новости. — Прекрасно. Идемте, дети мои, мы должны поприветствовать ваших брата и сестру. — Мама, почему мне не сказали раньше, что они едут? — спросила Визерра, чувствуя себя не на шутку уязвленной, хоть и скрыла это от матери. Она прекрасно знала, что мать почти ничего ей не рассказывает, но неужели её не должны были поставить в известность, что её родные возвращаются в Королевскую Гавань? — Ах, прости меня, я собиралась сказать тебе раньше, но отвлеклась, — быстро извинилась мать, после чего велела Бейлону сходить за Алиссой и детьми. Некоторое время спустя сир Клемент сопроводил Маэгэль и Вейгона в королевское крыло Красного Замка. Визерра глубоко вздохнула, впервые за много лет глядя на своих брата и сестру. Вейгон остался таким же, каким она его помнила: угрюмым, суровым и невыносимо скучным. Маэгэль тоже не изменилась — всё такая же до тошноты добрая и невыносимо благочестивая. — О, дети мои, идите ко мне, — скомандовала мать, с энтузиазмом обнимая Маэгэль, а затем и Вейгона, который стоял неловко, как бревно, пока мать осыпала его вниманием. — Вейгон, Маэгэль, рад снова вас видеть, — произнес отец, пока Эймон, Бейлон и Алисса выходили вперед, чтобы поприветствовать родных. Похоже, Вейгон всё еще таил обиду, потому что он весьма заметно держался от Алиссы на расстоянии, хотя Эймона и Бейлона поприветствовал с некоторой теплотой. К этому моменту Маэгэль обратила внимание на Визерру и подошла к ней. — Визерра. Ты очень выросла. — Маэгэль. Я… рада тебя видеть. Прошло много времени. Семь лет, если я правильно считаю. — Да, со свадьбы Дэлы. Время летит, — сказала она, прежде чем переключить внимание на детей рядом с ней. — И вы все тоже так выросли! Боже мой, Рейнис, в прошлый раз, когда я тебя видела, ты только и делала, что ковыляла за Визеррой. А Визерис, Гейль — вы были совсем крохами на руках у матерей! — Думаю, ты даже не видела маленького Деймона, верно? — спросила Визерра, заметив, что её племянник выглядит довольно раздосадованным из-за того, что его не замечают. — Нет, если помню, Алисса была беременна на свадьбе. У вас наверняка найдется столько историй, чтобы рассказать мне, и столько вопросов, но оставим это для сегодняшнего ужина. Сначала я бы хотела устроиться в своих покоях, — сказала Маэгэль. Мать тут же увела её, прежде чем Визерра успела спросить, почему сестра вернулась в Королевскую Гавань спустя столько лет. — Визерра, — произнес Вейгон, подходя к ней. — Вейгон. — Ты похорошела, сестренка. Надеюсь, к этой красоте прилагаются хоть какие-то мозги. Было бы весьма прискорбно иметь в семье еще одну идиотку, — сказал он в своей обычной высокомерно-несносной манере. — Да. Ты убедишься, что я не глупая, пустая девчонка, — колко ответила она, возможно, слишком поспешно. — Хочешь сказать, «больше не глупая»? Всего несколько лет назад мать была на грани отчаяния, пытаясь совладать с тобой. У Маэгэль до сих пор хранятся те письма, — произнес он, вскинув бровь и едва заметно приподняв уголки губ. Редкая улыбка Вейгона — и та лишь для того, чтобы поиздеваться над ней. Кто бы сомневался. Но Визерра умела платить той же монетой. — Вижу, ты сохранил свой талант оскорблять сестер. Отличная работа. Продолжай тренироваться, и ты превратишь это в искусство. Архимейстер Вейгон, магистр невежливости и грубости. Звучит довольно внушительно, не находишь? Брови Вейгона гневно сдвинулись, но он проигнорировал её слова, так как Эймон и Бейлон начали представлять ему своих детей. Понимая, что её роль в воссоединении семьи окончена, Визерра ускользнула на поиски слуг. В конце концов, она так и не наполнила свой кувшин водой. _____________________________________________________ — Неужели? — спросила Визерра, слегка удивленная. Она знала, что это произойдет, но не ожидала, что так скоро. Лейна утвердительно кивнула. Скоро она покинет двор — её помолвка была официально подтверждена. К вящему разочарованию сира Десмонда, она выходила замуж за сира Клемента Селтигара, сына и наследника лорда Бартимоса. Лорд Квентин выбрал партию даже более блестящую, чем дом Дарри. Богатый и престижный дом Селтигаров кичился своим валирийским происхождением не меньше Кохерисов, а также властью над Клешней, внушительным флотом и узами родства, торговли и союза с Веларионами из Дрифтмарка, Графтонами из Чаячьего города, Пиками из Звездного Пика и Тартами. Визерра поймала себя на мысли, что это может быть странным поворотом судьбы. Если она действительно выйдет за Корлиса, Лейна станет ей родственницей по мужу. Сир Клемент был двоюродным братом Корлиса — мать последнего приходилась старшей сестрой лорду Бартимосу. Эти две семьи были близкими союзниками, а Остров Клешни находился совсем рядом с Дрифтмарком. У них будет множество возможностей видеться. В целом, даже