Глава 7: Мастер над кораблями

Глава 7: Мастер над кораблями Одиннадцатая луна, 86 год от З.Э. Ауран На следующий день после ужина с королевской семьей Ауран и Корлис отправились принимать командование Королевским флотом. Согласно их распоряжениям, офицеры собрались в одном из зданий в порту, и, к огромному неудовольствию Корлиса, это не было официальное административное здание с архивами и залами для совещаний. Нет, это был обычный склад снабжения, который капитаны использовали для своих собраний. У Корлиса разболелась голова, когда он об этом узнал, и Ауран был с ним полностью солидарен. Насколько же неэффективно управлялся Королевский флот? Многие годы после Завоевания он фактически был единым целым с флотом Веларионов, поэтому Веларионы просто использовали собственную систему управления. Ауран задавался вопросом: почему Манфрид Редвин не внедрил свою систему? Наверняка такой дом, как Редвины, понимал важность должной организации флота. На Дрифтмарке штаб их флота располагался в замке Дрифтмарк. Это была гордая старая крепость, и поскольку главная ветвь дома Веларионов там больше не жила, замок идеально подходил на роль штаб-квартиры. Офицеры флота и морской пехоты проводили там совещания и планирование, а близость Академии Дрифтмарка и Арсенала Халла позволяла всегда быть рядом с учебными полигонами, гарнизонами и верфями. Половина флота Веларионов базировалась в Халле, вторая половина — в Спайстауне. Всё, что не касалось военных нужд, было убрано из замка, включая большую часть библиотеки Дрифтмарка, которую перевезли в Высокий Прилив. Впрочем, по приказу Корлиса некоторые книги были перепечатаны и добавлены в новую военную библиотеку, наполненную трудами по истории, географии, картами и прочей литературой, призванной как обучать, так и развлекать офицеров. Остальное пространство бывших жилых покоев отвели под ведение документации, архивы и конфиденциальные военные бумаги. В сравнении с этим жалкий склад, куда они прибыли, казался вопиюще убогим. Здесь явно не было никакой документации, кроме той, что Редвин хранил в своем кабинете в Красном Замке. Офицеры ждали их, сидя на стульях, и при их появлении вытянулись в приветствии. — Лорд Веларион, — отсалютовал один из них Корлису. — Не мой титул лорда Велариона дает мне власть над вами, а титул Мастера над кораблями. Отныне обращайтесь ко мне «лорд-адмирал». Также можете использовать обращение «сэр». — Сэр (Ser), лорд-адмирал? Мы знаем, что вы рыцарь, но обращаться к вам просто так кажется не совсем уместным. — Не совсем «сэр» (Ser), капитан. Через «и» (Sir). Произносится так же, но это простое и короткое слово, чтобы обращаться к старшим по званию, вместо того чтобы рассыпаться в долгих вежливостях. В бою нам нужно передавать информацию быстро, и мы не можем позволить себе задержки из-за этикета. Но если вам так угодно, я также буду откликаться на «лорд Корлис», — пояснил его брат. Капитан заметно расслабился. — Понял… сэр (sir). Корлис ухмыльнулся. — Это ведь было не так уж трудно, верно? Все офицеры представились, и братья обстоятельно поговорили с каждым. Самыми высокопоставленными среди них были капитаны, а под ними — лишь лейтенанты на каждом корабле. Слишком упрощенная цепочка командования. Придется добавить это в список дел. — Ну, что думаешь об офицерах? — спросил Ауран брата, когда они наедине возвращались в Красный Замок. — Все они, по крайней мере, понимают, что делают. Флот выполняет свои задачи сносно. Манфрид Редвин был кем угодно, но только не дураком. И в этом проблема. Добрую половину офицеров, а то и больше, составляют ставленники Редвина, и они достаточно компетентны, чтобы не было веского повода их заменить. С другой стороны, почти все они — мелкие дворяне и вторые сыновья, родившиеся с серебряной ложкой во рту. Сомневаюсь, что у них есть то рвение и те стандарты, которых мы требуем от офицеров на Дрифтмарке. У них нет к этому тяги. Думаю, я прогоню их через экзамены нашей Академии Дрифтмарка — это даст приличный повод отсеять некоторых и заменить их верными Веларионам людьми, чтобы вернуть флот под наш контроль. — К тому же, цепочка командования слишком коротка на мой вкус. Придется отозвать весь флот в Королевскую Гавань, пока я соображу, как его реорганизовать. Но важна умеренность. Я не хочу поднимать Королевский флот до стандартов Дрифтмарка в плане организации и подготовки — на случай, если мы когда-нибудь потеряем этот пост. Но в то же время мне нужно что-то предпринять, чтобы показать королю реальные улучшения и создать работающую бюрократию, иначе я сойду с ума, разгребая все бумаги в одиночку. — Может быть, использовать более упрощенную систему, чем на Дрифтмарке? Мы всё еще используем галеры, так что можно взять за основу организацию наших судов. Экипаж стандартного дромона Королевского флота составляет около 300 человек. Можно установить штат из матросов, мичманов, одного лейтенанта и одного капитана на корабль. Королевский флот насчитывает около 75 галер: 50 здесь и 25 на Драконьем Камне. Разделим их на семь эскадр по десять кораблей, оставив пять в резерве, и назначим каждого десятого капитана коммодором эскадры, — предложил Ауран. Корлис погладил подбородок. — Нужно будет также учесть когги и хулки, но, думаю, это сработает. Это проще, чем система нашего флота, и, вероятно, они будут менее боеспособны, чем мы, зато нам будет легче ими управлять. Это отвечает нашим целям. К тому же, их флот не слишком разнообразен. Галеры, когги и хулки — не самые лучшие суда для открытого океана. Наши каравеллы и карраки в этом плане на голову выше, хотя можно спорить, что галера сохраняет лучшую маневренность и скорость на мелководье в безветрие. — Трон не особо нуждается в огромном и всеобъемлющем военно-морском флоте. Сейчас он всё равно почти не задействован. Редвин, вероятно, это понимал, поэтому и не утруждал себя развитием бюрократии или попытками раздобыть карраки и каравеллы — по крайней мере, для Королевского флота. Король вряд ли выделит нам средства на расширение. Флот — это дорого, а его инфраструктурные проекты и так истощают казну, — ответил Ауран. — Значит, превратим Королевский флот в прославленный береговой патруль Черноводного залива. Можно также отправить его патрулировать залив Губительных Валов. Принцесса Джоселин — Баратеон по рождению, а у штормовиков, если не считать пары десятков кораблей Тартов, флота нет. Думаю, они не будут против дополнительной защиты их вод, — размышлял Корлис. — Думаю, Тарты точно согласятся, они ведь наши родственники через Рэйкара. Мы можем договориться о плате за стоянку, чтобы разместить там эскадру-другую, а остальных оставить в Черноводной для патрулирования Королевских земель. — Ну, тогда наш собственный флот останется единственной серьезной силой, — пошутил Корлис. — Одного Дрифтмарка может не хватить для достижения