Глава 27: Король и его призраки

Глава 27: Король и его призраки Вторая луна, 91 год от З.Э. Джейхейрис Всякий раз, когда Джейхейрис принимал решение, в котором не был до конца уверен, он ловил себя на мысли: а как бы на его месте поступили старшие братья? Его отец, Эйнис, был слабым, жалким человеком, который подвел их всех своим малодушием и вечными нерешительными причитаниями. Его дядя, Мейгор, был жестоким тираном и цареубийцей. Джейхейрис ненавидел обоих. Они были недостойными королями и еще менее достойными мужчинами. Нет, не на Эйниса и Мейгора равнялся Джейхейрис. И даже не на своего деда, Завоевателя, который превратился в сломленного человека после гибели королевы Рейнис в Дорне и упустил столько возможностей — вещей, которые Джейхейрису в итоге пришлось исправлять и доделывать самому. Он равнялся на своих братьев, Эйгона и Визериса. Эйгон Некоронованный — так называли его певцы и писали в своих хрониках мейстеры. Для Джейхейриса же он всегда оставался просто старшим братом. В его воспоминаниях Эйгон был поджарым, красивым и сильным. Он всегда возвышался над Джейхейрисом, хотя сам Джейхейрис уже давно перерос брата и стал крупнее. Шестнадцать лет, едва повзрослевший мужчина — и его не стало. Визерис погиб еще моложе. И все же в его памяти они до сих пор казались великанами. Джейхейрис родился третьим сыном. Порой он чувствовал себя самозванцем, подделкой. Он никогда не должен был стать королем. Это было первородством Эйгона, а Визерис должен был стать его Десницей. Какую эпоху принесли бы с собой его старшие братья? Каким было бы их правление? Приняли бы они те же законы, что и он? Сделали бы тот же выбор? Перенесли бы те потери, что выпали на его долю? Джейхейрис не знал. Мейгор убил их обоих. Он разорвал Эйгона и его дракона на части с помощью Черного Ужаса. Он пытал Визериса девять дней, пока тот не умер от боли, слишком истощенный, чтобы даже кричать. Джейхейрис никогда не узнает, как поступили бы братья на его месте. Все, что от них осталось — это призраки в его памяти, преследующие каждый его выбор, каждый выбранный им путь. — Лорд Редвин, флоты на позициях? — спросил его старший сын своего нового мастера над кораблями. — Флоты с запада прибыли на Вуаль, мой принц. Ланнистеры, Хайтауэры и, конечно, Редвины. Лорд Баратеон мудро поступил, заняв остров заранее, и то, что он сделал это в одиночку, имея лишь небольшой флот из рыболовных судов, заслуживает похвалы. Королевский флот и союзные корабли с восточного побережья пришвартованы у Эстермонта и готовы отплыть в любой момент. К сожалению, дом Веларион отклонил все запросы на стоянку судов у Кровавого Камня, а без королевского указа я не могу отправить туда наши корабли, — ответил лорд Роберт. Он был хорошим человеком, сыном хорошего отца. Он много лет служил капитаном Стражи, прежде чем его отец ушел на покой, и Джейхейрис был рад снова принять его на службу. — Не то чтобы наши корабли вообще были в безопасности на землях Веларионов, — покачал головой Эймон. — И все же, остальные вести обнадеживают. Казна в порядке. Наши сундуки полны и готовы к началу кампании, Ваше Величество, — отчитался Эймон, поворачиваясь к отцу. Взгляд Джейхейриса переместился на сына. Своего первенца. По правую руку от Эймона сидел его брат Бейлон, по левую — дочь Рейнис. У них бывали разногласия, но Джейхейрис всегда безмерно гордился Эймоном. Он станет прекрасным королем, а с Бейлоном в качестве Десницы они однажды приведут Вестерос к новой эре мира и процветания и вознесут свой дом на новые вершины величия. В этом Джейхейрис не сомневался. Мысленным взором он видел дух и память своих старших братьев в своих старших сыновьях, своей гордости и радости. Да, Эймон и Бейлон принесут славу их дому. Его престолонаследие и наследие будут в безопасности еще как минимум на одно поколение. А вот в поколении после них… его глаза задержались на Рейнис, унаследовавшей бледно-фиолетовые глаза своего отца, и в этом он был уверен гораздо меньше. — Отличная работа, Эймон. Ты хорошо освоился в своей новой должности, — похвалил он сына и наследника. Эймон благодарно склонил голову, на его лице появилась слабая, но довольная улыбка. Окинув взглядом остальных членов совета и посмотрев на карту на столе, Джейхейрис остался доволен приготовлениями. Время пришло. Он никогда не думал, что ему снова придется завоевывать Ступени, но судьба распорядилась иначе, и он это сделает. — Лорд Роберт, отдайте приказ собранным флотам начать высадку на остальные острова архипелага. Домам, которым дарован каждый конкретный остров, предоставляется честь возглавить авангард при его взятии. Моя семья и я вылетим завтра на рассвете, чтобы оказать поддержку, — скомандовал Джейхейрис. Он посмотрел на присутствующих членов семьи и увидел их кивки в знак одобрения и повиновения, хотя у одного или двух они, возможно, были неохотными. Его своенравная дочь Визерра завоевала всемирную известность благодаря своим подвигам верхом на драконе. Однако у Визерры был всего один дракон. Драконы ее сыновей были еще новорожденными детенышами, и ни они сами, ни их драконы не будут готовы к бою еще как минимум лет пятнадцать. Под началом же Джейхейриса было шесть взрослых ящеров. Все драконьи всадники, бывшие в распоряжении дома Таргариенов, примут участие в этой Второй войне за Ступени. Это будет демонстрация силы для всего мира и для мятежных Веларионов в близлежащем Тироше. Напоминание о том, что именно они, а не Веларионы, были последними из Сорока семей. Именно они, а не Веларионы, были последними истинными драконьими владыками в мире. Сам он, конечно же, полетит на Вермиторе — его возлюбленный Бронзовый Гнев никогда не подводил его, и он не сомневался, что так будет и впредь. Сыновья последуют за ним, как и всегда: один оседлает свирепого Кровавого Змея, Караксеса, а второй — могучую Вхагар. И впервые к ним присоединятся Алисанна, Алисса и