Глава 28: В море

Глава 28: В море Визерра Вторая луна, 91 год от З.Э. — Мейстер Десмонд подтвердил мои подозрения. Ядом была «Душительница». Симптомы совпадают один в один, — произнес Корлис, входя в покои. Его голос звучал спокойно и размеренно, но на лице читалась глубокая скорбь. Визерра знала, что на ее собственном лице застыло то же выражение. Сидя на краю кровати, она погрузилась в мрачные мысли. — Если бы я не помешала тебе выпить то вино… ты бы тоже был мертв, — прошептала она, содрогаясь от этой мысли. В ответ Корлис крепко обнял ее. — Я здесь. Я жив. Почувствуй меня, Визерра; почувствуй тепло моей крови, стук сердца в груди. Ты сойдешь с ума, если будешь постоянно думать об этом. — Мы едва не погибли, Корлис! Мы были на волосок от смерти! Держали ее в собственных руках! — в отчаянии воскликнула она. — Но мы выжили! Мы оба все еще здесь, Визерра, — Корлис сжал ее в объятиях еще крепче. — Прошла неделя… а этот кошмар до сих пор меня не отпускает, — призналась она. — Я вижу это наяву, вижу во сне. Рейкар, задыхающийся у меня на глазах. Его взгляд — он умолял, умолял меня о помощи! А я застыла и ничего не сделала. Просто смотрела, как он умирает, снова и снова! — Это преследует и мои сны, Визерра. Мой младший брат умер у меня на руках. Мы были неразлучны с самого колыбели, а теперь его нет, — она подняла глаза и увидела, как сильно изможден Корлис. Темные круги под глазами, осунувшееся, усталое лицо. — Корлис… это никогда не должно повториться. В этот раз нам повезло, и все равно Рейкар погиб. Повезет ли нам в следующий раз? Я… я больше не чувствую себя здесь в безопасности. До гибели Рейкара они решили не заменять весь служебный персонал и гарнизон Черной Цитадели на уроженцев Дрифтмарка. Корлис и она полагали, что сохранение местных тирошийцев на некоторых должностях поможет им выглядеть законно избранными правителями, а не чужеземными завоевателями. Очевидно, это было ошибкой. И все же, по их приказу, их покои и еду обслуживали исключительно доверенные слуги, привезенные с Дрифтмарка, каждый из которых автоматически занял высокую должность среди прислуги Дворца Архонта и всей Черной Цитадели. Благодаря этому уговору за семь месяцев не случилось ни единого происшествия или покушения. До сегодняшнего дня. Он кивнул: — Знаю. Я уже принял меры. Кухонная прислуга, слуги, виночерпии и дегустаторы — все взяты под стражу. Приливный Дозор допрашивает их прямо сейчас. — И что они говорят? — Большинство ничего не знает, или, по крайней мере, так утверждает. Они готовили и пробовали еду и вино как обычно, перед тем как подать нам, все было в порядке. Мне не хочется подвергать их суровому допросу с пристрастием, они никогда прежде нам не лгали. Это верные люди с Дрифтмарка. — Но как еще яд мог оказаться в вине? — потребовала ответа Визерра. Либо умелый убийца сумел как-то проскользнуть мимо их верных Морских Коньков, либо эти слуги были не так уж верны, как они думали. Визерра не знала, какой из этих вариантов пугал ее сильнее. — Искусный убийца мог бы проскользнуть мимо Морских Коньков, особенно если он уже числился среди прислуги. Мы оба знаем, что наших людей с Дрифтмарка куда меньше, чем местных тирошийцев. Черная Цитадель огромна, это почти что город внутри города. Множество зданий и мест, где можно спрятаться или затеряться в толпе. Я уже приказал расширить круг допрашиваемых и взять всех слуг, чьи обязанности пролегали хоть сколько-нибудь близко к той трапезной. Кое-кто из них сообщил о любопытных вещах. Странные незапланированные смены дежурств или слуга из другой части цитадели, внезапно оказавшийся там на посту. А один из тирошийских стражников, охранявший как раз тот коридор, где находилась трапезная, после сурового допроса сознался, что ему заплатили, дабы он смотрел в другую сторону и не замечал ничего подозрительного. Заплатил человек из Храма Триоса… того самого храма, где чаще всего молится Лизос Эранир. Визерра резко выпрямилась. — Ты думаешь, это Эранир? Лицо Корлиса было мрачным. — Я не могу утверждать наверняка… пока нет, но я собираю улики. «Душительница» — не обычный яд. Ингредиенты для нее дороги, и достать их трудно. Нужные растения встречаются только на островах Нефритового моря, и их смешивают со специями с Летних островов. Изготовление этого яда — долгий и сложный процесс. Обычному отребью он не под силу. У Эранира есть средства. Сейчас он самый богатый человек в Тироше после нас, и у него обширные торговые связи с Летними островами и Нефритовым морем. — Но есть ли у него мотив? — спросила Визерра. Что-то здесь не сходилось. У Эранира могло быть неоднозначное прошлое, но за время их совместной работы Визерра находила его человеком чести и благородных манер. Убийство из-за угла было не в его духе. — Почему бы и нет? У Эранира есть репутация и уважение, необходимые для того, чтобы править Тирошем. Более того, он уже занял свое место в нашем режиме как наместник. Если бы мы все трое погибли, Эраниру не составило бы труда прибрать власть над городом к своим hands. Жажда абсолютной власти губит многих. Визерра не была в этом уверена. Ей казалось, что они упускают какую-то деталь. Словно она сама что-то упускала. Она мысленно вернулась в тот ужасный день, отчаянно пытаясь вспомнить все до мелочей. Скорбь и шок заволокли ее воспоминания, будто туман. Она искала все упорнее и упорнее, но никак не могла ухватить то, что забыла. И вдруг ее осенило. — Человек, который принес вино, — произнесла она вслух. — Что? Визерру охватило волнение. Она повернулась к мужу. — Кажется… я вспомнила. Когда я шла на обед в тот день, из комнаты выходил человек. Он сказал, что ему велели принести вино, Корлис. То самое отравленное вино. Корлис задумался. — Я не помню, чтобы кто-то выходил из комнаты перед твоим приходом. — И с чего бы тебе помнить? Как ты и сказал, убийца мог легко затеряться среди наших слуг. Корлис, этот человек был из Дрифтмарка, одно это усыпило бы твою бдительность, даже если бы ты не был занят мыслями о том, что сказать Рейкару. Ее муж насторожился. — Ты уверена? Визерра кивнула. — Он выглядел как вестеросец. Высокий… бледный… черноволосый, — говорила она, пытаясь восстановить в памяти его облик. — У него было родимое пятно или, может быть, шрам на левой щеке, прямо у челюсти. Оно очень походило на сердце в огненном венце. — Это может быть не родимым пятном, а клеймом, — заметил Корлис. — Почти у каждого тирошийского слуги, которого мы допрашивали, где-нибудь на