тех целей, которые мы перед собой ставим, — предостерег Ауран. — Возможно. Но те цели не являются обязательными для процветания Дрифтмарка. А вот наше морское превосходство — является. И если мы правильно разыграем карты, у нас может появиться поддержка с воздуха, которую никто не сможет остановить, — с надеждой произнес Корлис. Ауран гадал, насколько вероятно получение такой поддержки, но если им удастся убедить короля в ее выгоде, всё могло получиться. Они старались не использовать прямых формулировок, намеренно говоря туманно, чтобы возможные подслушиватели не поняли сути разговора. Вернувшись в Красный Замок, братья разошлись по своим покоям, чтобы забрать необходимые вещи, после чего направились в Казначейство. Там у них была назначена частная встреча с Мастером над монетой, лордом Мартином Тиреллом, для обсуждения возможной деловой сделки. Подойдя к Казначейству, они увидели у дверей стражников Тиреллов: золотая роза гордо красовалась на их зеленых сюрко. — Лорд Веларион. — Они кивнули в знак приветствия. В их голосах слышалось уважение, но не подобострастие. — У меня назначена встреча с вашим сюзереном, добрые сиры. Позволите ли мне пройти? — спросил Корлис. Стражники коротко переглянулись, прежде чем открыть дверь, и братья вошли внутрь. Лорд Тирелл ждал их за своим столом. Его жена, леди Флоренс Фоссовей — неофициальный, но фактический Мастер над монетой — сидела рядом. Втайне Ауран сомневался, что лорд Мартин был так глуп или слаб, как считали некоторые. Требовались немалый ум и смирение, чтобы признать собственные недостатки и позволить жене взять на себя те области, в которых она была сильнее. Под управлением лорда и леди Тирелл Просторы, а позже и всё королевство, процветали. Тот факт, что они умудрялись сохранять контроль над вечно мятежными и нелояльными Тиреллам Просторами, находясь при этом в Королевской Гавани, несомненно, вызывал восхищение. Лорд Тирелл поднялся с дружелюбной улыбкой и обменялся рукопожатиями с Корлисом и Аураном. Леди Флоренс также вежливо присела в реверансе. — Лорд Корлис, сир Ауран. Рад познакомиться с вами поближе после нашей краткой встречи при дворе. Я много слышал о ваших приключениях и с удовольствием послушал бы подробности, если вы, конечно, готовы ими поделиться. — Разумеется, — вежливо ответил Корлис, нацепив свою самую харизматичную улыбку. — Великолепно. — Улыбка лорда Мартина стала еще шире. — Пожалуйста, присаживайтесь. — Я слышал, лорд Корлис, что на Дрифтмарке теперь живут слоны? — спросил лорд Тирелл, когда они заняли свои места. — Именно так, покупка из моего последнего плавания. О них просил мой племянник Веймонд, и они стали настоящей достопримечательностью для посетителей зоопарка Дрифтмарка. — Наряду с другими диковинками вроде полосатых лошадей-зорсов и малых валирийских лемуров, верно? Я полагаю, к настоящему времени зверинец Дрифтмарка может соперничать с коллекцией Морского владыки Браавоса! — сказал лорд Мартин, полушутя-полувосхищенно. — Возможно, вы приедете и увидите всё своими глазами? — предложил Ауран. Глаза лорда Тирелла загорелись: — В последнее время о Дрифтмарке ходит много легенд. Но, пожалуй, в другой раз. В Королевской Гавани еще много работы. Но расскажите же о своих странствиях! Говорят, вас приглашали за Черные Стены Волантиса? Разговор продолжался какое-то время — обычная светская беседа о путешествиях, приключениях и далеких землях. Братья рассказывали о чудесах Дрифтмарка и о том, как мудро правил их дед, принимая соболезнования в связи с его кончиной. В свою очередь, они начали расспрашивать о Просторе и Хайгардене, слушая почти сказочные истории о пышных плодородных полях, изобилующих урожаем до самого горизонта. Вскоре беседа перешла к финансовым вопросам. Ауран и Мартин оказались на втором плане, пока их брат и жена соответственно начали обсуждать стандартизацию валюты и прочие сложные материи. — Мне всегда казалось бессмысленным то, что у нас нет простой денежной системы со стандартными делениями и единицами, — заявил Корлис. — Да, я чувствую то же самое. Несоответствия и различия делают многие мои расчеты невероятно трудными, — согласилась леди Флоренс. — Должна сказать, что метрическая система мер, разработанная вашим университетом, была поистине революционной, как и биномиальная номенклатура на высоком валирийском для классификации растений и животных. Какую систему вы считаете подходящей для валюты королевства? — Возможно, десятичную? Метрическая система основана на десятичном счислении, так почему бы не приравнять сто медных грошей к серебряному оленю, а сто серебряных оленей — к золотому дракону? Это значительно упростило бы дела. — Хм, это могло бы сработать. И мы могли бы выстроить базу остальных монет вокруг этих трех. Скажем, медный гроат будет стоить десять пенни? — задумчиво спросила леди Флоренс. — Да. Я основывался на десятичной монете Браавоса. Что касается звезд, то, как бы ни было священно число семь, оно просто не очень хорошо вписывается в нашу валюту. Боюсь, стоимость этой конкретной монеты придется пересмотреть, — ответил Корлис. — Лучше не говорите об этом Верховному септону, — пошутила леди Флоренс. — Что касается остального, это интересная идея, лорд Корлис, но вы должны понимать, что изменение стоимости чеканки — задача не из легких. Не говоря уже о том, что хотя одни расчеты станут проще, другие могут сильно усложниться, например, те, что касаются деления на три. К тому же любая девальвация будет воспринята в штыки. Пройдут месяцы, прежде чем я смогу подготовить предложение для короля. — Конечно, конечно. И когда придет время, я поддержу это предложение, не сомневайтесь. Десятичная валюта сотворит чудеса с нашим налогообложением и торговлей, а воровство и мошенничество станет гораздо труднее скрыть. В разгар их спора Ауран наклонился к Мартину и тихо спросил: — Вы понимаете, о чем именно они говорят? — Отчасти. Признаюсь, я не эксперт в этих вопросах. Флоренс всегда была умнее, но она гораздо меньше склонна тратить время на светские любезности. Ее математический склад ума сделал ее прямолинейной — тут-то и выхожу на сцену я, — ответил лорд Мартин. Ауран кивнул. — Я восхищаюсь вами, милорд. Немногие мужчины готовы признать, что жены превосходят их в чем-либо. Мартин улыбнулся, благосклонно принимая комплимент. — Ну, Семерых велят нам быть смиренными, а в «Семиконечной звезде» сказано, что хотя женщина и подчиняется мужу, муж должен обращаться с женой достойно и прислушиваться к ней в ответ. Слишком часто горделивые мужи забывают об этом. — Но не вы. — Нет, не я. Мне хочется верить, что у меня достаточно смирения и мудрости, чтобы понять: то, что Флоренс лучше меня разбирается в цифрах, не делает меня меньше нее, так же как и она не становится хуже оттого, что не обладает моим обаянием. Мы дополняем друг друга, перекрывая