Рейнис. Именно поэтому две последние присутствовали сегодня на заседании Малого совета. Джейхейрис все еще сомневался в правильности этого шага. Война была дикой и жестокой штукой, совсем не похожей на ту славную и героическую борьбу, о которой пели в балладах. Она была безжалостной и кровавой, и он никогда не хотел, чтобы более нежные члены его семьи подвергались такому. Он своими глазами видел, к чему это может привести. И все же они вызвались сами, а их дому на поле боя позарез нужны были драконы, чтобы наглядно заявить о своей силе. Изящное Серебокрылая Алисанны и стремительная Красная Королева, Мелеис, под седлом Рейнис были рождены для скорости. Они идеально подойдут для защиты флота и патрулирования тыла на более безопасных территориях. Алисанна и Рейнис смогут внести свой вклад в военные действия с безопасного расстояния, показаться воинам для поднятия боевого духа, но при этом никогда не подвергаться истинной опасности. А вот Алисса и Черный Ужас заставляли его серьезно задуматься. Черный Ужас был чудовищем. Рожденным и выращенным лишь для одного, и только для одного — уничтожать. Джейхейрис был крайне недоволен, когда узнал, что Алисса оседлала Балериона много лет назад. Он приказывал драконьим смотрителям отговорить ее, надеясь, что обещание упоительной скорости на Мелеис убедит дочь, но Алиссу это не остановило, и она все равно подчинила себе Балериона. Это не был недостойный ее дракон, но всякий раз, когда Джейхейрис видел его в небе, в глубине души он содрогался от страха, что видит верхом Мейгора Жестокого, а не собственную дочь. Ему еще предстоит подумать, как лучше использовать Балериона в грядущей битве. Алисса была не Алисанной и не Рейнис. Когда она стряхивала с себя меланхолию, глубоко въевшуюся в ее кости, на первый план выходила та яростная, дерзкая и храбрая женщина, какой она была прежде, — и Балерион слишком охотно подчинялся ее приказам. Даже на закате его дней черное пламя дракона все еще полыхало нестерпимым жаром. Пока остальная часть совета продолжала обсуждать и планировать кампанию, Джейхейрис искоса поглядывал на пустое кресло. Опоздания были совсем не в духе лорда Кохериса. Его мастер над шептунами был преданным, верным своему долгу человеком, исправно посещавшим каждое заседание, но король также знал, что в последнее время верность этого человека подверглась тяжкому испытанию. Единственная дочь Квентина, Лейна, сильно пострадала от новых законов и пошлин. Дом Челтигаров, в который она вошла через замужество, славился своей близостью к Веларионам и до сих пор отказывался разрывать этот союз. И они поплатились за это. Лейна Челтигар написала множество отчаянных писем, умоляя отца замолвить за них словечко, и тот пытался. Джейхейрис отказывал ему всякий раз. Мягко; ведь он и сам знал, что такое отцовская любовь. Его возлюбленная Алисанна подарила ему шестерых сыновей и семь дочерей. К несчастью, Эйгон, Геймон и Валерион умерли еще в колыбели. Однако вырастить трех оставшихся сыновей оказалось легко. Эймон и Бейлон были его гордостью и радостью, а Вейгон, хоть и рос трудным ребенком, в конце концов получил от Джейхейриса то, что принесло ему счастье. Жизнь мейстера. Но его дочери? Иногда он задавался вопросом, а не прав ли был септон Барт, говоривший, что прокладывать дороги куда легче, чем воспитывать дочерей. Джейхейрис знал, как строить, как наводить порядок. Подготовь маршруты для дорог, наими рабочих, выбери материалы для строительства, обеспечь финансирование. Дочери же были сложными, эмоциональными и непредсказуемыми. Дейнерис… даже сейчас его сердце сжималось при воспоминании о старшей дочери. Она была светом в окошке для Алисанны… да и для него самого, если быть честным. Ушла слишком рано. Алисса, дикая и отважная, наполовину воспитала себя сама, таскаясь хвостиком за Эймоном и Бейлоном. С Магеллой тоже все было довольно просто: достаточно было дать ей молитвенник и позволить провести день в замковой септе, и она была счастлива. Однако после Магеллы все стало куда запутаннее. Дейла оказалась сложным ребенком — робкая, пугливая девочка, боявшаяся собственной тени и не умевшая даже читать. Джейхейрис нежно любил ее, хотел вечно укрывать и защищать от всего мира, но, как и все отцы, понимал, что однажды эта обязанность перейдет к другому мужчине. Он уже отчаялся, что Дейла с ее… слабостями… когда-нибудь найдет мужа, но Алисанна напомнила ему о ее дружбе с сыном лорда Родрика, и надежда вновь озарила его путь. Джаспер Аррен оказался необычайно хорош для Дейлы, и Джейхейрис был безмерно удивлен ее превращением в уверенную, гордую леди Долины. Он так гордился ею. Очень гордился. Несмотря на тяжелое начало, Дейла нашла свой счастливый конец, и он был искренне рад за нее. А потом была Сейра. Родителям не полагалось иметь любимчиков, но, если быть честными, они есть у всех. Эйгон был любимцем отца, а сам Джейхейрис — любимцем матери. Эймон и Бейлон были его любимыми сыновьями, и он безмерно гордился ими, но было время, когда Джейхейрис думал, что Сейра — его самый любимый ребенок из всех. Она была так похожа на него. Умная, проницательная. А еще манипуляторша и хитрюга, и он прекрасно знал, от кого она это унаследовала, как бы неохотно ни признавал этот факт. Он и сейчас вспоминал об этом с теплотой. Сейра часто сидела у него на коленях или рядом с ним в его покоях, без умолку болтая, пока он работал. Выпрашивала поблажки или сладости с очаровательной улыбкой и ласковым взглядом — таким знакомым взглядом. Он хорошо его знал. Он видел его каждый раз, когда смотрелся в зеркало. Ее предательство… оно ранило его сильнее, чем он готов был признать. Она злоупотребила его доверием и расположением, продавала себя и лгала ему в лицо. А затем она посмела возомнить себя вторым пришествием Мейгора и взять трех мужей. Возможно, он был бы мягче с ней, если бы она сравнила себя, к примеру, с Флорисом Лисом. Он был в