теле есть клеймо, обычно означающее их веру или то, кому принадлежал раб. У невольников здесь мало прав, и клеймо служит знаком собственности. Я поговорю с Приливным Дозором. Они проверят, нет ли среди схваченных человека под твое описание, а если нет — я прикажу удвоить силы на его поиски. — Но его внешность? Я готова поклясться, что он был вестеросцем! — запротестовала Визерра. Корлис покачал головой: — В Тироше бывали рабы из одичалых. Этот человек мог быть одним из них или их потомком. Мы проявили беспечность. Оглядываясь назад, человек с кровью одичалых мог легко затеряться среди дрифтмаркцев. Я прикажу проверить слуг с Дрифтмарка на наличие родимых пятен, вроде того, что ты описала, но я начинаю думать, что с их стороны предательства все же не было. Беглый просмотр списков нашей прислуги позволит нам без труда определить, был ли он одним из них. Другая мысль осенила ее: — Арио Орлир молится в Красном Храме, не так ли? Символ Владыки Света — огненное сердце. — Ты думаешь, за этим стоит Орлир? — Корлис удивленно приподнял бровь. — У него не меньше мотивов, чем у Эранира, разве нет? — возразила она. — Возможно, но есть ли у него возможности? — усомнился он. — Отчего же нет? Половина города поддерживает его. Среди местных слуг были люди, связанные с Бузантисами и местными культами, верно? — Были, но то же самое можно сказать и о Дайсах. Позволь мне напомнить, что Эранир вообще-то живет в Черной Цитадели в качестве одного из наших советников и министров. Эраниру было бы бесконечно проще осуществить этот заговор, чем Орлиру. Ты предвзята к нему. — Как и ты — к Эраниру, — парировала она. Корлис промолчал. Она положила ладонь на его щеку и нежно погладила ее. — Не повредит ведь проверить каждую зацепку? Рейкар заслуживает этого. Корлис смягчился под ее прикосновением, накрыл ее ладонь своей рукой и прижал еще крепче к щеке. — Ты права. Заслуживает. Я расследую дела обоих. Кто бы из них это ни был, клянусь тебе, Визерра, — тот, кто убил моего брата и пытался убить нас… лишится головы. — Нет, не лишится, — ответила Визерра. Лицо ее мужа умилительно сморщилось от недоумения. Она пристально посмотрела ему в глаза. — Пламенная Мечта предпочитает сама разделывать свое мясо. Он мстительно улыбнулся: — Это была бы очень подходящая смерть для этого отребья. — Именно так я и думаю, — согласилась Визерра. — Я никогда прежде не видела подобного. Признаюсь, мне любопытно. — О, это будет жутко и жестоко, я уверен, и они получат не меньше, чем заслужили, — мрачно и с нетерпением произнес он. Редко когда Корлис говорил в подобном тоне. Визерра поймала себя на мысли, что ей это нравится. Это странно будоражило. — Что будет сделано, чтобы защитить нас от новых покушений? — спросила она. — Я уже обо всем позаботился. Как и прежде, мы будем есть только ту еду, что приготовлена и подана слугами с Дрифтмарка, но мы пойдем дальше. Теперь мужчины и женщины Дрифтмарка будут пробовать нашу еду и питье прямо у нас на глазах, прежде чем мы к чему-то притронемся. Бузантисам и всем остальным вооруженным людям, не принадлежащим к нашим силам, будет закрыт доступ в Черную Цитадель, за исключением немногих, кто может остаться для защиты наших многоуважаемых друзей, таких как Эранир и Орлир. Воины Веларионов будут единственными солдатами, допущенными в эту цитадель в сколько-нибудь значительном количестве. Когда прибудет Ауран, мы полностью заменим всю прислугу и персонал Дворца Архонта на дрифтмаркцев и предпримем шаги, чтобы по возможности заменить как можно больше чиновников в остальной части цитадели и даже в городе. — А как же тирошийцы? Те, кто не виновен в заговоре? Они потеряют средства к существованию, — сочла нужным спросить Визерра, хотя в свете недавних событий не могла заставить себя искренне сопереживать их доле. Ее вопрос был продиктован исключительно прагматизмом. Безработных слишком легко радикализировать. — Я устрою так, чтобы они работали за пределами Дворца, либо на своих нынешних должностях, если это возможно, либо на новых местах. Если таковых не найдется, что ж… им просто не повезло. Визерра кивнула. Прежде чем кто-то из них успел сказать что-то еще, раздался стук в дверь. Поднявшись с постели, Визерра привела себя в надлежащий вид и увидела, что Корлис сделал то же самое. — Войдите, — вымолвила она. В покои вошла Пина, ее верная служанка. — Моя леди, — произнесла она, вбегая, прежде чем заметила Корлиса. — Мой лорд, — добавила она, спешно склонив голову. — В чем дело, Пина? — спросила Визерра. Она заметила, что ее доверенная служанка выглядит весьма встревоженной и напуганной. — Моя леди, вы должны идти немедленно! Замечены два дракона, летящие к Тирошу! _______________________________________ Едва услышав тревожное предупреждение Пины, Визерра сломя голову помчалась к Пламенной Мечте. Если её семья… если Таргариены решили пойти против них прямо сейчас, они с драконом оставались их единственным шансом на выживание. Взобравшись на спину своей любимицы, Визерра устремилась в небо. К её облегчению, драконы, в которых она теперь узнала Балериона и Среброкрылую, не сжигали Тирош или Черную Цитадель. Вместо этого они опустились во дворе перед Дворцом Архонта и стояли в окружении крайне нервничавших воинов Веларионов, наставивших на них копья. Повинуясь лишь мысленному приказу Визерры, Пламенная Мечта плавно спикировала во двор и приземлилась прямо перед ними. Она грозно зарычала на Балериона и Среброкрылую. Оба ящера приняли этот вызов оскорбительно, но всадницы сумели их успокоить. — Ликири, — приказала её мать Среброкрылой, после чего повернулась к взбудораженным солдатам вокруг. — Опустите оружие. Я все еще ваша королева, не так ли? Я пришла с миром, чтобы увидеть ту, кого люблю. Я пришла не для того, чтобы уничтожить вас. Визерра шагнула вперед. — В наши дни трудно заметить разницу, — бросила она матери, хотя по её знаку веларионские гвардейцы ослабили хватку на оружии. Лицо матери дрогнуло. Величественная маска королевы мгновенно растаяла, когда она бросилась к дочери и крепко сжала её в объятиях. Визерре даже стало трудно дышать. — Визерра! Любовь моя, дитя мое! Ты жива! С тобой все в порядке, ты в безопасности! — в слезах и с облегчением воскликнула мать. Визерра почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Несмотря ни на что, мать все-таки прилетела к ней. Взглянув поверх её плеча, она увидела робко приближающуюся Алиссу и тоже протянула к ней руки. Она все еще злилась на