сильные и слабые стороны каждого. Именно так, как и задумывали Семеро, и как поступают наши добрые король и королева. Да, я мог бы, как любой другой лорд, попытаться подавить ее, но тогда дом Тиреллов не был бы и вполовину так богат, а я не был бы так счастлив в браке. — Это поистине мудрый подход, лорд Мартин. Если бы только больше людей думали так же, как вы и наш король, — похвалил Ауран. — Благодарю вас за добрые слова, сир Ауран. — Мартин улыбнулся. — К вопросу о финансах, миледи: не заинтересует ли вас предложение для дома Тиреллов? — спросил Корлис, возвращая внимание Аурана и Мартина к основному разговору. Мартин заинтригованно выпрямился, а Ауран был просто рад, что Корлис наконец перешел к сути встречи. Он достал бутылки, которые они принесли с собой, и помог брату расставить их на столе. Леди Флоренс приподняла бровь: — И что же это? — Справа налево: водка, виски и бренди. Это ферментированные напитки, гораздо крепче привычных вин, медовух и сидров. Мы называем их «ликёрами» (крепким спиртным), — ответил Корлис, пока Ауран, с позволения Мартина, разливал напитки в небольшие стаканы. Мартин слегка закашлялся, осушив стопку водки. — Это очень крепко. Обжигает горло, но вкус… когда привыкаешь к крепости, он довольно изысканный. — Возможно, это не совсем в вашем вкусе. Лично я предпочитаю бренди, так что понимаю вас, но я знаю многих, кому такой крепкий напиток придется по душе. Северянам, например, — заметил Ауран. — Как именно вы сделали их крепче вина? Я не думала, что существует процесс брожения, способный на такое, — с любопытством спросила Флоренс. — Секрет фирмы, — ответил Корлис с обезоруживающей улыбкой, а затем продолжил: — У Дрифтмарка есть технологии производства, но у нас нет зерна для массового изготовления. — И вы хотите, чтобы Простор поставлял это зерно? — догадалась леди Флоренс. — Не весь Простор, миледи, а конкретно дом Тиреллов, — произнес Корлис с более серьезным лицом, но Ауран видел, что в душе брат торжествует, заметив неподдельный интерес лорда и леди. Наживка была заброшена, оставалось ждать, когда рыба клюнет. — Какое именно зерно вам нужно? — спросил лорд Мартин. — Зерновые культуры. Солод тоже подойдет. Ячмень, овес, пшеница и рожь. А также виноград, — ответил Корлис. Мартин посмотрел на жену. В ее голове, казалось, уже защелкали невидимые счеты, проводя те самые знаменитые вычисления. Несомненно, она осознала возможность для дома Тиреллов колоссально обогатиться. — Каково ваше предложение? — спросила она. Корлис побарабанил пальцами правой руки по подлокотнику, прежде чем ответить: — Я полагаю, что для контракта на эксклюзивную закупку сырья у дома Тиреллов сроком на пять лет, скидка в семьдесят процентов при оптовых закупках в обмен на десятипроцентную скидку на конечный продукт звучит разумно. — Семьдесят? — в шоке переспросил лорд Мартин, чувствуя себя оскорбленным. Аурану показалось, что тот готов вскочить со стула и выставить их вон за столь дерзкое предложение. Даже человеку менее проницательному, чем он, была очевидна вопиющая наглость условий Корлиса. — Вы пытаетесь нас ограбить, лорд Веларион? — спросила леди Флоренс. — Никоим образом, леди Тирелл. Однако я лишь указываю на то, что мог бы получить в итоге — по крайней мере, от вас. — С чего вы взяли, что хоть один уважающий себя дом согласится на подобное вымогательство? — возмутилась леди Флоренс. — Потому что, проще говоря, эта сделка вам необходима. Хотя бы для того, чтобы она не досталась вашим соперникам. Дом Пиков легко и, скорее всего, с радостью взял бы на себя эту роль, предложив мне весьма выгодные и взаимополезные условия. В конце концов, мы с лордом Пиком кузены по нашим матерям из Селтигаров, а кровь, как говорится, гуще воды. И не только Пики — я мог бы договориться с любым другим домом вдоль Мандера. Скрытая угроза была доставлена по адресу. Власть Тиреллов над Простором и так была шаткой: Редвины и Хайтауэры практически игнорировали их. Насколько сильнее зашаталось бы положение Хайгардена, если бы Пики так внезапно обогатились? Или Флоренты, или Касвеллы, или любой другой дом с более весомыми правами на Хайгарден. Любой из них мог превратиться в еще более могущественного соперника, обрушив хрупкий карточный домик власти Тиреллов. — С другой стороны, соглашение, закрепленное контрактом, по которому дом Веларион закупает сырье исключительно у дома Тирелл, позволит вам пресечь это на корню, — продолжил Корлис. Угроза прозвучала, «кнут» был показан. Настало время «пряника». — К тому же, я человек не лишенный разума. Хотя я уверен, что прославленный и способный дом Тирелл мог бы вынести это бремя, я стремлюсь заводить друзей, а не врагов. Принуждать уважаемый дом и двух людей, которых я лично ценю и уважаю, к такому вымогательству — не лучший способ достичь цели. Я готов к переговорам. Если Тиреллам удастся сторговаться на меньшую скидку, они убьют двух зайцев одним выстрелом: лишат своих вассалов дополнительного источника дохода и обогатят самих себя. Теперь оставалось увидеть, как далеко они смогут зайти. — Тридцатипроцентная скидка на поставки в обмен на пятнадцатипроцентную скидку на готовый продукт и контракт на двадцать лет — вот что кажется мне разумным, — начала торги леди Флоренс. — Полноте, миледи, вы можете лучше. Меньше половины от того, что я прошу? Пятьдесят пять процентов были бы вполне уместны, раз уж вы требуете пятнадцать взамен. А двадцать лет — это слишком долгий срок. Что, если цены на экспорт Простора за это время вырастут по какой-либо причине? Это было бы опасно для моего дела, вы должны это понимать, — ответил Корлис. — Тем не менее, дом Тирелл закупит у вас лишь ограниченное количество спиртного, так что скидка не принесет нам большой выгоды. Вы же, напротив, сможете продавать его всем остальным по полной цене с огромной прибылью. И без длительного контракта что помешает вам расторгнуть соглашение и уйти к другому дому? Сорок процентов и срок в десять лет, не ниже, — возразила леди Флоренс. — Хотя я предпочел бы иметь дело с вами, леди Флоренс, я мог бы так же легко обратиться к своим кузенам, напомню вам. Пятидесятипроцентная скидка на всё сырье при оптовых закупках в обмен на пятнадцатипроцентную скидку на любую закупку готовой продукции домом Тирелл и контракт на семь лет, при этом дом Тирелл имеет исключительное право на продление контракта до того, как мы предложим его кому-либо еще. Это справедливо, учитывая обстоятельства, — произнес Корлис тоном, дающим понять, что торг ему наскучил и возражения не принимаются. Наступила напряженная тишина, пока двое собеседников пристально смотрели друг на друга. Леди Флоренс наверняка просчитывала риски и выгоды. Нужно было учесть многое. В урожайные годы маржа прибыли Простора на зерно составляла двадцать-двадцать пять процентов, и отдавать половину стоимости Веларионам