такой ярости, но прежде чем его гнев успел остыть, она продолжила вести себя вызывающе и дерзко, открыто неповинуясь ему при дворе и выставляя его слабым. Джейхейрис никогда не мог с этим смириться. За свою жизнь он совершил немало ошибок, часто сомневался в своих решениях, но он никогда не был слабым. Эйнис был слабым. А он — не Эйнис. И все же он сожалел о суровости ее наказания. Столько лет он противился довольно недвусмысленным попыткам Алисанны убедить его вернуть дочь и помириться с ней. Его гнев не утихал, его ярость оставалась прежней. Лишь недавние события заставили его пересмотреть свое решение, и он был рад этому. Он был рад возвращению Сейры, но это все еще причиняло боль — осознание того, что все уже никогда не будет так, как прежде. Маленькая девочка, которая сидела у него на коленях, исчезла, причем от его собственных рук. И все же даже эта бледная тень их былых отношений была достаточным утешением для его сердца. Однако Джейхейрис был достаточно честен с собой, чтобы признать правду. Его гнев по отношению к Сейре утих лишь потому, что появилась новая дочь, на которую можно было злиться. Он помирился с Сейрой и дал ей так много не только потому, что хотел вернуть дочь, но и потому, что как король понимал: Девичий Пруд станет ключевым узлом, который поможет ему в борьбе против Веларионов. Веларионы… с чего вообще начать разговор о них? Старинный и гордый дом, который исторически был самым верным и доверенным вассалом его собственного дома. Родственники во многих смыслах. Сестра первого Деймона Велариона родила Завоевателя. Сестра второго — родила Джейхейриса и его братьев с сестрами. Веларионовская кровь текла в его жилах, в жилах его жены и детей так же верно, как его собственная кровь теперь текла в жилах следующего лорда Приливов — его внука Джекейриса. И все же они оказались по разные стороны баррикад. У Джейхейриса были долгие и непростые отношения с Веларионами. Его мать Алисса до конца своих дней оставалась гордой Веларион и всегда была близка со своим братом Деймоном. Деймон стал первым истинным Десницей Джейхейриса после Рогара Баратеона, первым, кого король действительно одобрял. В конце концов, он приходился ему родным дядей. Это было естественно. Но время раскрывало все секреты, и в итоге Джейхейрису стало известно, что именно его дядя делал, когда служил Мейгору. Вещи, которые его мать сговаривалась скрыть от сына. Его дядя Деймон мог спасти Визериса от пыток, но не сделал ничего. Он сказал Мейгору взять Рейну и жениться на ней; подсказал тирану изнасиловать собственную племянницу. Как мать смогла простить его за это, Джейхейрис так и не понял, и это навсегда и полностью разрушило его веру в дядю. Несмотря на общую веларионовскую кровь, этот дом уже тогда казался ему крайне ненадежным. Его лорд был предателем, служившим узурпатору, — человеком, который безучастно стоял в стороне и смотрел, как умирают его братья, и советовал тирану взять в жены собственную сестру и изнасиловать ее ради примирения. А сестра Деймона? Она тоже предала его. Его собственная мать. Она без его дозволения вышла замуж за Рогара Баратеона — человека, которого король едва ли одобрял, — и сговорилась с ним, чтобы лишить его Алисанны, его единственной любви. Джейхейрис остался преданным; тот самый дом, от которого он меньше всего ожидал удара в спину, предал его. Вероломные змеи и изменники. Лишь узы родства уберегли их от кары. Он не мог пойти против собственной матери и дяди. Когда мать умерла, у Деймона хватило ума уйти в отставку с поста Десницы, и на этом все закончилось. Должно было закончиться. Вместо этого дом Веларионов возродился вновь, став сильнее, чем когда-либо прежде. Внук Деймона оказался гениальным самородком, и вскоре Королевская Гавань наводнилась слухами о Дрифтмарке и его отважном Морском Змее. Богатство Веларионов разрослось настолько, что, по заверению людей, затмило золото Ланнистеров, а легенды о Высоком Приливе с его серебряными башнями и чудесах Пряного городка стали главным предметом разговоров при дворе. Когда его дядя наконец скончался, Джейхейрис лично посетил Дрифтмарк, чтобы воочию оценить этого легендарного нового лорда и его родовое гнездо. То, что он увидел, превзошло его самые смелые ожидания. Каждая легенда, каждый слух оказались чистой правдой. Пряной городок был чистым и опрятным, благоухающим приятными ароматами — совсем не похожим на то зловоние Королевской Гавани, которое он так презирал. Там было в избытке роскоши и богатства. Пряности, шелка и любые другие невообразимые экзотические сокровища можно было найти среди товаров местных купцов, а вдали… Возвышаясь, точно жемчужный пик, на скалистом островке стоял прекрасный замок, который во время прилива соединялся с остальной частью острова лишь узкой дамбой. Это превосходило все его фантазии, и да, он уколол себя завистью. Чем Веларионы заслужили такое? Почему у них, а не у его собственного дома, был такой прекрасный город? Это лишь подогрело обиду и амбиции Джейхейриса. Он решил привлечь лорда Корлиса на службу, вознаградить его за таланты и перенять его методы, чтобы с их помощью перестроить Королевскую Гавань в истинный оплот цивилизации. Корлис Веларион… Джейхейрис уважал его, даже восхищался им. Человек, которого он когда-то с гордостью называл зятем. Он отдал ему в жены свою дочь, даровал лордство, наместничество, хартию. Он дал и пообещал Корлису Велариону очень многое. Тот был вылитым своим дедом, и Джейхейрису было трудно не думать о нем в таком ключе. И все же король старался воспринимать его как самостоятельную личность. За то время, пока Корлис служил мастером над кораблями, между ними сложились дружеские отношения; Корлис казался преданным — по крайней мере, внешне. Король оказывал ему доверие и держал при себе тревоги касательно его непомерных амбиций. Возможно, он неправильно обошелся со Ступенями. Возможно, ему следовало даровать