многих членов своей семьи, но сейчас, когда после гибели Рейкара прошло так мало времени, их приезд стал для её израненного сердца настоящим бальзамом. Когда они неохотно разомкнули объятия, Алисса заговорила. Голос её дрожал: — Мы так с ума сходили от беспокойства, когда услышали, Визерра! — Вы… вы правда волновались? — не поверила своим ушам она. Сестра закивала, её голос сорвался: — Разумеется! Мы любим тебя, Визерра! — Ты не ранена? Тебя не отравили? Ты здорова? — допытывалась Алисса. — Лорд Кохерис рассказал нам совсем немного, и мы боялись худшего. Визерра покачала головой: — Я в порядке, но… брат моего мужа, Рейкар… — Мы слышали, — кивнула Алисанна. — Прими наши соболезнования, Визерра. Мы не знали его лично, но много о нем слышали. Он был достойным человеком. Визерра вздрогнула. — Да. Да, так и было. — О Велосе мы тоже знаем, Визерра. Перед отлетом я зажгла свечу Неведомому в септе, чтобы души погибших там нашли дорогу в семь небес. То, что совершили эти работорговцы, — чудовищно и несправедливо, — твердо произнесла Алисса. Визерра вспомнила подозрения Корлиса о том, что к падению Велоса приложил руку её собственный отец, но оставила эти мысли при себе. Прежде чем продолжить, она посмотрела на Балериона и Среброкрылую. — Значит ли ваше появление здесь, что отец простил меня? Протянул ли он мне руку, как в свое время Саэре? — спросила она, и сама возненавидела себя за то, что в глубине души все еще лелеяла эту крошечную надежду — надежду на то, что отец по-прежнему её любит. Мать и сестра переглянулись. — Твой отец остался непреклонен. Он отказался прощать тебя или твой дом. Его указы остаются в силе. Мы с Алиссой пошли против его воли, чтобы явиться сюда. И в Королевскую Гавань я вернусь очень нескоро. Я крайне зла на него. Визерру охватило отчаяние. Значит, иного пути действительно нет. Даже её едва не случившаяся гибель не смогла смягчить жесткое сердце отца. Ей стало не по себе при мысли о том, какой приговор ждал бы их, вернись они сейчас на его суд. — Неужели во мне нет ни капли его любви? — спросила она. Мать снова обняла её. — Мужчины упрямы, дорогая. Гордость заставляет их совершать глупости и копить обиды там, где следовало бы простить. Твой отец заявил, что если бы ты погибла, он во имя твоей памяти сжег бы Тирош дотла из мести. Но поскольку ты выжила, он сказал, что тебе все еще нужно поучиться смирению. — Тогда его слова о мести за меня не имеют никакого значения, — горько бросила Визерра. Мать ничего не ответила. Они с Алиссой пристально смотрели куда-то вдаль. Визерра проследила за их взглядами и увидела осторожно приближающегося мужа в сопровождении гвардейцев Приливного Дозора. Выпустив дочь из объятий, мать решительно направилась к Корлису, Алисса шла бок о бок с ней. — Ваше Величество, принцесса Алисса, — уважительно поприветствовал их Корлис, слегка склонив голову, хотя Визерра прекрасно знала своего мужа и понимала, как сильно его коробит необходимость выказывать почтение кому-либо из Таргариенов. — Лорд Веларион… или, как я слышала, в наши дни вы предпочитаете обращение «Ваше Превосходительство», — произнесла её мать, однако теперь её голос и тон вновь принадлежали королеве Алисанне. — Смотря в каком качестве я выступаю, Ваше Величество, — парировал Корлис. — Тем не менее, как Архонт Тироша и лорд Дрифтмарка, позвольте мне поприветствовать вас в Тироше, моя королева, — добавил он, когда воины Приливного Дозора поднесли её матери и сестре хлеб-соль. Когда законы гостеприимства были соблюдены, Корлис и остальные, казалось, немного расслабились. Визерра воспользовалась возможностью и пригласила мать и сестру на обед. Корлис окинул её раздраженным взглядом, но протестовать или возражать не стал. Пока гвардейцы провожали её родных в трапезную, Корлис отвел её в сторону для разговора. — Мне не нравится мысль, что твоя мать и сестра останутся в Тироше дольше необходимого, — начал Корлис. — Почему? — удивилась Визерра. — Разве это не идеальный шанс? Это именно то, на что мы надеялись! Моя мать — королева, моя сестра летает на Черном Ужасе. Если бы их удалось склонить на нашу сторону, мы стали бы на шаг ближе к прекращению этой вражды и отмене санкций со стороны отца. Сейчас нам это нужно как никогда. Корлис задумался. — Вели подать им блюда со специями. Подозреваю, за последние несколько месяцев они не часто их пробовали. — Почему ты говоришь так, словно сам не собираешься там присутствовать? — потребовала ответа Визерра. Корлис указал на Балериона и Среброкрылую позади них. — Кто-то должен позаботиться о размещении этих драконов. — И этим «кем-то» не обязательно должен быть ты. Ты просто бежишь от моей семьи. Почему? Неужели моя мать и сестра так сильно пугают тебя? — Ты видела, насколько натянутым было наше приветствие? — с возмущением ответил Корлис. — Твоя мать и сестра меня не переносят, и я, так уж вышло, отвечаю им взаимностью. Чем меньше времени мы проведем вместе, тем лучше для всех нас. — Ради меня они перешагнут через это, — Визерра была в этом уверена. — Пожалуйста. Всего один обед. Я хочу, чтобы ты был рядом. Я люблю их, но не хочу оставаться с ними наедине. И, возможно, вместе у нас получится лучше достучаться до них? Муж посмотрел на неё со скепсисом, но вздохнул и уступил: — Хорошо, я приду. Но дай мне немного времени. Я присоединюсь позже. Визерра кивнула, прежде чем они расстались, и направилась в трапезную. И она, и Корлис наотрез отказались когда-либо снова переступать порог комнаты, где умер Рейкар. Тот покой с тех пор полностью разрушили, решив перестроить его под другие нужды. Для нынешнего случая подготовили одну из множества других обеденных зал. Мать и сестра уже ждали её там, как и толпа стражников, виночерпиев и дегустаторов. Визерра притронулась к еде лишь после того, как лично увидела, что дегустаторы попробовали каждый кусочек и каждый глоток на столе перед ней. Её мать и Алисса последовали её примеру. За едой Визерра обменивалась историями с матерью и сестрой. Они рассказывали ей о том, что происходило в Королевской Гавани, о том, как снова виделись с Даэллой и Саэрой. Визерра была изрядно потрясена, услышав, что Даэлла очень изменилась и больше не напоминает ту робкую, пугливую девчушку, какой была когда-то. Если Алисса не преувеличивала, теперь она стала статной и уверенной в себе молодой леди. Было досадно, что политическая необходимость развела их и оставила по разные стороны баррикад. Когда речь зашла о Саэре, Визерре пришлось