было неприятно. И всё же дом Тирелл не пострадал бы, а возможно, даже остался бы в выигрыше, учитывая отчеты об анализе рынка, предоставленные Корлисом: спрос обещал быть колоссальным. То, что два дома вели переговоры напрямую, исключало посредников, увеличивая потенциальную прибыль. Однако леди Флоренс всё еще колебалась. Корлис продолжил, почти шепотом: — Имейте в виду, миледи, что некоторые ваши могущественные вассалы могли бы внезапно стать гораздо лояльнее к дому Тирелл. Простор производил огромное количество вин, медов и сидров, которые могли быть потеснены новой конкуренцией с Дрифтмарка. Редвины пострадали бы сильнее всех, но та же участь могла постигнуть Пиков и Хайтауэров — если только у них не будет соглашения, позволяющего извлекать прибыль из поставок сырья. Дом Веларион мог бы получить выгодную сделку почти с любым другим домом в Просторе, пусть и не на таких жестких условиях, какие они требовали от Тиреллов. В конечном счете, карты были у Веларионов. Тиреллы им были не обязательны, но Тиреллам эта сделка была жизненно важна — если не ради золота, то ради того, чтобы не дать вассалам стать сильнее. — Разумеется, дом, имеющий с нами разумное соглашение, мог бы получить более широкий доступ к рынкам и роскоши Востока, причем по выгодным ставкам. В конце концов, мы щедры к своим друзьям и союзникам. Достаточно взглянуть на дом Селтигаров, чтобы убедиться в этом, — добавил Корлис, подслащивая пилюлю. Торговым путям и связям дома Веларион завидовали многие. Союзные дома, такие как Селтигары и Графтоны, извлекли огромную пользу из своего партнерства, причем в самых разных сферах. Ауран вспомнил о рисовых полях, растущих на Клешне после сделки с их кузеном. Леди Флоренс, будучи Мастером над монетой во всем, кроме титула, и отвечая за налоги и коммерцию королевства, не могла об этом не знать. — Я… я полагаю, мы можем прийти к соглашению, лорд Веларион. В ваших словах много смысла, и в совокупности ваше предложение выглядит разумным. Однако потребуется дальнейшее обсуждение мелких деталей контракта. Мы еще не затронули расходы на транспортировку и хранение, к примеру, — сказала Флоренс. На губах Корлиса появилась довольная улыбка. — Разумеется, леди Флоренс. Мы оба занятые люди, и в течение ближайших недель найдем время, чтобы обсудить все тонкости и прийти к соглашению, которое устроит обе стороны. А до тех пор — тост за плодотворные и процветающие торговые отношения между домом Веларион и домом Тирелл? — Почему бы и нет? — отозвался Мартин. Его гнев утих, хотя Ауран чувствовал, что тот еще не до конца их простил. Тем не менее, в политике каждый делает то, что должен. Ауран разлил бренди, и Корлис провозгласил тост: — За взаимовыгодные отношения между нашими домами. — За новых друзей, — поддержал Мартин, и Ауран с Флоренс последовали его примеру. «Друзей», — мысленно хмыкнул Ауран. В политике настоящие друзья встречаются редко. У великих домов нет постоянных друзей или врагов, есть только постоянные интересы и те союзники или соперники, которых они создают на пути к их достижению. Воздух был пропитан напряжением. Если бы оно было осязаемым, Ауран подумал бы, что его можно резать ножом. Он сомневался, что они когда-нибудь станут по-настоящему близки с Тиреллами. Союзники по расчету редко ими становятся. Пока что не было вреда в том, чтобы быть любезными. Ауран знал, что вне политики и бизнеса его брату симпатичны лорд и леди Тирелл как личности. Но в то же время он не сомневался: Корлис без колебаний разорвет все связи, как только их интересы перестанут совпадать. Просто так велась эта игра. ___________________________________________________ Эймон Таргариен Их первое заседание Малого совета с новым мастером над кораблями состоялось примерно через неделю после прибытия лорда Корлиса — ему дали время освоиться и принять командование флотом. Заседания всегда проходили… любопытно, когда новый член совета присутствовал на них впервые. Когда Эймон и его брат Бейлон вошли, они застали отца на его привычном месте во главе стола. Мать и десница, септон Барт, сидели на своих обычных местах слева и справа от него соответственно. Остальные места за столом были пусты. Эймон сел подле десницы, а его брат занял место напротив, рядом с матерью. Вскоре подтянулись и остальные члены Малого совета. Лорд Мартин Тирелл и его жена леди Флоренс — официальный мастер над монетой и фактическая обладательница этой должности — сели рядом с Бейлоном, а мастер над шептунами, лорд Квентин Кохерис, и великий мейстер Элисар заняли места справа от Эймона. Лорд-командующий Королевской гвардии сир Джайлс Морриген и его помощник сир Райам Редвин стояли на страже: первый за спиной короля, второй у дверей — оба вооруженные и готовые в любой момент сразить любого нападающего или пресечь угрозу. Заседание было назначено на 10 часов согласно новым часам, которые им подарили; сейчас они мерно тикали на стене позади отца. Короткий взгляд на циферблат подсказал, что сейчас без пяти десять. Весьма удобно — Эймон предчувствовал, что отец скоро закажет еще несколько таких приборов, учитывая, как сильно они с Бартом были ими заинтригованы. Единственным отсутствующим членом Малого совета оставался их новоиспеченный коллега лорд Корлис. Эймон нетерпеливо барабанил пальцами по столу, думая, что такой человек, как Корлис Веларион, должен понимать: опаздывать на свое первое заседание совета недопустимо. И действительно, без трех минут десять он вошел в зал, одетый в свой ставший уже узнаваемым наряд: серебристо-зеленый дублет и узкие серые брюки. Корлис остановился, увидев, что все уже в сборе и ждут его. Он взглянул на часы: — Я ведь не опоздал? — Нет. Вы пришли даже на две минуты раньше. Просто остальные собрались пораньше, — ответил отец. Корлис слегка приподнял бровь и занял свое место. Теперь стол был заполнен, свободным оставался лишь стул прямо напротив короля. — Раз уж мы все в сборе, можем начинать? — спросил он, усаживаясь. Кивнув, отец жестом велел деснице открыть собрание. Первым пунктом повестки был отчет о дорогах. Королевский тракт от Штормового Предела до Харровея был полностью вымощен камнем; остальная часть Королевских земель также была неплохо благоустроена: главные дороги, такие как Росбишский тракт, дорога на Клешню и дорога на Крюк, связывали между собой все крупные твердыни региона. Объемы торговли значительно выросли, казна каждого дома в Королевских землях пополнилась, равно как и налоговые поступления. Однако расходы на строительство всех этих путей стали тяжелым бременем для казначейства, и намерение отца расширить сеть мощеных дорог на остальной Вестерос (где ранее им уже были проложены грунтовые дороги) натолкнулось на нехватку средств. Эймон слушал доклад Барта о том, во сколько обойдется продление мощеных дорог, и чувствовал, как у него начинает болеть