титул Верховного лорда, как рассчитывал Корлис. Теперь это уже не имело значения. Король принял иное решение, не выходя при этом за рамки своего обещания, и Корлис взбунтовался. Словно рассерженный ребенок, устроивший истерику. Все опасения короля насчет его амбиций подтвердились в один миг, но даже Джейхейрис не думал, что тот окажется настолько дерзким. Настолько открыто попрет все их правила и традиции. Какой вассал возомнит, что может сделать себя королем во всем, кроме имени, и остаться безнаказанным? Это был прямой вызов власти и легитимности дома Таргариенов, и с этим нельзя было мириться. Корлис не был своим дедом; он оказался куда более недостойным и ненадежным, чем Деймон. Даже хуже. Опасный, жаждущий власти человек с притязаниями, не соответствующими его положению, и манией величия. И, к своему стыду, Джейхейрис сам дал ему в руки именно то, что требовалось для осуществления этих амбиций. Когда Визерра оседлала Пламенную Мечту, Джейхейрис не знал, как поступить. Он взвесил все варианты и счел их неудовлетворительными. Он подумал, что Корлису — человеку, которого он узнал ближе и который ему даже нравился, — можно доверить дракона. Разумеется, он ошибся, но в то время более опасной фигурой с драконом ему казалась сама Визерра, а не Корлис. О, Визерра. Тщеславная и хитрая, прекрасная и дерзкая. Так сильно похожая на Сейру. Именно по тем же причинам, по которым он когда-то выделял Сейру, Джейхейрис держал Визерру на расстоянии, помня, к чему это привело ее старшую сестру. Но Визерра осмелилась — она осмелилась на то, от чего отступилась даже Сейра. Она тайно проникла в Драконье Логово и подчинила себе ящера. Джейхейрис был в ярости от ее неприкрытого непослушания и наглости, но какая-то часть его души втайне гордилась, видя, как вызывающе она стоит перед ним, словно истинная Таргариен. Даже слишком истинная. Морской Дракон, оседлавшая Синюю Королеву, Мясник Кровавого Камня, Завоевательница Тироша, Погибель Триархии — Визерра заслужила множество громких титулов. Пожалуй, она была самой искусной драконьей наездницей в новейшей истории, и именно в этом крылась проблема. Джейхейрис не мог не замечать ее пугающего сходства с Висеньей. Две сильные наездницы, считавшие, что их сыновей обделили тем, что никогда им и не принадлежало. Две опасные интриганки и заговорщицы. Станут ли Джекейрис и Люцерис новыми Мейгорами? Поднимут ли они восстание через тридцать лет и либо свергнут его дом, либо ввергнут королевство в хаос своим кровавым поражением? Пока Визерра будет шептать им на ухо о том, как Таргариены украли их законное право? Обучая их водить драконов на войну и убивать родичей? Джейхейрис боялся этого с самого того дня, как отдал руку Визерры Корлису, и с тех пор его страхи только росли. Драконьи яйца вылупились в колыбелях его внуков, обеспечив дому Веларионов будущее в качестве всадников. Визерра показала себя слишком способной, а Корлис — слишком амбициозным и опасным. Оба они ответили опасным ударом, когда им отказали в призе, к которому тянулись их жадные руки, и пошли на крайние меры. Лишь любовь удержала тогда руку Джейхейриса. Любовь к дочери и внукам. Ему следовало уничтожить Веларионов в тот самый миг, когда они посмели провозгласить Морского Змея Архонтом Тироша, но он не смог — хотя и пытался. Сердце подвело его, пусть разум и твердил, что именно должно быть сделано. Они были его собственной кровью, его плотью, его потомками. Даже сейчас он не мог совладать с чувством гордости за них, за то, чего они достигли — это было поистине экстраординарно, какие бы мысли ни одолевали его как короля. Как отец и дед он не мог не гордиться ими. Он не стал бы и не смог бы пролить их кровь. Он сделает все возможное, чтобы избежать войны с ними. Но в глубине души он понимал: если ему не удастся призвать Веларионов к порядку, война неизбежна. Сколько драконов будет у Веларионов через тридцать лет? Шесть? Десять? Визерра наверняка родит еще детей, а Пламенная Мечта была чрезвычайно плодовитой драконицей. У каждого ребенка Визерры будет по дракону, и когда все они вырастут, Джейхейрис содрогался за будущее обоих их домов. Давным-давно он сыграл две шахматные партии с лордом Корлисом, и обе закончились вничью. Это была их третья игра, и на сей раз Джейхейрис обязан был победить. Больше никаких ничьих. Его санкции должны сломить их прямо сейчас, заставить уступить, пока не стало слишком поздно. Он объявил им шах. Он предпринял почти все возможные шаги, чтобы они согнулись под его волей. Лишь один шаг все еще ждал его решения. Король знал, что, несмотря на все его меры в Вестеросе, Веларионы быстро оправятся, пока их торговые пути в И-Ти остаются нетронутыми. Этого можно было легко избежать, если бы он связался с господами из Работорговца и пообещал им поддержку в нападении на веларионовский аванпост в Велосе. Там укрывались беглые рабы, и этот порт был ключевой перевалочной базой на торговых путях Веларионов на Дальний Восток. И все же Джейхейрис колебался. Вступать в сговор с работорговцами ради нападения на собственного вассала, пусть и чужими руками, было опасным шагом, который в случае разоблачения лег бы на него несмываемым пятном. Ему нужно обдумать это получше, а пока он будет ждать и надеяться, что в этом не возникнет нужды. Даже хваленое богатство дома Веларионов должно скоро иссякнуть. Их союзники в Вестеросе страдали, Дрифтмарк чах, а Тирош оставался непокорным и не приносил дохода. Рано или поздно они должны опомниться и явиться к нему вымаливать прощение. И он, конечно же, дарует его. В конце концов, он — Умиротворитель, а они — его родичи. Он возьмет Джекейриса и Люцериса на воспитание; в Королевской Гавани, в кругу семьи, они будут в безопасности, и их вырастят преданными и верными короне. Гордыню Корлиса смирят, Визерру обуздают и оставят томиться на Дрифтмарке, который будет восстановлен, а санкции будут сняты в знак