скрывать ухмылку. В конце концов, Саэра как раз вела с ними тайные переговоры о скрытых поставках товаров, вовсю пользуясь своим мнимым примирением с отцом. Визерра ничуть не удивилась, узнав, что Саэра осталась верна себе, и испытала немалую радость, слушая, как та распекала их отца прямо на глазах у всей собравшейся семьи. Хотя известие о том, что она возвращается к старым привычкам в отношении Даэллы, скорее огорчало. Со своей стороны, Визерра поведала о жизни в Тироше. Она избегала разговоров о гибели Рейкара, о расследовании или об их денежных затруднениях. Все её рассказы ограничивались лишь освобождением рабов и тем, как сильно она скучает по Дрифтмарку и своим детям. Визерра рассудила, что эти темы несут в себе меньше всего риска. Посмотрев на часы, Визерра раздосадовалась. Прошло уже двадцать минут. Где же носит Корлиса? Помяни мужа, и он появится: едва эта мысль промелькнула у неё в голове, как минуту спустя вошел Корлис. — Простите мою инертность, Ваше Величество, принцесса, — произнес он с театральным поклоном. — Я лично следил за размещением ваших великолепных скакунов. — Не стоит беспокойства, лорд Веларион, — ответила её мать с улыбкой, которая, впрочем, не коснулась глаз. — Прошу, присаживайтесь. Алисса выглядела еще менее убедительно: она едва сдерживала ярость во взгляде. Тем не менее Корлис сел. Едва устроившись, он задал вопрос: — Если позволите спросить, Ваше Величество, как долго вы и ваша дочь, принцесса Алисса, намерены гостить у нас? Гостеприимство Тироша, разумеется, целиком в вашем распоряжении, но мне нужно уведомить слуг о сроках вашего пребывания, чтобы они могли должным образом позаботиться о вас. Мать посмотрела на Алиссу, затем на Визерру, и на её лице появилась улыбка. — Я думала, пожалуй, недели две. Похороны сира Рейкара должны состояться к тому времени, верно? Я бы хотела присутствовать и отдать дань уважения. От Визерры я слышала, что он был достойным человеком. — Самым лучшим, — произнес Корлис, и сквозь его маску на мгновение пробилась скорбь. Визерра могла бы поклясться, что слова матери его искренне тронули. — Вы оказываете великую честь моему брату, Ваше Величество. Благодарю вас. Словно следуя примеру матери, Алисса попыталась выдавить ответный комплимент: — Еда изысканна, лорд Корлис. Настолько хороша, насколько я помню. — Премного благодарен, принцесса. И простите мне мое любопытство, но, должно быть, за последние месяцы вам редко доводилось пробовать пряности? Я искренне сочувствую вашему положению. Пряности — чудесный дар, и мне жаль тех, кому приходится обходиться без них. Поистине прискорбно, что санкции Его Милости перекрыли нашу торговлю с Вестеросом. До меня доходят тревожные вести о состоянии дел в королевстве. — Боюсь, произошло какое-то недоразумение. Его Милость стремится покарать мой дом за вымышленную оплошность, а страдает в итоге все государство. У нас и в мыслях не было наносить оскорбление, но все наши прошения, направленные в Королевскую Гавань, остались без ответа. — Государство страдает ни за что. Санкции Его Милости не так уж сильно бьют по нам. Конечно, это непростой вызов, но вполне преодолимый. Тирош и наше торговое положение находятся под полным контролем, но я не могу не задаться вопросом… находится ли под контролем Вестерос? — спросил Корлис. Визерра напряглась. Она знала, что Корлис действует по её плану, но ей казалось, что заводить подобные разговоры еще слишком рано! — Вот как? Неужели все действительно под вашим контролем, лорд Веларион? — потребовала ответа её мать. Лицо королевы посуровело, и Визерра начала опасаться худшего. — Прошу прощения, Ваше Величество? — переспросил её муж, и на его лице отразилось то же выражение. Они просчитались, поняла Визерра. Она сама просчиталась. Она недооценила, насколько сильно была разгневана её мать и каких трудов той стоило сдерживать эту ярость ради неё. Визерра попыталась вмешаться: — Возможно, нам стоит оставить это обсуждение для другого раза… — Не перебивай, Визерра, — отмахнулась мать. — У меня есть вопросы к твоему мужу, и я получу на них ответы, — отрезала она, прежде чем снова повернуться к Корлису. — Не лгите своей королеве и не притворяйтесь, лорд Веларион, будто все в порядке. У меня есть уши. Я уже давно знаю о том, как сгорел Велос. Ваши торговые пути разрушены. Богатств у вас, возможно, все еще в избытке, но теперь они исчерпаемы. И это если не говорить о самом Тироше. — А что с ним не так? — потребовав ответа её муж низким, опасным голосом. — Где была ваша безопасность? Вы управляете Тирошем уже почти семь месяцев. Как кто-то умудрился подсыпать яд в ваше вино? Где была ваша стража? Виночерпии? Дегустаторы? Ваша доверенная кухонная прислуга? Или вы хотите сказать, что настолько некомпетентны, что все они оказались в заговоре?! Моя дочь едва не погибла из-за вашей оплошности! — Впрочем, чего еще я ожидала от Морского Змея? Высокомерен до безумия, да еще и безрассуден. Человек, который посмел бросить вызов Железному Трону и совратил мою дочь, чтобы та помогла ему осуществить его замыслы. Что же вы такое сказали ей, Корлис Веларион, чтобы заставить её пойти за дураком вроде вас в это безумие? Прежде чем Визерра успела вставить хоть слово, чтобы как-то всех успокоить, Корлис отпарировал: — Возможно, нам всем было бы куда легче, если бы ваши санкции изначально не усложнили жизнь до предела! Тут к спору подключилась Алисса, которая больше не в силах была сдерживаться: — В этих санкциях винить нужно только вас! Ваше упрямство и гордыня ничуть не лучше отцовских! Даже хуже! Своими действиями вы ввергли королевство в хаос и подвергли жизнь моей сестры опасности ради собственного высокомерия! Мы обещали вам помощь. Вы помните об этом, лорд Корлис? А вы на неё наплевали! Обстановка накалилась до предела, и у Визерры не осталось иного выбора, кроме как подняться со своего места и сорваться на крик: — ХВАТИТ! Корлис, Алисса и мать разом повернулись к ней. — Корлису не пришлось меня уговаривать, чтобы я пошла на это! Я планировала всё вместе с ним, потому что мой собственный отец предал нас. Дом Таргариенов уже однажды нарушил данное нам слово. Мы не могли быть уверены, что это не повторится вновь. — Мы обещали тебе поддержку, чтобы отменить указ отца, Визерра! Подожди ты всего несколько лет, и ты всё равно получила бы своё! Поступки твоего мужа раздули эту ссору до неописуемых масштабов, без всякой на то нужды и здравого смысла! Это же безумие! — крикнула