голова при мысли о сотнях тысяч золотых драконов. В будущем дороги с лихвой окупали свое содержание и строительство, но требовали колоссальных первоначальных вложений. Текущие планы по мощению Речного, Золотого, Розового и Океанского трактов сами по себе стоили бы Железному трону триста тысяч золотых драконов — только на добычу и укладку камня. И эта цена уже была ниже расчетной. Лорд Мартин Тирелл, как мастер над монетой, предложил оплатить часть счетов за участки в своих владениях и привлечь к этому вассалов в обмен на некоторые уступки. В планах было обращение к лордам Ланнистеру и Талли с аналогичными предложениями. — А что насчет бетона? — спросил лорд Корлис. Все повернулись к нему, и он продолжил: — Уверен, вы все уже знаете, что на Дрифтмарке мы используем бетон в строительных проектах. Это жидкий состав, который ускоряет темпы строительства, так как при застывании становится твердым как камень. Это может снизить расходы на закупку камня. Я готов продавать его Короне со скидкой в обмен на снижение пошлин. Впрочем, даже без скидки, я полагаю, это выйдет дешевле, чем плата каменоломням и каменщикам. — Рыночная цена бетона Дрифтмарка составляет около ста двадцати серебряных оленей за кубический метр. Для сравнения: тот же объем каменотесного камня обходится нам в сто семьдесят оленей. Однако бетон в целом гораздо проще в использовании и требует меньше рабочих, так что мы могли бы сократить и расходы на рабочую силу. Какую скидку вы готовы предоставить, лорд Корлис? — спросила леди Флоренс. — Мы легко могли бы опуститься до семидесяти, но в долгосрочной перспективе это нанесет ущерб Дрифтмарку, если только… — Если только что? — спросил отец. — Ваше Величество, в начале вашего правления вы ввели очень высокие налоги и пошлины на импорт экзотических предметов роскоши. Эти налоги, без сомнения, выгодны для Железного трона, но они сильно сдерживают рост Дрифтмарка и других торговых портов, которые могли бы приносить подоходный налог в королевскую казну, — начал Корлис, прежде чем перейти к сути просьбы. — Я прошу освободить Дрифтмарк от этих пошлин в обмен на огромную скидку на наш бетон для строительства всех королевских дорог в Вестеросе. После этого, полагаю, общее снижение или даже полная отмена этих пошлин окажется мудрым решением: рост торговли благодаря новым дорогам и снижение налогового бремени приведут к тому, что монеты потекут в казну Короны из других источников, а заодно это порадует многих купцов и знатных лордов. Отец задумался. — Лорд Мартин, леди Флоренс, проведите расчеты и представьте мне ваши прогнозы к концу дня. Тогда я приму решение. Ваше предложение… любопытно, лорд Корлис. Эти пошлины действовали почти с самого начала моего правления, но если в их отмене есть резон, я рассмотрю этот вариант. — Далее по повестке. Этот вопрос касается непосредственно вас, лорд Корлис. Почему вы подали запрос на финансирование строительства административного здания? Разве Красного Замка недостаточно? — Красный Замок слишком далеко от порта. Кабинеты, выделенные здесь Королевскому флоту, годами зарастали пылью. Капитаны кораблей собираются на складе в доках. Я надеюсь, что особняк или другое здание рядом с портом позволит Королевскому флоту хранить свои архивы и проводить совещания. Это значительно упростит организацию и управление, если у нас будет единый штаб, находящийся под нашей юрисдикцией, где можно обучать и координировать офицеров и вести документооборот, — ответил лорд Корлис, прямо глядя королю в глаза. — Разве вы не уволили половину этих самых офицеров? — спросил отец, вскинув бровь. — Они не соответствовали установленным мною стандартам и были слишком горды, чтобы принять мой курс обучения. Поэтому они были уволены за вопиющую некомпетентность и неподчинение. Офицерам, которых я намерен нанять и обучить им на замену, в идеале штаб-квартира для работы в порту просто необходима. Красный Замок для этого не подходит. Эймону пришлось признать: лорд Корлис был хитер. Как мастер над кораблями, он имел право набирать во флот кого угодно, но, устроив офицерам проверку, он получил более законное основание для их увольнения, чем просто собственная прихоть. И, очевидно, на места уволенных прихвостней Редвина он наймет людей с Дрифтмарка. Веларионы, похоже, не теряли времени даром, возвращая контроль над Королевским флотом. — Что ж, хорошо. Поскольку вы просите об этом, лорд Корлис, я рассчитываю на обещанную ранее скидку на бетон, чтобы сократить расходы. Уверен, вы понимаете — вам ведь нужны средства на вашу новую бюрократию, — произнес отец тоном, не терпящим возражений. — Разумеется, Ваше Величество. Именно в этом и заключалось мое намерение. Благодарю за понимание и щедрость, — ответил Корлис с почтительным и благодарным кивком. Заседание потекло дальше. Лорд Кохерис доложил, что Бракены и Блэквуды снова затеяли спор. Мать сообщила о беспокойстве сестры Дэлы: горные кланы Долины снова начали проявлять дерзость. Лорды Мутон и Дарри, судя по всему, повздорили из-за границ. Похоже, Мутоны осмелели после того, как принцесса вышла замуж за их наследника. Эймон поморщился, вспомнив мрачные лица родителей, когда этот вопрос был поднят. Бесчисленное множество других дел, прошений и предложений по самым разным темам поднималось, обсуждалось, отвергалось или принималось в течение утра, ибо механизмы управления королевством никогда не прекращали своего вращения. Малый совет обычно собирался раз в неделю, и за это время накапливался огромный объем вопросов, требующих внимания всего совета. Как правило, им требовалось время до позднего вечера, чтобы покончить со всем списком. На время обеда был объявлен перерыв. Эймон поел со своей семьей, проведя время с Джоселин и Рейнис, а после трапезы вернулся в зал заседаний. — Надеюсь, все вы плотно пообедали. Нам предстоит обсудить еще многое, — произнес Барт, когда они заняли свои места. — Из Штормовых земель приходят сообщения об участившихся набегах пиратов. После смерти Сирио Вулатиса пираты Ступеней раскололись на несколько банд; многие из них были вынуждены уйти и начали совершать набеги на Тарт, Эстермонт и другие регионы Штормовых земель. Не имея собственного крупного флота, штормовики просят поддержки Королевского флота в патрулировании их берегов, пока пиратская угроза не будет ликвидирована. — Лорд Корлис? — спросил его брат Бейлон, поворачиваясь к мастеру над кораблями. — У Королевского флота на Драконьем Камне дислоцировано двадцать пять кораблей. Я надеялся закончить реорганизацию и переподготовку флота перед отправкой на задания, но раз наши соотечественники просят о помощи, мы, разумеется, должны ответить. Лучше всего будет отправить ворона лорду Тарту с известием о том, что ему нужно помочь с причалом для двадцати королевских кораблей. Я также выделю несколько судов из своего собственного