доброй воли. Возможно, со временем они даже полностью примирятся. Слабый голос сомнения скребся на краю сознания, твердя, что есть другой путь. Лучший путь. Но король отмахнулся от него. Он не мог позволить себе сомневаться сейчас. Если оглядываться назад, можно потерять все. Джейхейрис вздохнул. Дочери — это так непросто. Ему повезло с Магеллой и Алиссой. Дейла, Сейра и Визерра принесли ему столько головной боли; оставалось лишь надеяться, что Гаэль пойдет в первых двух, а не в трех последних. Алисса уже предложила выдать Гаэль замуж за своего сына Деймона. Это была прекрасная партия, и он не видел в ней никаких изъянов. Молодые люди были близки, это удержит Гаэль в семье, позволит ей без особого риска оседлать дракона и поможет сохранить преимущество над Веларионами. Если повезет, Гаэль обретет простое семейное счастье с Деймоном, и ему не придется беспокоиться, что она доставит ему хлопот. Он слишком надолго погрузился в свои мысли. Привычка мрачно размышлять, на которую так часто жаловалась Алисанна. Встряхнув головой, король вернулся к реальности и вновь сосредоточился на заседании, с удовольствием отметив, как продвинулось планирование кампании. При таких темпах они смогут выступить уже завтра, чтобы вернуть Ступени в лоно государства, а суровые военные будни на время отгонят прочь его тревоги. Однако лорд Квентин все еще опаздывал, и это не на шутку тревожило Джейхейриса. Опоздания были совершенно не в характере этого человека, а для планирования похода им позарез нужны были сведения, которые мог предоставить только мастер над шептунами. Он уже собирался поднять этот вопрос на совете, как вдруг в палату стремительно вошел лорд Кохерис. — Ваше Величество, молю, простите мою задержку! Я беседовал со своим осведомителем, который сообщил мне важнейшие вести. Я поспешил сюда без промедления, дабы поведать о них вам и совету, — взволнованно произнес он. — Вы прощены, милорд, — заверил его Джейхейрис. — Пожалуйста, изложите ваши вести. — Я получил известие, что веларионовский аванпост на Кедровом острове пал. Города Астапор, Юнкай, Миэрин и Новый Гис объединились, чтобы напасть на город Велос и разграбить его. Наместник, кузен лорда Корлиса, пропал без вести и признан погибшим. — Это… это и впрямь новости. Что сейчас происходит на острове? — спросил Джейхейрис. Известие застало его врасплох, но, возможно, оно было добрым знаком. В глубине души он знал, что это должно быть сделано, но не решался на столь радикальный шаг. Оказалось, ему и не пришлось. Работорговцы слишком жаждали падения Веларионов и сделали все сами, без его участия. — Город Велос сожжен дотла, а те немногие, кому удалось выжить, перебрались в Тирош к Веларионам. Однако Работорговцы теперь не могут решить, кому должен принадлежать остров, и начали грызню между собой. Полагаю, остров снова превратится в дикую глушь, какой он и был до того, как Морской Змей основал там аванпост. Джейхейрис кивнул. Было жаль, что столько добрых вестеросцев погибли на чужбине ради эго своего лорда, но, хвала богам, их кровь была на руках работорговцев, а не на его собственных. Это было прискорбно, но, возможно, их гибель послужит его планам. Велос пал, а вместе с ним и торговые пути на восток. Давление на дом Веларионов возросло стократно. Джейхейрис чувствовал это всеми фибрами души: скоро они сломаются. — Это ведь не все, что вы хотели сказать, верно? — спросила Алисанна у лорда Кохериса, прищурив глаза. Лорд Квентин покачал головой и занервничал, переминаясь с ноги на ногу. Он поспешно оглядел комнату и только потом заговорил вновь: — Сир Рейкар Веларион мертв. Джейхейрис нахмурился, не понимая: — Как это случилось? — Яд, Ваше Величество. Сир ужинал со своим братом лордом Корлисом и принцессой Визеррой. По счастливой случайности, только сир Рейкар проглотил отраву и скончался. Принцесса и ее супруг остались невредимы лишь по милости Семерых. При этих словах атмосфера в палате мгновенно помрачнела. Лица присутствующих исказились тревогой. Джейхейрис перевел взгляд на членов своей семьи — на жену и детей, — и увидел, что все они глубоко потрясены и встревожены. Все его мысли о Велосе теперь потеряли всякое значение. Его дочь едва не погибла. Если бы это случилось, его внуки остались бы сиротами. Дом Веларионов лишился бы предводителя, и он, король, победил бы… но какой ценой? Визерра была бы мертва. Мертва, так и не успев примириться со своей семьей. Она бы ушла, и он больше никогда, никогда ее не увидел. — Кто за этим стоит? — потребовал ответа он, и голос его прозвучал холодно и сурово. Кулаки короля сжались от подступающей ярости. — Неизвестно, — доложил Кохерис. — Морской Змей прямо сейчас громит Тирош в поисках виновных. Я подозреваю, что это дело рук местной знати и бывшей элиты города, у которых были причины ненавидеть Веларионов и их власть. — Есть ли подозрения на след кого-то из вестеросцев? — спросил Джейхейрис. Его взгляд переместился на Роберта Редвина, который всем своим видом безмолвно протестовал против этого скрытого обвинения. — Нет, Ваше Величество. Я так не думаю. Ни один дом в Вестеросе сейчас не обладает ресурсами, чтобы провернуть убийство в Тироше. Я искренне верю, что виновен кто-то из местных, — ответил лорд Квентин. — Тем не менее, проведите расследование. В Вестеросе тоже хватает тех, кто желает им смерти, и если обнаружится, что кто-то причастен или связан с этим, полетит немало голов, — отрезал Джейхейрис, наблюдая, как лорд Роберт съеживается под его пристальным взором. — В раздоре мы или нет, Визерра — моя дочь, моя кровь. Любой пес, который посмеет поднять руку на Кровь Дракона, жестоко поплатится за это, — провозгласил он под громогласное одобрение своих детей. Однако у Алисанны были другие мысли на этот счет. — Так почему бы тогда не вернуть ее домой? — спросила она. Джейхейрис повернулся к ней и увидел ее — увидел по-настоящему. Алисанна устала. За