в ответ Алисса. — Наши поступки, — напомнила Визерра, заставив Алиссу осечься. — Я читала твои письма, Алисса. Я не глупая маленькая девочка, которую можно вести на поводу, как лошадь. Я сама делаю свой выбор и сама принимаю решения. — Если ты их читала, то почему ни разу не ответила? — с обидой спросила Алисса. — Потому что они ранили меня. Я думала, что уж ты-то, Алисса, поймешь меня лучше всех. Что ты разделишь мою боль, поймешь мои мотивы. Но теперь я вижу, как сильно заблуждалась. Сначала ты давала мне обещания, которые никогда не смогла бы сдержать. Затем в своих письмах ты принялась сыпать намеками и обвинениями в адрес моего мужа. А теперь вы являетесь сюда и вместо того, чтобы поддержать меня в моем горе, вы изводите моего мужа и кричите на него? Нет. Я думаю, вам обеим пора уходить, — отрезала Визерра. — Визерра… — взмолилась мать. — Мне жаль. Я благодарна, безмерно благодарна за то, что обо мне не забыли, и что вы прилетели навестить меня в эти темные дни скорби. Но мне предельно ясно, что оставаться здесь вам больше нельзя. Весь Тирош содрогнулся при вашем появлении, убоявшись, что Таргариены явились уничтожить нас. Ваше присутствие здесь принесет всем нам лишь новые вспышки гнева и душевную боль. Пожалуйста, улетайте. Алисса посмотрела на нее сокрушенно, а затем поднялась со своего места: — Как пожелаешь, Визерра. Я вижу, что мне здесь не рады. — Она метнула яростный взгляд на Корлиса: — Если её жизнь еще хоть раз окажется в опасности, Веларион, если она пострадает, получит ранение или, упаси боги, погибнет из-за твоего скудоумия — ты ответишь передо мной, — предупредила она и вихрем вылетела из залы. Визерра перевела взгляд на мать. Она подошла к ней и снова крепко прижала к себе. Ранее она была слишком потрясена, чтобы осознать это, но когда мать обняла её там, во дворе, это, пожалуй, случилось впервые за долгие годы. — Ты можешь отвергать меня сейчас, но я всегда буду любить тебя, Визерра. Я больше не стану писать писем, раз они остаются без ответа. Но знай, Визерра: если ты сама решишь написать мне, я отвечу. Мы все ответим, — произнесла королева, после чего развернулась и последовала за Алиссой во двор. Визерра смотрела, как её мать и сестра седлают драконов и взмывают ввысь, оставляя её позади. Пусть это и случилось по её собственной просьбе, но Визерра вновь почувствовала себя покинутой своей семьей. Ну почему они не могут понять? Им ничего не известно о её боли, о её причинах. О её страхах и её гневе. — Прости, — тихо произнес Корлис, пока они провожали глазами Балериона и Среброкрылую, исчезающих в небе над внутренним двором. — Я мог бы повести себя сдержаннее. — Ты тоже прости… за то, что я считала их выше всего этого, — ответила она, хотя втайне признавала, что эти слова, пусть и отчасти, относились и к её собственному мужу. Обязательно ведь нужно было открыть рот и сделать вид, будто у них всё под контролем? Разумеется, это привело в ярость мать, которая считала, что он подвел её дочь точно так же, как подвел Рейкара. Но Корлис по крайней мере раскаивался, и он всегда оставался на её стороне. Он обнял её, пока она беззвучно плакала, уткнувшись в его камзол. Гвардейцы Приливного Дозора сомкнули ряды вокруг них, образовав защитное кольцо, чтобы уберечь своих правителей от любых чужих, любопытных глаз. ______________________________________________ Третья луна 91 года от З.Э. Флот Веларионов никогда не перестанет быть величественным зрелищем. Ауран командовал лишь малой его частью, но даже эта группа кораблей, входившая в гавань Тироша, выглядела внушительно и грозно. Десятки каракк, когов и галер шли под парусами или на веслах вглубь порта. Вдали, провожая их взглядом, несла свою вахту Кровоточащая Башня. Визерре стало любопытно, сильно ли скрежетало на душе у Арио Орлира от необходимости пропускать эти корабли. Знамя с Морским Змеем гордо развевалось на парусах и штандартах каждого судна. Вид столь множества родных флагов, трепещущих на ветру, дарил чувство гордости и уверенности, мощно поднимая боевой дух. Уже находившиеся в городе солдаты и слуги Веларионов пришли поприветствовать своих собратьев и громко ликовали при их приближении. Они больше не были одни. На помощь им прибыл их собственный род — братья и сестры с Дрифтмарка. Визерра ждала на главном причале, Корлис стоял рядом с ней. Они наблюдали, как флагман Аурана — гордая четырехмачтовая каракка — пришвартовалась у самого пирса. Якорь с плеском ушел в воду, и с корабля на помост опустились сходни. Матросы тут же побежали закреплять канаты, надежно удерживая судно у доков. По трапу сошел Ауран. Её деверь мало изменился. Он по-прежнему был очень похож на своих старших братьев, разве что теперь гладко брился и носил дублет цвета морской волны, который выгодно подчеркивал синеву его ярких глаз. Он шагнул прямиком к старшему брату и заключил его в крепкие, суровые объятия. Корлис отчаянно цеплялся за своего последнего оставшегося в живых брата, словно моряк за обломок доски в бушующем море, видя в нем последнюю надежду на спасение. — Корлис… Рейкар… он… — выговорил Ауран, и голос его сорвался. — Теперь он с дедушкой, — поспешил утешить его Корлис с тем спокойствием, которого, как знала Визерра, сам совсем не чувствовал. Он проявлял стойкость ради младшего брата, но кто проявит её ради него самого? Опереться он мог только на неё. Ауран кивнул, после чего отступил на шаг и выпрямился, замерев по стойке смирно. Ростом он немного уступал брату, но в нем всё равно было никак не меньше шести футов. Он приложил правую руку к виску в веларионовском приветствии, которому её муж обучил своих людей. Пять пальцев, прямые и сомкнутые. — Адмирал Ауран, командующий флотом Веларионов, прибыл в ваше распоряжение, мой лорд. Несмотря на скорбь по Рейкару, Ауран и Корлис обменялись понимающими улыбками, отдавая дань традиции. — Вольно, адмирал. Что ты мне привез, Ауран? Если можно, точные цифры. Ауран ответил без колебаний: — Не считая тех кораблей, что ты отправил обратно на Дрифтмарк, чтобы помочь мне переправить всех сюда? Пятьдесят кораблей, ранее дислоцированных на Дрифтмарке, а также две тысячи свежих бойцов и около трех тысяч слуг и прочего управляющего персонала. — Превосходно, — просиял Корлис. — Мы намерены полностью заменить весь штат и стражу в Черной Цитадели людьми с Дрифтмарка. Мужчины и женщины, которых ты привез, позволят нам сделать это без труда. Дрифтмаркцы также могли бы начать занимать важные посты