флота. Возможно, весь флот Веларионов также соберется для охоты на пиратов на Ступенях. — Это было бы к лучшему, лорд Корлис. Пираты Ступеней давно стали занозой для нашей торговли. Сколько бы раз мы их ни вычищали, они всегда приползают обратно, — сказала его мать, нахмурившись. — Так почему бы нам не установить на архипелаге постоянное присутствие? Я думаю, возможно, стоит построить форт на Кровавом Камне, чтобы базировать там часть кораблей Королевского флота. Не сомневаюсь, что мои моряки не прочь сразиться с пиратами. Они будут рады помочь в патрулировании этих вод, — предложил он. Его отец нахмурился: — Форт на одном из островов Ступеней может быть воспринят как прелюдия к притязаниям Железного трона на весь архипелаг. Если Тирош выразит протест, у нас могут возникнуть дипломатические проблемы. — Тирош веками заявлял права на эти острова и ничего не делал для их защиты — или, возможно, им просто не позволяли. В любом случае, Железный трон не будет претендовать на господство над островом или взимать пошлины. Мы лишь создадим аванпост для патрулирования Ступеней. Тирош вряд ли сможет против этого возразить, — парировал Корлис. — Я согласен, — произнес Эймон, чем слегка удивил отца. — Это не нарушит наше соглашение о невмешательстве, и, если представится случай, мы сможем заложить семена для окончательного поглощения всего архипелага, в то время как Тирошу останется лишь возмущаться. Король откинулся на спинку кресла, задумчиво поглаживая подбородок. Отец доверял его суждениям в большинстве вопросов — доверится ли он ему и здесь? — Хорошо. Лорд Корлис, можете приступать к строительству форта, — приказал он. — Благодарю, Ваше Величество, — ответил Корлис, и Эймон заметил его мимолетный благодарный кивок в свою сторону. Заседание продолжалось еще несколько часов. Леди Флоренс закончила расчеты и доложила, что скидка, предложенная лордом Корлисом, значительно сократит расходы, после чего проект был утвержден. Казалось, большая часть предложений лорда Корлиса принималась советом. Этот человек доказал, что способен склонить коллег к поддержке своих идей. Когда встреча наконец завершилась, Эймон остался, чтобы немного поговорить с Корлисом. — Я хотел бы поблагодарить вас за поддержку, принц Эймон, — с признательностью сказал Корлис. Эймон отмахнулся: — Не стоит, милорд. Ваши идеи здравы, и я доверяю вашему суждению. — Вы льстите мне своими словами, принц. Если позволите заметить: приятно видеть, насколько мудрее вы стали с тех пор, как много лет назад приняли правление на Драконьем Камне. Королевство будет в надежных руках, когда придет ваше время взойти на трон. Эймон улыбнулся, вспомнив, каким потерянным чувствовал себя его шестнадцатилетний «я», только начав править Драконьим Камнем. Забавно, но именно тогда он впервые встретил девятнадцатилетнего Корлиса — еще до того, как тот отправился в свои легендарные плавания. — Я могу сказать то же самое о вас, лорд Корлис. В те времена вы еще не были лордом Веларионом или Морским Змеем, а были просто сиром с великими амбициями. Посмотрите на себя теперь. Настала очередь Корлиса улыбаться. — Время делает свое дело. К счастью, мы оказались в числе тех, кто с годами становится лучше, а не хуже. Они проговорили еще некоторое время, предаваясь воспоминаниям о прошлых встречах и обсуждая различные вопросы, поднятые в Малом совете. Беседа перешла на «Искусство войны» — Эймон снова поблагодарил лорда Корлиса за подаренные ему и брату экземпляры книги, поделившись с Веларионом своими мыслями об изложенных там весьма любопытных идеях. Эймон готов был признать, что лорд Корлис ему нравится и беседовать с ним одно удовольствие. По-настоящему умных людей в Королевской Гавани было трудно сыскать среди моря сикофантов и льстецов, а те, кто был умен, слишком часто оказывались лживыми интриганами. Корлис же был амбициозен — Эймон подозревал, что тот, возможно, планирует захватить Ступени, имея столь мощный флот. Однако, несмотря на его амбиции, Эймон чувствовал себя странно непринужденно в компании лорда Корлиса. Не настолько, чтобы доверять ему как близкому другу, но достаточно, чтобы считать его надежным союзником. А Эймону нужны были союзники, чтобы обеспечить бесспорное право Рейнис на престолонаследие. Возможно, со временем лорд Корлис станет чем-то большим, чем просто союзником и добрым знакомым — настоящим другом. Только время покажет, окажется ли Корлис союзником по расчету или другом по правде. _____________________________________________ Визерра — И, разумеется, сир Десмонд оказался тем еще обаяшкой, — рассказывала Лейна, забавляя дам своей историей. Визерра не смогла сдержать улыбки. Лаэна всегда знала, как рассмешить её. Если бы Визерре пришлось выбирать, она назвала бы её самой близкой из своих подруг. Будучи дочерью лорда Кохериса, Лейна понимала Визерру так, как не могли другие, разделяя с ней валирийскую внешность, культуру и язык. Принцесса подавила смешок, вспомнив, как несколько раз они досаждали остальным, ведя беглую беседу на высоком валирийском прямо у них на глазах. Большинство дворян учили его в той или иной степени, но они не могли и надеяться сравниться с теми, для кого этот язык был родным. — А что было дальше? — спросила Бетани Дарклин, еще одна из её фрейлин. Лейна продолжала, становясь всё более драматичной и преувеличивая детали на ходу, но Визерра, признаться, слушала лишь в пол-уха. Её мысли дрейфовали к скрытым мотивам, которые могли стоять за ухаживаниями сира Десмонда. В конце концов, он был наследником дома Дарри, а Лейна — старшей дочерью лорда Квентина из Харренхолла. Кохерисы были семьей с выдающейся родословной; когда-то они служили верными вассалами Таргариенов в Валирии и на Драконьем Камне во время Века Крови. Сир Квентон Кохерис был мастером над оружием на Драконьем Камне — тем самым человеком, который учил самого Эйгона Завоевателя владеть мечом. За верную и преданную службу он был вознагражден крупнейшим замком в Вестеросе и городским уставом для него. С тех пор Кохерисы использовали этот устав, чтобы превратить руины Харренхолла в процветающий город. Харрентон, что ютился под стенами, был перенесен внутрь них, а налоговые доходы пошли на перестройку разрушенной крепости в величественный замок-город. Пять башен Харрена Черного давно были снесены, а на их месте выросли городские дома и рынки. Если не считать досадных заминок, вроде вполне заслуженного убийства Гаргона Гостя, дом Кохерисов за десятилетия после Завоевания только прибавлял в могуществе и ныне считался одним из самых влиятельных в Королевских землях. Дом Дарри мог бы неизмеримо вырасти благодаря брачному союзу, обеспечивающему прямую поддержку Харренхолла. Попытки сира Десмонда приударить за Лейной казались куда менее невинными, если принимать в расчет политические мотивы, но, в конечном счете, Визерра