последние несколько лет она стремительно постарела. Вражда с Веларионами не пощадила ее; с самого ее начала королева находилась в состоянии почти непрекращающейся тревоги. Она нехотя поддержала действия Джейхейриса после событий в Тироше, но так и не перестала корить его за то, что, по ее мнению, именно он развязал эту распрю, допустив ошибку со Ступенями. И теперь его утомленная, измученная жена смотрела на него. Прежде ярко-синие глаза потускнели, наполнившись скорбью и отчаянием. Этот последний кризис подкосил ее еще сильнее, и у Джейхейриса разрывалось сердце при виде этого. — Джейхейрис, пора вернуть нашу дочь домой, — твердо произнесла она на их родном языке. Это было искушением. Великим искушением. Просто отпустить все. Хоть раз перестать быть Королем и побыть прежде всего отцом. Он хотел вернуть дочь домой, убедиться, что она в порядке, что она жива, что она в безопасности. Следующие слова Алисанны полились как мед, завлекая его: — Мы могли бы помириться с ней. Пусть они оставят себе Тирош и титул Архонта, если только присягнут нам на верность. Ступени останутся за Отто Хайтауэром, а пост мастера над кораблями — за лордом Робертом. Здесь ничего не нужно менять. Мы могли бы снять санкции и восстановить Дрифтмарк. У нас мог бы воцариться мир, Джей. Возможно ли это? Суждено ли было случиться такому исходу? Джейхейрис не знал. Было так заманчиво думать, что примирение с Визеррой все еще возможно даже сейчас. Он боялся даже потянуться к этой мысли. Боялся даже надеяться на подобную мечту. Роберт Редвин испортил этот момент. — Ваше Величество, прошу простить, что вмешиваюсь, но я должен высказаться против этого, — произнес он на общем языке. Мечта начала умирать прямо на глазах короля. Разумеется, их беседа не осталась настолько уединенной, как он надеялся. Малый совет состоял из самых образованных людей Вестероса. Они-то как раз были способны уловить общий смысл его разговора с женой на высоком валирийском. Раздражение короля от этой бесцеремонности росло, но Редвин не затыкался. Он копал себе могилу все глубже и глубже. — У меня самого есть дочь, Ваше Величество, и случись с ней что-нибудь, я бы немедленно бросился к ней, будь у меня такая возможность. Но нужды королевства превыше моих отцовских чувств. Проступки дома Веларионов никуда не делись. Их оккупация Тироша незаконна и никогда не была признана Железным троном. Они продолжают мешать нашим попыткам навести порядок на Ступенях. Им нужно напомнить об их месте. Простить их сейчас — значит показать всему королевству, что дом Таргариенов не держит своего слова. Это было бы признаком… это не продемонстрировало бы силу. Заметив яростные взгляды Таргариенов, Редвин затрепетал от страха. Каждый из присутствующих членов королевской семьи буравил его глазами, словно вызывая сказать еще хоть слово. Если бы взгляды могли убивать, Редвин уже горел бы в семи преисподних. Впрочем, он вполне мог оказаться там в скором времени, если не будет тщательно взвешивать свои следующие слова. — Редвин, неужели ты полагаешь, что твоя прошлая и нынешняя служба моей семье дает тебе право диктовать королевскому дому, что следует, а чего не следует делать? — резко спросила Алисса. — Н-нет, принцесса. Я… я живу, чтобы служить дому Таргариенов. Когда Его Величество назначил меня мастером над кораблями, он просил меня всегда давать ему честные советы, даже если они ему не понравятся. Так я исполняю свою клятву. Его Величество — мудрый и добродетельный король. Я верю, что он выслушает мои слова и не осудит меня за них, даже если не последует моему совету, — страстно защищался Роберт, хотя его последние слова прозвучали скорее как мольба, нежели как защита. — Лорд Редвин, — позвал Джейхейрис. За столом воцарилась мертвая тишина. Было слышно, как падает перо. Другие члены совета неловко переминались и дрожали. Члены его семьи продолжали испепелять взглядами дерзкую «виноградину». Алисса даже ухмыльнулась. — Скажите мне, милорд, неужели вы думаете, что лесть спасет вас? — насмешливо произнес король, словно дракон, обнаживший клыки. Редвин задрожал. — Нет, Ваше Величество. — И правильно. Вы храбрый… и глупый человек, лорд Редвин. Тот, кто смеет говорить своему королю в лицо, что мириться с дочерью было бы неразумно. Кто смеет заявлять, будто простить ее — значит проявить слабость, — его тяжелый взгляд стал еще суровее, когда он уставился на сжавшегося лорда Редвина, мысленно представляя, как приятно было бы скормить его Вермитору. Но это были мысли тиранов, мысли Мейгора Жестокого, и Джейхейрис не мог им поддаться. Дракона нужно было усыпить прежде, чем он разрушит все, ради чего король трудился. Его гнев слегка утих, и он тяжело вздохнул: — К вашему счастью, милорд… вы к тому же правы. Облегчение разлилось по лицу лорда Редвина, а на лице Алиссы отразилось недоумение. Эймон, Бейлон и Рейнис сидели задумчивые, переводя взгляды с Джейхейриса на его жену. — Джейхейрис, — предостерегающе произнесла Алисанна. — Прости меня, Алисанна, — взмолился он на высоком валирийском. — Пожалуйста. У меня нет выбора. Как бы мое сердце ни кричало, веля послушаться тебя, я — Король. Мой долг — прежде всего перед государством. Я не могу отступить сейчас. — Можешь, — настаивала она. — Ты — дракон! Твое слово — истина и закон! Ты и никто другой решаешь, что слабо, а что неразумно! Все это — не более чем оправдание твоему собственному упрямству и гордыне! — вскричала Алисанна, после чего резко поднялась на ноги и с силой ударила ладонями по столу. Ее пальцы покраснели от ушиба. — Будь ты проклят, Джейхейрис! Будь прокляты твоя гордыня и твое упрямство! Наша дочь едва не погибла, а ты сидишь здесь и разговариваешь со мной как Король? Где мой муж?! Где отец наших детей?! Что бы ты вообще делал, если бы она умерла?! — потребовала она ответа. Джейхейрис и сам взревел, с силой обрушив ладони на стол: — Я бы сжёг огнем Тирош до самого