Визерра должна была признать, что эта партия достойна её лучшей подруги. У неё не было иного выбора, кроме как отпустить её, когда придет время, поэтому она раскрыла объятия и привлекла подругу к себе. — Я желаю тебе всего самого лучшего. Во всем. — И тебе тоже, Визерра. — А что насчет остальных? — спросила Визерра, поворачиваясь к другим своим дамам. Медленно, одна за другой, посыпались ответы. Риллу скоро должны были обручить с лордом Хобертом Хайтауэром. Бетани, по иронии судьбы, выходила за сира Десмонда Дарри — неудачливого ухажера Лейны. Даже Беатрис выходила замуж. Беатрис Баттервелл, если Визерра была честной до жестокости, была несколько пустоголовой, но достаточно хорошенькой, чтобы ей подобрали приличную партию. Принцесса была за неё рада, правда. Когда-то они были гораздо ближе, пока Лейна, Рилла и Бетани не вытеснили её из круга наперсниц. И Беатрис была лишь одной из многих. Это продолжалось и продолжалось: каждая из её дам называла мужчину и дом, с которыми ей предстояло связать жизнь до конца своих дней. Помолвка за помолвкой. Некоторые были обручены уже годы, но только сейчас готовились окончательно покинуть её, чтобы наконец вступить в брак. Этого следовало ожидать, но только сейчас Визерра начала осознавать, как быстро её жизнь меняется прямо на глазах. Из всех присутствующих в комнате только Визерра и Рейнис еще не были обручены, и это должно было измениться совсем скоро. Думая, что может поделиться новостью о собственной помолвке и немного похвастаться, Визерра снова спросила подруг, что они думают о Корлисе Веларионе. — Пфф. Пожалуй, он достаточно симпатичен, но это всё, что в нем есть хорошего, — сказала Рилла. — В тебе говорит зависть твоего дома, Рилла, — покровительственно заметила Бетани. — Как скажешь, Бетани, — насмешливо фыркнула Рилла. — Он красивый мужчина. Обаятельный, богатый, могущественный. Мечта любой девушки. Из того, что я слышала, дело не только во внешности — он искренне добродушен и рыцарственен. Если я правильно помню, наша дорогая Визерра несколько раз подолгу с ним беседовала, — ответила Лейна. — О. Вот как? — Бетани подалась вперед. Визерре пришлось заставить себя не краснеть, что её крайне раздражало. Она не краснела даже в присутствии Корлиса, так почему же сейчас, когда её спрашивают подруги? — Мы общались при случае. Возможно, я также изводила его расспросами о его доме до такой степени, что он подарил мне книгу об острове с запиской, в которой просил перестать ему досаждать, — призналась Визерра. — И ты перестала? — заговорщицки спросила Лейна. — Нет, — озорно ответила Визерра, заставив дам рассмеяться. — Я согласна с Лейной. Он, безусловно, красив, но больше всего меня впечатляет всё то, чего он достиг. Его свершения по-настоящему невероятны, — произнесла Рейнис, чем удивила Визерру. Джоселин продолжала настаивать на том, чтобы Рейнис присоединялась к их посиделкам, и после первого раза, когда Визерре удалось оправдать свой внезапный уход какой-то выдуманной отговоркой, девочка понемногу влилась в группу. Визерру удивило не то, что Рейнис приняла участие в разговоре, а именно то, что она сказала. Она и не подозревала, что Рейнис питает такой интерес к Корлису. Визерра почувствовала, как реальность уходит из-под ног, когда до неё дошло пугающее осознание: возможно, эта помолвка никогда и не предназначалась для неё самой. В этом был смысл. Её брат годами искал подходящего жениха для Рейнис, и, судя по придворным сплетням, они с Корлисом стали добрыми друзьями, укрепляя и без того сердечные отношения, начавшиеся еще со времен вступления Эймона в права принца Драконьего Камня. Эймон мог чувствовать себя в большей безопасности, зная, что богатый и могущественный дом Веларионов безоговорочно поддержит право Рейнис на престол, не пытаясь при этом манипулировать ею в своих целях. А если сама Рейнис проявляла интерес к Корлису, Эймон — вечно опекающий и любящий отец — определенно принял бы это во внимание. Визерре захотелось дать себе пощечину. Она слишком много навоображала. Снова получалось так, что она, взрослая женщина, должна играть вторую скрипку при своей племяннице — ребенке, едва вступившем в подростковый возраст. «Если бы Корлису предложили выбирать между нами, кого бы он выбрал?» — бесполезно гадала она. Выбор был очевиден. Она могла быть его другом или знакомой, могла быть красивее, но Рейнис даст ему Железный трон, даст ему дракона. Разве она могла с этим сравниться? «И ты собираешься снова позволить всему, что могло быть твоим, уйти к Рейнис, не предприняв ни единой попытки?» — спросил её опасный, предательский голос в глубине души. Она снова посмотрела на Рейнис и своих дам, беззаботно болтающих и не осознающих, какой кризис она сейчас переживает, и приняла решение. Нет.