в местных гильдиях. Ты отлично справился, Ауран. — Мне также удалось наскрести средств, чтобы обеспечивать этих людей как минимум еще год, а то и два, не притрагиваясь к нашим резервам в хранилищах Высокого Прилива. Золото ждет на Дрифтмарке, но мы сможем переправлять его сюда по мере надобности. Корлис похлопал брата по спине: — Блестяще. Отличная работа, Ауран. Ты очень выручил нас здесь, в Тироше. Однако теперь лицо Аурана стало мрачным. — Жаль, что я не могу сказать того же о Дрифтмарке. Несмотря на наши субсидии, дела там идут всё хуже. — Люди ополчились против нас? — с тревогой спросила Визерра. — К счастью, нет. Я бы даже сказал, они преданны нам как никогда, но они едва сводят концы с концами. Мы не можем бесконечно черпать соки из Дрифтмарка, иначе он просто угаснет. Тирошу со временем придется вернуть часть средств, чтобы наш дом вернул себе былое величие, — предупредил Ауран. Корлис покачал головой: — Об этом позаботимся в другой раз. Сегодня, младший брат, мы празднуем и мы скорбим. Прежде чем Корлис успел продолжить разговор с Аураном, Визерра коснулась его плеча и указала на сходни. Оттуда спускалась Ирина. Её сын Веймонд заметно вытянулся и стал гораздо выше, чем когда она видела его в последний раз. Визерра вспомнила, что в этом году ему исполнится тринадцать. Как же быстро он рос. Ваэлла шла бок о бок с братом. Она не прибавила в росте так сильно, как он, но восемь месяцев разлуки всё же оставили свой след на девятилетней девочке. Корлис нерешительно двинулся навстречу невестке, возможно, опасаясь, что она отвесит ему пощечину, но вместо этого она крепко его обняла. — Ирина… мне так жаль. Она покачала головой: — Тебе не за что просить прощения, Корлис. Рейкар знал, на какой риск шел… он исполнил свой долг перед нашим домом. В этом нет твоей вины, что бы он сам ни наговорил тебе перед смертью, понимаешь? Корлис, казалось, не до конца поверил её словам, но послушно кивнул. Пока Корлис и Ирина, обнявшись, вместе предавались скорби, к Визерре подошел Веймонд — вид у него был угрюмый и обиженный. — Он мучился? — спросил он её с каменным выражением лица. «Он умер у меня на руках, отчаянно содрогаясь и хрипя, пока наконец не задохнулся», — подумала она про себя. — Нет. Всё прошло мирно, будто он просто уснул, — вместо этого солгала она. Веймонда её ложь не убедила. — Странный яд. Большинство тех, о которых я знаю, приносят сильную боль, — бросил он и отошел, чтобы встать рядом с матерью и поприветствовать дядю. У Визерры не было времени окликнуть Веймонда, так как Ваэлла, очаровательная как всегда, с разбегу бросилась к ней на шею и крепко прижалась. — Тётя Визерра! — радостно воскликнула она. Визерра с готовностью обняла её, даже приподняла и немного покружила, прежде чем опустить обратно на землю. — Ты так выросла, Ваэлла! — воскликнула она. — И не она одна! — раздался голос с корабля. Визерра обернулась и увидела спускающуюся по трапу Алис. У неё уже был заметен округлившийся живот, но при этом на руках она несла двоих детей. Строго говоря, они уже не были младенцами, но в глубине души Визерра никогда не перестанет считать их таковыми. Она подбежала к Алис и забрала сыновей из её рук. Приняв мгновенное решение, Визерра отложила все мысли о том, тяжело ли ей будет, и опустилась на колени, чтобы впервые за восемь месяцев обнять своих мальчиков. Джейс и Люк за время её отсутствия выросли слишком сильно, даже чересчур. Они стали куда крупнее и теперь восторженно хихикали в её объятиях. — Джейс, Люк! О, мальчики мои! — шептала Визерра, утыкаясь лицом в их шеи и впитывая их родное, успокаивающее тепло и стук крошечных сердец. Вот оно. Это то, по чему она скучала сильнее всего. То, в чем она так нуждалась. Визит матери и Алиссы оказался палкой о двух концах, но сейчас, с сыновьями на руках, Визерра не чувствовала ничего, кроме чистой радости. — Мунья, щекотно! — пожаловался Люк, пока его брат Джейс барахтался в её руках. У Визерры запела душа. Её мальчики помнили её! Они знали, кто она такая! Наконец умудрившись выкрутиться из её объятий, Джейс подбежал к стоявшему неподалеку Корлису и обнял его. Корлис всё еще пребывал в шоке от неожиданного появления сыновей, но нежно прижал Джейса к себе. Удерживая Люка на руках, Визерра поднялась, ощущая его вес. Он стал таким тяжелым. Совсем скоро она и вовсе не сможет носить его. Впрочем, у неё в запасе оставалось еще несколько лет, и Визерра собиралась сделать всё, чтобы насладиться ими сполна. Повернувшись к Аурану, Визерра потребовала ответа. — Я рада, Ауран, я безумно рада их видеть, но в то же время я в ярости. Мы с Корлисом дали тебе четкое указание оставить Люка с дядей Йоргеном и дядей Виктором на Дрифтмарке. Зачем ты привез их сюда? Алис ответила вместо мужа: — Они не по годам смышленые мальчики. И к тому же жуткие упрямцы. Они не понимали, почему тебя так долго нет, и спрашивали о тебе месяцами. А когда услышали, что мы собираемся к тебе, то уперлись намертво и потребовали взять их с собой. Они даже посмели пригрозить, что натравят на нас своих драконов! Визерра посмотрела на мальчика у себя на руках. Тот робко уткнулся лицом ей в шею. — Мы хотеть видеть Мунью. Она разочарованно поцокала языком, но Корлис высказался более прямо: — Джейс, Люк. Вы не должны угрожать своим родным драконами. Вы меня поняли? Джейс кивнул, а Люк зарылся в Визерру еще глубже, если это вообще было возможно. Ей стало любопытно, поняли ли они вообще слова Корлиса, кроме самого осознания того, что отец на них сердится. Корлис вздохнул, опустил Джейса на землю и взъерошил ему волосы. — Я рад видеть тебя, Джейс, и тебя тоже, Люк, но некоторые вещи делать просто непозволительно. Договорились? Джейс снова неистово закивал, изо всех сил стараясь избежать дальнейшего наказания. — И где, к слову, их драконы? — спросил Корлис, адресуя вопрос Аурану. — Они бы не позволили мальчикам улететь так далеко без них. — Они летели за нами на юг, но в нескольких милях от Тироша, похоже, на что-то отвлеклись и унеслись куда-то в сторону, — ответил тот. — Вы не взяли их на корабли? — изумилась Визерра. — К пеклу, нет! Они стали еще больше с тех пор, как вы уехали — размах крыльев футов двадцать от кончика до кончика, к тому же они изрыгают пламя. Ни за что на свете я бы не пустил их на свои корабли. Мальчики позвали их за собой, и те послушались. Они неплохо держались за флотом, хотя иногда мы видели, как они исчезали, чтобы поохотиться, поиграть или даже отдохнуть на