основания! Сравнял бы с землей каждый чертов дюйм этого жалкого городишка и стер бы его с лица земли, как грязь, коей он и является! Я бы сделал все, чтобы отомстить за нашу дочь! Они испепеляли друг друга взглядами, и ни один не желал уступать. Однако гнев короля утих первым. Он всегда ненавидел ссоры с Алисанной. Она была любовью всей его жизни, его второй половиной. Каждая их размолвка словно разрывала его собственную душу на части. — Но мстить не за что, Али. Наша девочка жива и здорова. И ей все еще не помешало бы немного смирения. Возможно, это трагическое происшествие хоть чему-то ее научит. Мои указы остаются в силе. Дому Веларионов по-прежнему заказан путь к этому двору, пока они не явятся просить моего суда и милосердия. Пошлины и налоги, наложенные на них и их союзников, остаются неизменными. И ни один член дома Таргариенов не имеет права посещать Тирош или Дрифтмарк без моего личного на то позволения. Алисанна смерила его яростным взглядом. Ее гнев и не думал утихать. — К семи чертям твои указы, Джейхейрис, — отрезала она, после чего развернулась и направилась к выходу. — Алисанна! Куда ты направляешься?! — потребовал он ответа. — Навестить мою дочь, Ваше Величество. Словно уязвившись дерзостью матери, Алисса поднялась со своего места и нежно поцеловала Бейлона. Она одарила Джейхейриса свирепым взглядом и поспешила вслед за королевой. Когда они уже подходили к дверям, Джейхейрис вновь окликнул их: — Алисанна! Мы вместе с самых пеленок. Я знаю тебя так же хорошо, как и ты меня. Сейчас ты можешь думать, будто тебе не нужно мое дозволение, чтобы вернуть ее домой, — будто ты можешь просто оседлать Серебокрылую и полететь в Тирош сама по себе. И что ты сделаешь, когда прибудешь туда? Явишься к ней в Черную крепость? Думаешь, она бросится в твои объятия, плача и умоляя о прощении? Думаешь, твое появление утешит ее? Да она скорее влепит тебе пощечину и накричит. Ответила ли она хоть на одно твое письмо? Алисанна сжала кулаки, на ее лице отразилась горькая досада. Он был прав, и оба они это прекрасно знали. — Ты хочешь видеть ее, ты нуждаешься в ней, я слышу тебя… но ты ей не нужна, и видеть тебя она не хочет. Если бы хотела, она бы уже давно ответила на твои письма. Оставь ее в покое, Алисанна. Через несколько лет мы, возможно, вернем ее, но не сейчас. Алисанна снова посмотрела на него: — Быть может, и так, Ваше Величество. Возможно, Визерра не ждет моего прихода и лишь осыплет меня презрением. И все же я должна лететь — хотя бы ради того, чтобы увидеть ее своими глазами и убедиться, что она жива и здорова. — Вернешься ли ты после этого в Королевскую Гавань? Когда увидишь нашу дочь и самолично убедишься, что с ней все в порядке? — взмолился Джейхейрис, пытаясь спасти то, что еще возможно. В глубине души он боялся, что Визерра снова перетянет мать и сестру на свою сторону. Следующие слова Алисанны разбили ему сердце. — Нет. Нет, не думаю. Моя обида на тебя не прошла. Я не стану вести твою войну, Джейхейрис. Серебокрылая не полетит на Ступени. Она отнесет меня на Драконий Камень, и там я останусь. — И до каких пор? — спросил он, чувствуя, как осколки сердца терзают душу. Это было мучительно. — До тех пор, пока ты упрямо продолжаешь эту жестокую войну против собственной дочери, — выплюнула она. — А если я прикажу тебе вернуться до того, как все закончится? — взмолился Джейхейрис. Алисанна сладко улыбнулась. — Заставь меня, — бросила она вызов, прежде чем продолжить свой путь. Джейхейрис почувствовал, как его сердце окончательно разлетелось вдребезги. Алисса дождалась, пока мать выйдет, а затем повернулась к королю. — Я вернусь сюда из Тироша, но сделаю это ради Бейлона и моих сыновей. Не ради тебя, отец, — холодно произнесла она. — Балериона на Ступенях ты тоже не получишь. — Да будет так, — ответил он, слишком уставший, чтобы продолжать спор. Алисса стремительно покинула палату, последовав за матерью. Только тогда Джейхейрис вспомнил, что они здесь не одни. Он посмотрел на Редвина и остальных лордов и понял, что больше не намерен терпеть их присутствие. Это было семейным делом. — Что вы все вылупились? Вон! Заседание совета объявляется закрытым до следующего созыва! Лорды повскакали со своих мест и чуть ли не бегом бросились вон из палаты. Сир Райам и другие гвардейцы остались в комнате, преданные как и всегда. Лорд-командующий, казалось, ничуть не встревожился из-за того, что Джейхейрис только что угрожал его брату — возможно, его вера в короля и верность ему были настолько крепки. Джейхейрис оценил это. Когда Эймон и Бейлон поднялись, чтобы уйти, Джейхейрис окликнул их. — Эймон, Бейлон. Сыновья мои. Неужто и вы меня оставите? — спросил он их. — Нет, отец. Я не оставлю. Ты мой король, а я твой наследник. Твой успех — это мой успех, — коротко бросил Эймон, прежде чем выйти. Его ответ был сухим, и тепла в нем почти не чувствовалось. — А ты, Бейлон? — с надеждой обратился Джейхейрис к младшему. Его второй сын был храбр и предан ему, но король знал, как сильно тот любит Алиссу и их мать. Бейлон выглядел растерянным, словно его сердце разрывалось на части. — Я тоже не оставлю тебя, отец. Я не предам ни тебя, ни Эймона. Но я не оставлю и Алиссу с Визеррой. Тебе стоит как можно скорее помириться с матерью. Он последовал за братом, оставив Джейхейриса наедине с Королевской гвардией. Почти наедине. Рейнис неловко переминалась с ноги на ногу, не решаясь подойти ближе. — А ты почему все еще здесь, Рейнис? — устало спросил Джейхейрис. У него не было настроения для игр. — Дедушка… Я… Я хотела сказать тебе, пусть ты и не спрашивал меня, что я тоже тебя не оставлю. Я преданна тебе и нашему дому, — произнесла она, склонившись в поклоне. Позабыв о нахлынувшей тяжести, Джейхейрис рассмеялся. Рейнис мгновенно напряглась. — Нет-нет. Не бойся, милое дитя. Я не смеюсь над тобой. Меня впечатлила твоя хитрость. Ты подходишь ко мне и клянешься в верности как