ничего не могла и не стала бы предпринимать. Как ни прискорбно, среди знати браки редко заключались по любви. Отпрыски благородных родов женились из чувства долга, ради политической и материальной выгоды в первую очередь. Сира Десмонда нельзя было винить в том, что он исполняет долг перед собственным домом, пытаясь обеспечить наилучшую партию. Кто-то мог даже счесть это достойным восхищения. Уж Визерра-то знала немало куда менее ответственных лордят. Да и партия была не самой плохой. Дом Дарри был могущественен сам по себе — древний и гордый род, веками контролировавший обширные плодородные земли в устье Трезубца. В последние десятилетия они расширились еще больше: после уничтожения дома Харровеев Мейгор Жестокий передал Дарри все их бывшие владения и вассалов, включая города Харровей и Солеварни. И хотя по силе и престижу они уступали валирийскому дому Кохерисов, было бы в корне неверно называть Дарри выскочками-бедняками, прыгающими выше головы. Сам сир Десмонд был популярной фигурой при дворе, рыцарственным и уважаемым воином. Визерра не могла сказать против него ничего дурного, кроме разве что того, что он когда-то отказался играть в те глупые игры, которые она устраивала для оруженосцев ради своей благосклонности, когда была младше. Оглядываясь назад, она понимала, что это, пожалуй, к лучшему. Она была твердо уверена в одном: он будет относиться к своей жене с любовью и уважением, которых та заслуживает. Вскоре Лейна закончила свой рассказ, и слово взяла леди Рилла Редвин, принявшись жаловаться на то, что новый мастер над кораблями уволил нескольких назначенцев её деда из Королевского флота. — Это прискорбно, но вполне естественно, Рилла. И всё же лорд Корлис — сущая загадка. Тридцать четыре года и до сих пор не женат? С такой-то внешностью? Неужели он так любит море, что не желает брать жену? — вслух размышляла Бетани. — Визерра должна знать, верно? Твоя семья ужинала с ним, каково это было? — ехидно спросила Лаэна, ставя Визерру в неловкое положение. — Ну, он очень много путешествовал… — начала объяснять Визерра, делясь воспоминаниями об ужине и впечатлениями о лорде Корлисе. Впрочем, она решила умолчать о том, как заставила его чувствовать себя неуютно вопросами об Асшае — подругам знать об этом было незачем. — Так, если вкратце: красивый, лихой, богатый лорд с кучей приключений и историй за плечами? Боже мой, Визерра, по твоему описанию можно подумать, что ты без ума от него! — поддразнила Лейна. — Я просто описала его таким, какой он есть! — запротестовала принцесса, изо всех сил стараясь не покраснеть. Проклятая Лаэна! — Она краснеет! — ликовала Бетани. — Неужели? Визерра? Наша Визерра, которая вертела мальчишками как хотела, когда ей едва исполнилось двенадцать? О, как всё изменилось теперь, когда ей самой кто-то приглянулся! — присоединилась Рилла, мгновенно забыв о жалобах на лорда Корлиса ради возможности подразнить подругу. Визерра в изнеможении покачала головой. «И когда эти трое стали такими смелыми, чтобы так со мной обращаться?» — подумала она с притворным возмущением. Из всех её фрейлин и подруг только они решались поддразнивать её в ответ. Они не всегда были такими — когда-то они смиренно принимали её дурацкие детские игры и затеи. Но по мере взросления они переросли подобные занятия, и эта троица стала дерзновеннее, раздвигая границы их дружбы. Глубоко внутри она была не против. В компании этих троих, а иногда и других своих дам, Визерра чувствовала, что может расслабиться и быть собой. Здесь не было оценивающего взгляда матери или ревности Алиссы. Она была не младшей сестрой или дочерью, которую нужно оберегать, а подругой, с которой можно пошутить и которой можно довериться. Неудивительно, что она стала к ним ближе, чем к любому из своих братьев и сестер, даже к Бейлону — как бы неохотно она ни признавала это. Вскоре дверь открылась, и вошла Рейнис. Визерра в замешательстве поднялась. — Что ты здесь делаешь, Рейнис? — Мама прислала меня, тетя Визерра. Она сказала, что мне было бы полезно проводить время со старшими дамами, а не только на тренировочном дворе или верхом на Мелеис, — ответила та. Визерра не знала, что сказать. Лейна быстро спасла положение: — Мы будем счастливы видеть вас, принцесса Рейнис. Пожалуйста, присаживайтесь. Рейнис неловко уселась среди них, не зная, как себя вести и что говорить, но вскоре всё внимание переключилось на неё. Постепенно Визерра перестала быть центром комнаты и беседы, как это было раньше, и превратилась в обычного наблюдателя в собственной группе подруг, пока те развлекали Рейнис. Они были такими разными: Рейнис с её черными волосами и бледно-фиолетовыми глазами, и Визерра с глазами глубокого пурпура, серебристо-золотыми волосами и безупречно белой кожей. Обе они были наделены красотой, характерной для их валирийского наследия, и хотя некоторые могли назвать Визерру более прекрасной, никто не поставил бы её выше. Именно Рейнис летала на драконе. Рейнис была второй в очереди на Железный трон. У Рейнис было всё то, чего не было у Визерры. А она? Она была просто Визеррой. Красивой Визеррой. Тщеславной Визеррой. Всего лишь десятым ребенком короля и королевы, с семью старшими братьями и сестрами, племянницей и двумя племянниками, которые всегда были важнее неё — и, скорее всего, так будет всегда. Ей только что так резко напомнили о её незначительности: даже подруги, при всей их близости, признавали, что Рейнис важнее. Почувствовав тошноту, Визерра встала и направилась к выходу. Рейнис заметила это и попыталась спросить, что случилось, но Визерра отмахнулась от неё и почти выбежала из комнаты. Она сдерживала слезы. На драконе она не летала, но она всё равно была драконом, гордой принцессой дома Таргариенов, и она не станет плакать. Не из-за этого. Ни из-за чего. Но вопреки её воле, слезы всё же жгли глаза. Едва разбирая дорогу, она врезалась в кого-то. Визерра нервно подняла глаза, предчувствуя, что ей снова придется рассыпаться в извинениях или навлечь на себя гнев матери. Она испытала легкое облегчение, увидев, что это лорд Корлис. — Вы в порядке, принцесса? — спросил он, помогая ей подняться. — Да, я… я в порядке. Благодарю. — Вы не выглядите здоровой, — заметил он, увидев её покрасневшие глаза. Визерра вздрогнула и отстранилась, не желая показывать ему свою слабость и уязвимость. — Вы расстроены. Пойдемте, принцессе королевства не подобает плакать у всех на виду, — сказал он, увлекая её на ближайший балкон, достаточно удаленный от любопытных глаз и подслушивающих ушей. Он стоял рядом молча, пока она приходила в себя, прежде чем она заговорила: — Вы не собираетесь спрашивать? Принцесса выбежала из комнаты и столкнулась с вами в слезах, и вам не интересно почему? — Я рассудил, что вы сами не хотите ничего говорить. Не в моих правилах лезть не в свое дело, принцесса, но я не мог