воде. Но к следующему дню они всегда возвращались. — Тесса прилетит! Всегда прилетает! — гордо и с абсолютной уверенностью в голосе заявил Джейс. — Гул прилетит! — выкрикнул Люк, будто соглашаясь с братом. Визерра покачала годовой в нежном изнеможении. Выходки её сыновей так забавляли. Похоже, они считали, что если говорить что-то вместе, их доводы звучат убедительнее. Как она умудрилась пережить восемь месяцев без всего этого? Восемь месяцев без них? Отпустить их снова теперь будет куда больнее. Она вспомнила, как почти год назад они с Корлисом сели вместе с мальчиками, чтобы помочь им выбрать достойные имена для их драконов. Визерра перебирала имена древних валирийских богов и героев, пыталась придумать звучные сочетания, чтобы подсказать сыновьям. Идеи, которые рождались в головах у самих малышей, отличались буйством фантазии, свойственным разве что двухлеткам. Ни один дракон не заслуживал позора носить детские клички вроде «Синька» или «Золотко». В конце концов Джейс остановился на имени Тессарион для своей кобальтово-синей с бронзой драконицы, а Люк выбрал имя Моргул для своего желто-черного змея. Ящерам, казалось, пришлись по душе их новые величавые имена, и они прижились. К настоящему времени эти имена уже разошлись повсюду, и каждый солдат Веларионов знал их назубок. «Имена драконов, которые однажды поведут нас на войну», — перешептывались они между собой. — Я сегодня сняла с Дримфайр цепи, чтобы она полетала одна. В последнее время я была так занята, что почти не поднималась с ней в небо. Она начала ворчать. Тессарион и Моргул, скорее всего, почуяли её присутствие. Она приведет их обратно, — успокоила Визерра родственников, некоторые из которых выглядели слегка обеспокоенными мыслью об улетевших драконах. Говоря это, она опустила Люка на землю — она уже устала так долго его нести. В этот момент вдалеке раздался рев, словно Пламенная Мечта услышала её слова. Обернувшись, они увидели её в небе, а по бокам, чуть позади, за ней следовали Тессарион и Моргул. — Точно в срок, — похвасталась Визерра. Не только её сыновья гордились своими драконами. Ящеры приближались быстро и вскоре с шумом пронеслись над их головами. Пламенная Мечта повела свое еще совсем небольшое потомство в сторону Черной Цитадели. Увидев, что их драконы летят к крепости, Джейс и Люк припустили за ними, переваливаясь с ноги на ногу, но гвардейцы Приливного Дозора перехватили их по молчаливому знаку Корлиса. — Не так быстро, мальчики. Здесь не совсем безопасно, давайте пройдем к карете вместе. И еще: мы обсудим ваше наказание, когда доберемся до крепости. Оба сына захныкали. Визерра рассмеялась над их недовольством. Ауран последовал за Корлисом, ведя за собой Веймонда и Ваэллу. Остались только Алис и Ирина, и Визерра тепло обняла их обеих. Они были ей как сестры, которых у неё никогда не было. Даже с Алиссой у неё никогда не было такой связи, как с Алис и Ириной; возможно, когда-то и была, но та её разрушила. Прошла неделя с тех пор, как Алисса и мать прилетали к ней. Визерра всё еще не простила их до конца. Она была так рада их видеть, так благодарна за то, что они прибыли утешить её в горе и воочию убедиться, что она жива — ведь они любили её, они заботились о ней. Однако радость слишком быстро сменилась болью, как это, казалось, всегда и происходило в её семье. Впрочем, неважно. Они ей больше не нужны. — Алис! Почему ты не сказала мне, что беременна! — шутливо возмутилась Визерра, пока они шли. — Я знала, что скоро приеду, и хотела, чтобы это был сюрприз! Пока они наблюдали, как Корлис усаживает Джейса и Люка в карету, заговорила Ирина: — Надеюсь, ты убедишь Корлиса не быть слишком строгим к мальчикам. Это похороны их дяди, они имеют такое же право быть здесь, как и все мы. Они ужасно по тебе скучали. Не стоит наказывать их слишком сильно. Визерра кивнула. — Я поговорю с ним. К тому же, это лишь короткая поездка. Они заслужили хотя бы это, учитывая, что довольно скоро они вернутся на Дрифтмарк. Ирина и Алис странно посмотрели на неё. — Визерра… неужели ты правда собираешься отправить их обратно вместе с Ириной? — спросила Алис. — А почему нет? В Тироше для них небезопасно. Это значит подвергать их жизни риску! — Визерра, — позвала её Ирина. — Ты только что воссоединилась со своими детьми после восьми месяцев разлуки. Ты уверена, что сможешь снова расстаться с ними? — А какой у меня выбор? Этот город опасен для них! Он убил Рейкара, он едва не убил нас с Корлисом, я не могу с чистой совестью растить сыновей здесь! — Тогда ты не будешь растить их вовсе, Визерра. Подумай об этом. С тех пор как… с тех пор как Рейкар погиб, этот город начинает выходить из-под контроля. Пройдут годы, прежде чем вы покинете Тирош и вернетесь на Дрифтмарк. Ты почти не будешь видеть Джейса и Люка, если они останутся на Дрифтмарке. Со временем они могут даже затаить на тебя обиду за это. Ты этого хочешь? — убеждала Ирина. — Я знаю тебя и знаю Корлиса. Я вижу, как сильно эти восемь месяцев разлуки с сыновьями истощили вас обоих, а теперь еще и гибель Рейкара… Принимаешь ты это или нет, Визерра, но сыновья тебе необходимы. Они нужны тебе, чтобы удерживать тебя на земле, чтобы напоминать, ради чего ты борешься и терпишь лишения. Это ради них, — продолжала она. Мысли Визерры лихорадочно сменяли одна другую. Она отказывалась быть похожей на своих родителей, она ни за что не бросит своих сыновей и не обделит их вниманием. Она никогда не позволит им даже подумать, будто она их не любит или не заботится о них — как сама Визерра когда-то лежала в постели в свои самые темные дни, задаваясь вопросами о собственных родителях. И всё же ночные кошмары о смерти Рейкара продолжали терзать её разум, подменяя её брата и друга её собственными сыновьями, задыхающимися и синеющими у неё на руках. Этого она тоже вынести не могла. — Ты уже сделала всё возможное, чтобы убедиться, что случившееся с Рейкаром больше не повторится. Ты можешь предпринять любые шаги, необходимые для защиты твоих сыновей, Визерра. Просто… просто подумай об этом, — сказала Ирина, прежде чем повернуться и направиться к карете, чтобы присоединиться к собственным детям. _______________________________________________ Воссоединение с семьей принесло удивительно много радости и улыбок. Видеть Ирину, Алис, Аурана, Веймонда, Ваэллу и особенно своих сыновей, Джейса и Люка, было истинным бальзамом для израненного сердца Визерры. Однако всему хорошему приходит конец. В конце концов им пришлось