раз тогда, когда меня только что бросила жена, надеясь, что я оценю этот жест и ты закрепишь за собой право на наследство? Весьма впечатляюще, Рейнис. Отличная работа. Робкая улыбка озарила лицо Рейнис после похвалы деда. — Запомни, девочка моя. Мудрые правители знают, как играть в эту игру, — произнес Джейхейрис, решив преподать внучке урок в искусстве управления государством. — В игру, дедушка? — Есть лишь одна игра, в которую действительно стоит играть. Игра престолов. Ставки в ней высоки, а последствия поражения — чудовищны. — Разве в ней нельзя победить? Перестать играть? — спросила Рейнис. — Эта игра никогда не заканчивается, Рейнис. Уходят лишь игроки. Она посмотрела на него с явной тревогой, и он в очередной раз задался вопросом, хватит ли ей твердости, чтобы править. Впрочем, Визерис едва ли подходил на эту роль лучше, а они оба были еще молоды. У них есть время, чтобы всему научиться. Возможно, вместе они справятся. — Умение разговаривать с людьми и склонять их на свою сторону — весьма ценный навык, Рейнис, — наставлял он ее. — Ты хорошо поступила, подойдя ко мне именно так, хотя в будущем тебе стоит быть чуточку… тоньше. Это лишь одно из многих умений, которые тебе придется отточить, дабы править эффективно. — И я действительно буду править, дедушка? — прямо спросила Рейнис. — Да. Будешь. Твой отец станет королем после меня, а ты станешь его принцессой Драконьего Камня. Но что-то мне подсказывает, что это не совсем то, что ты хотела услышать, не так ли? Рейнис покачала головой. Джейхейрис вздохнул и снова повернулся к карте Ступеней. Тирош на самом краю словно насмехался над ним. — Знаешь ли ты, почему я сомневался касательно твоего восшествия на престол? — спросил он внучку. — Потому что ты считаешь, будто мужчины правят лучше? — осмелилась ответить Рейнис. Джейхейрис снова рассмеялся. У этой девочки и впрямь была завидная смелость. — Все не так просто, милая моя. Хотя я и признаю, что мужчины чаще всего — пол более сильный и суровый, лучше приспособленный для правления… я вырос у ног Висеньи. Я ненавидел ее всей душой, но не могу отрицать, что она была крайне умелой правительницей. Возможно, если бы мой дед ценил ее больше, судьба нашего дома сложилась бы иначе. Нет, мои опасения лежат в другой плоскости. Я взошел на престол в обход Эйри, дочери моего старшего брата и сестры. — Я знаю эту историю, — кивнула Рейнис. — Тогда ты понимаешь, какой прецедент был создан. Эйрея, может, и мертва, но существует обоснованный страх: если мы нарушим прецедент, который позволил мне унаследовать трон в обход нее, всю нашу линию могут клеймить узурпаторами. — У нас есть драконы. Чего нам бояться? Джейхейрис улыбнулся: — Мне казалось, Мейгор наглядно доказал, что одних лишь драконов недостаточно, разве нет? Власть — это иллюзия, Рейнис, восприятие, которое мы сами создаем. Драконы помогают нам поддерживать эту иллюзию, но если ты правишь, полагаясь исключительно на них, то рискуешь стать тираном, против которого восстанет все королевство, как это случилось с Мейгором. Дом Веларионов бросает вызов самому восприятию силы, на котором зиждется наша власть. Вот почему я так разгневан на них — настолько, что даже едва не случившаяся гибель моей собственной дочери не заставит меня простить их. Во всяком случае, не сейчас. Внучка притихла и задумалась, ожидая его следующих слов. Джейхейрис сжалился над ней и, решив закончить урок, дал ей то заверение, которого она так искала. — Полагаю, у нас еще будет время продолжить эти разговоры. А пока, Рейнис, будь уверена: ты станешь королевой, если не нарушишь помолвку и выйдешь за Визериса. Он будет королем, но лишь консортом. Твой отец позаботится о том, чтобы ты села на Железный трон, и я не намерен этому препятствовать. В семье и без того достаточно раздоров. — И тебя больше не тревожит нарушение прецедента Эйреи? Джейхейрис покачал головой: — Именно поэтому ты и выходишь за Визериса. Он — следующий претендент по мужской линии. Вашим браком притязания мужчин и женщин дома Таргариенов примирятся, и никто не сможет оспорить права твоего сына, когда он взойдет на престол. Его право на трон будет неоспоримым и незыблемым перед лицом любого нашего закона или обычая. Сейчас, как никогда прежде, жизненно важно, чтобы наш дом оставался единым. Рейнис горько усмехнулась: — Но разве этот план уже не провалился? Бабушка и тетя Алисса ослушались тебя. — Я верю, что со временем они проявят мудрость… а если нет… это не важно. Не они наше будущее, Рейнис. А ты. Ты, Визерис и ваши дети. Это бремя не из легких. Если ты хочешь быть королевой, ты должна быть готова принять его, когда придет твой час. Рейнис кивнула: — Я понимаю. С вашего дозволения, дедушка, — попросила она разрешения уйти. — Ступай. Рейнис присела в реверансе и повернулась, чтобы уйти. Когда она уже была у дверей, Джейхейрис окликнул ее. Она обернулась. — Рейнис. Из тебя выйдет прекрасная королева, — сказал он ей. Бледно-фиолетовые глаза внучки округлились, прежде чем она снова склонилась в глубоком, почтительном реверансе. — Спасибо, дедушка. Когда Рейнис ушла, Джейхейрис почувствовал, как его силы окончательно иссякли. Алисанна оставила его. Большинство дочерей он оттолкнул сам. Сыновья теперь повиновались ему исключительно из чувства долга. Если бы он мог все исправить, он бы сделал это, но было уже слишком поздно. Он мог бы отменить все свои указы, вернуть ей Ступени, признать ее мужа Архонтом Тироша — и все равно Визерра никогда бы его не простила. Возможно, однажды Эймон сможет претворить в жизнь свой собственный план и приведет их к миру, но для самого Джейхейриса оставался лишь один путь. Чтобы все его жертвы и страдания имели хоть какой-то смысл, он обязан держаться выбранного курса и надеяться, что тот не приведет его к трагедии. — Эйгон, Визерис, как бы поступили вы? — спросил он вслух. Призраки не ответили ему. Они никогда не отвечали.