оставить вас в беде — так не подобает поступать рыцарю, да и любому мужчине. Если вы захотите рассказать — я готов выслушать. Если нет — я подожду немного и уйду, когда буду уверен, что вы в норме. С вашего позволения, разумеется. — Разве вы не заняты? Уверена, у члена совета моего отца есть дела поважнее, чем возиться с пятой дочерью Его Милости. — Ну… — протянул он. — Я только что освободился после очень долгого и, честно говоря, весьма скучного заседания совета. Я устал, и у меня накопилась гора задач, которые нужно будет решить по итогам встречи. Вы правы, у меня наверняка есть дела получше, чем утешать плачущую принцессу, — произнес он прямо. — Тогда почему вы здесь? — спросила она, не на шутку рассердившись. Возможно, в ней снова заговорило тщеславие, но впервые в жизни Визерре захотелось быть для кого-то приоритетом, самым важным человеком. — Потому что я так хочу? Да, по логике вещей многое должно быть для меня важнее, но люди движимы не только логикой, а мои принципы заставляют меня позаботиться о даме в беде. Логически — вы не должны быть на первом месте, но какое мне до этого дело? Она слегка усмехнулась. — Как благородно с вашей стороны, лорд Корлис. Как искусно вы владеете словом — вас можно было бы принять за льстеца, внушающего леди, что она важнее ваших дел, хотя это и не так. Он ухмыльнулся: — Я стремлюсь угодить вам, моя принцесса. — Нет. Я так не думаю, — отрезала она. Лорд Корлис не походил на человека, который станет лебезить перед другими; он не был Эйнисом. У него была цель, скрытый мотив составить ей компанию — они были у всех, даже у её подруг. И всё же она так жаждала внимания, что готова была принять общество почти незнакомого человека, лишь бы не киснуть в одиночестве, думая о несправедливости мира. Они простояли так какое-то время. Визерра, положив руки на перила, наблюдала за заходящим солнцем и суетой во дворе замка. Спустя вечность она наконец нарушила тишину. — Иногда это тяжело, — почти прошептала она, но в тишине он её услышал. — Что именно? — так же тихо спросил он, прислонившись к ближайшей колонне. — Быть восьмым ребенком. Я росла с семью старшими братьями и сестрами и одной младшей. И из всех девятерых меня любили меньше всего или уделяли меньше всего внимания. Даже Гейль любят больше — мать вечно носится с ней. А когда у моих братьев и сестер появились дети? Они тоже все стали важнее меня. — Эймон и Бейлон — идеальные сыновья отца, его идеальные наследники. Алисса — наездница дракона, жена Бейлона. Её тоже очень выделяли, хотя она — полная противоположность тому, какой должна быть леди. Мейгель — вечно правильная, строгая и прилежная; неудивительно, что она стала септой. Вейгон — хоть и зануда, но самый умный из нас. А Дейлла… ну, мать опекала её так же, как сейчас Гейль. Сейра? На неё мать всегда смотрела с подозрением, даже больше, чем на меня, но отец потакал ей до самого момента её позора. Она заметила, как лорд Корлис слегка вздрогнул, когда она так буднично упомянула скандал Сейры. — Ой, не надо мне этого. Нет смысла притворяться, что этого не было. Солнце почти скрылось, последние лучи угасали, и мир погружался в сумерки. — К добру или к худу, я стою в тени своих братьев и сестер. Почему я не могу быть такой же идеальной, как Эймон и Бейлон? Такой же умной, как Вейгон, или прилежной, как Мейгель? Такой же скромной и вежливой, как Дейлла? Почему я не могу быть такой же послушной, как Гейль? Неужели я окажусь такой же порочной, как Сейра? А что до Алиссы — небо знает, почему я в её тени. Может, потому что у неё есть дракон, а мне не советуют или вовсе запрещают его иметь? В голове Визерры прозвучал шепот, пугающе похожий на голос матери: он твердил, что не стоит вываливать семейные тайны и беды первому встречному, но ей было совершенно плевать. — Скажите мне, лорд Корлис, вы — старший ребенок. Знаете ли вы, какую тень вы отбрасываете на своих братьев и сестер? — спросила Визерра. Она вела себя грубо, нарушала этикет и, вероятно, получит нагоняй от матери, когда лорд Веларион пожалуется на её очередной неудобный вопрос, но ей было всё равно. К её удивлению, лорд Корлис не рассердился. Он задумался, подбирая слова. — Знаю. Недавно мне об этом очень ярко напомнили. Я знаю, какую тень отбрасываю, и всё же не знаю, как её уменьшить или сделать так, чтобы мой брат чувствовал меньше обиды. — Ваш брат… Ауран? — Нет, другой. Рэйкар. Он между мной и Аураном. — А, средний ребенок. Да, я ему искренне сочувствую. Могу сказать вам только одно, лорд Корлис: таков мир, в котором мы живем — дети часто оказываются в тени своих более выдающихся братьев или сестер, будь те старше или младше. Ничто не может по-настоящему унять эту горькую обиду. Но будь я вашим братом Рэйкаром, я бы хотела хотя бы вашего признания. Признания от своего кумира. — Рэйкар… считает меня кумиром? — вслух спросил Корлис, будто эта мысль не укладывалась у него в голове. — В детстве я боготворила отца и мать. И большинство своих братьев и сестер тоже — кроме Сейры, она всегда была стервой. В любом случае, сколько бы мы ни росли, эта потребность в кумире, эта нужда в признании никогда не исчезает до конца. — Но я признаю Рэйкара. Я много раз благодарил его за всё, что он сделал на службе нашему дому, — растерянно произнес Корлис. Визерра рассмеялась: — С точки зрения логики он должен был принять вашу благодарность и успокоиться. Но ведь люди движимы не только логикой, верно? — Тогда что мне делать? — Я не знаю. Я не знаю, какие у вас отношения с братом и в чем причина вашей отчужденности. Скажу лишь одно, лорд Корлис: то, что вы осознали проблему и ищете способ её исправить, уже делает вас лучше всех тех братьев и сестер, что просто бездумно топчут своих родных в своей тени. — Понимаю. Спасибо за совет, принцесса. Пожалуй, я пойду. Она кивнула в ответ, ожидая, что он оставит её наедине с мыслями, но он обернулся и заговорил снова, привлекая её внимание. — Я думаю, в вас есть что-то особенное, принцесса. Нечто большее, чем просто тщеславие или красота. Не могу точно выразить это словами, но вы уникальны не только внешностью. И я думаю, однажды ваша семья это увидит. Она не знала, что на это ответить. Лорд Корлис даже не смог толком сформулировать мысль. «Не может выразить словами»? Но именно поэтому его слова показались ей искренними. Она улыбнулась и поблагодарила его реверансом: — Благодарю за комплимент, лорд Корлис. — Прошу вас, принцесса, в благодарность за тот совет, что вы мне дали… называйте меня Корлис. — Тогда и вы должны делать то же самое, — приказала она властно и слегка высокомерно. В конце концов, называть принцессу по имени — великая честь, а быть на «ты» с самой принцессой Визеррой, неописуемой красавицей, особенной настолько, что и слов не подобрать — честь вдвойне. В глазах лорда Корлиса блеснуло веселье. — Что ж, хорошо… Визерра.