обратиться к той самой причине, по которой все они здесь собрались. Как только Джейса и Люка благополучно устроили в их покоях под присмотром Пины и под защитой едва ли не целого взвода гвардейцев Приливного Дозора, Корлис и Визерра повели остальных к Рейкару. Его тело покоилось перед троном Тироша уже почти две недели, пересыпанное пряностями для сохранности. Ирина разрыдалась при виде мужа, и Визерра почувствовала, что и сама готова разрыдаться вновь. Юная Ваэлла никак не желала поверить в случившееся и с плачем выбежала из залы, а Веймонд лишь безмолвно смотрел вперед — с каменным, как и всегда, лицом. И вот наконец настал день предать Рейкара земле. Небольшая процессия собралась на одном из пляжей на противоположной от города стороне острова. Члены семьи Веларионов, несколько доверенных слуг и вассалов, прибывших с Дрифтмарка, а вокруг — три взвода гвардейцев Приливного Дозора и дрифтмаркских морских пехотинцев, несущих стражу. Кое-кто из тирошийской знати и чиновников пытался напроситься на погребальную службу. В их числе были Лисос Эранир и Арио Орлир. Корлис принял их соболезнования, но отклонил любые просьбы почтить похороны присутствием. Это было глубоко личное, семейное прощание. Корлис был полностью солидарен с ней: они ни за что не допустили бы людей, подозреваемых в убийстве Рейкара, на его похороны. Это было бы верхом абсурда. Все обряды были соблюдены, а заупокойные речи произнесены строго в соответствии с традициями Веларионов. Теперь пришло время для последнего обычая. Визерра смотрела, как на воду спускают небольшую ладью с телом Рейкара. Корлис и Ауран встали по центру в окружении гвардейцев, но именно Веймонду, как сыну Рейкара, предстояло сделать последний толчок. — Веймонд. Пора, — негромко произнес Корлис, обращаясь к племяннику. Больше не в силах сдерживать слезы, Веймонд наконец заплакал, шагнув вперед и присоединившись к дядям. Вместе они последним усилием толкнули ладью в море. Проводив погребальный корабль брата, Корлис подошел и встал рядом с женой. Наблюдая за тем, как судно уносится всё дальше в море и медленно, едва заметно начинает погружаться в воду, Корлис глухо заговорил. — Мы должны были сделать это на Дрифтмарке. Рейкар хотел вернуться домой, а теперь даже после смерти не сможет, — с горечью произнес Корлис. В его голосе звучало отвращение. Самоотвращение, поняла Визерра. Она взяла его за руку и крепко сжала её. — Возможно… но тогда мы не смогли бы присутствовать. Ирина сама согласилась провести обряд здесь, помнишь? Море унесет его дух обратно к Дрифтмарку, найди в этом утешение. — Слабое утешение для его детей, — горько бросил Корлис. — Их отец погиб на чужбине и так и не вернулся домой. В их памяти это запечатлеется навсегда. На это Визерре нечего было ответить. Веймонд и сейчас безотрывно смотрел на тонущую ладью отца, тщетно пытаясь сдержать слезы. Ваэлла же, напротив, в отчаянии кричала на мать, всё еще отказываясь принимать неизбежное. — Мама! Лодка папы тонет! Он же утонет! — рыдала она. Ирина разрыдалась сама и прижала Ваэллу к себе, но девочка продолжала плакать и кричать, уверяя, что её отец вот-вот проснется, нужно лишь спасти его с тонущего корабля. Визерре было до безумия жаль племянницу. Девять лет — слишком нежный возраст для такой тяжелой утраты. Достаточно взрослая, чтобы всё понимать, но еще слишком юная, чтобы примириться с этим, всё еще надеющаяся в глубине души, что отец очнется и вернется к ней. Корлис сжал кулаки так сильно, что они задрожали, а зубы крепко стиснулись. Визерра с тревогой взглянула на него. — Когда я умру, Визерра… — начал Корлис. — Корлис, пожалуйста, не говори о подобном сейчас, — запротестовала она. — Валар моргулис, любовь моя. Все люди смертны. Когда этот день придет, прошу, упокой меня в водах близ Высокого Прилива, рядом с моим дедом. Она кивнула, но твердо добавила: — Нас ждут еще долгие десятилетия вместе, прежде чем этот час пробьет. — Голос Визерры звучал непреклонно. На меньшее она была не согласна. — Я знаю, что сам говорил отправить мальчиков обратно на Дрифтмарк… но теперь я думаю, не лучше ли оставить Джейса и Люка здесь с нами, в Тироше, — нерешительно произнес Корлис. — Ирина подсказала мне то же самое. Она считает, что пройдут годы, прежде чем мы вернемся на Дрифтмарк, и если мы отошлем Джейса и Люка, они могут затаить на нас обиду. Мы станем для них чужими людьми. Корлис кивнул. — Нам придется утроить охрану. Убедиться, что ни одна живая душа не сможет причинить вред нам или мальчикам в Черной Цитадели. Риск есть, он есть всегда, но это того стоит. Иные варианты слишком болезненны, чтобы их даже воображать. Переведя взгляд на Веймонда и Ваэллу, Корлис продолжил: — Они вырастут без отца. Я не допущу, чтобы то же самое случилось с Джейсом и Люком. — Чем скорее мы разыщем того, кто убил Рейкара, тем в большей безопасности окажемся. Мы сможем вырастить Джейса и Люка здесь и ничего не бояться, — заявила Визерра. — Так и будет, — пообещал Корлис. — Я не стану рисковать безопасностью наших сыновей. Снова повернувшись к морю, Визерра увидела, что ладья почти полностью ушла под воду, унося с собой её друга навечно. Когда осознание этой окончательности нахлынуло на неё, внутри закипели скорбь и ярость. Тот, кто сотворил это с Рейкаром, заплатит сполна. Визерра ненавидела их, и она ненавидела своего отца за то, что он вынудил их ступить на этот путь. У него хватило дерзости впервые написать ей письмо, выражая свои соболезнования и благодаря Семерых за её спасение, в то время как сам он продолжал душить её дом санкциями. Его слова казались пустыми. Но дело было не только в отце. Она злилась и на остальную свою родню за то, что они в очередной раз бросили её, за то, что клеветали и угрожали человеку, которого она любила. Она была немного зла даже на Корлиса — за то, что тот не сумел сдержать себя в разговоре с её матерью. Но сильнее всего Визерра была в ярости на саму себя. Она подвела своего друга, своего брата, и он умер у неё на руках. Воспоминание об этом будет преследовать её до конца дней. Оно никогда не оставит её, никогда не даст ей покоя, и Визерра поклялась себе в тот миг: она больше никогда не допустит подобного. Чего бы это ни стоило. Внезапный рев драконов прервал её мысли. Они устремились в сторону моря. И прямо у неё на глазах, когда корабль Рейкара окончательно исчез в пучине, Дримфайр, Тессарион и Моргул отдали ему огненный салют, озарив небосвод синим и желто-черным пламенем.