Глава 4

      — Прошу, держи меня за руку.       Рене молчала, чувствуя, как пульс подбирается к горлу быстрее, чем она может понять, что Эмильен боится держать ее за руку.       — Рене?       Рене смотрела в потолок, но наконец проронила:       — Знаешь... Я не ожидала, что моим последним желанием будет уничтожить ее не в номере отеля, а на трассе.

***

      Рене не помнила, как отстреляла на ноль обе лёжки, как поднялась на пятнадцать позиций. Силы снова покидали ее уже на третьем круге, однако запястья почему-то даже не ныли. Странно: на них плотно прилегающий бинт и неприятно прилипающий к нему комбинезон. Рене уже оказалась на стойке, когда в голову резко ударил адреналин.       Три промаха. Комментаторы наверняка скажут, что от неё ничего другого никто не ожидал. Она не умела читать мысли или слышать трансляцию параллельно с тем, как перед глазами мельтешит снежная крошка. Но она знала, что её запомнили только с этой стороны.       Подозрительно знакомая спина мелькала перед глазами Рене на одном из подъемов. Рене не верила своим глазам. Рене заставила мозг поверить тому, что она видит. Перед ней бежала Жюли и стабильно сдавала позиции. Облегчения ей эта мысль не принесла.       Последняя стрельба, на которой ноги живут своей жизнью, а руки уже не в силах удержать винтовку. Рене хотела только, чтобы запястья не кровоточили, а поскорее затянулись новым слоем кожи. Промах последним выстрелом — это всё ещё Рене, самая настоящая. Пройти стойку без промахов не в силах ее внутреннего зверя. Рене промчалась штрафной круг, когда поняла, что Жюли перед ней нет.       Она начала уставать еще на третьем круге, а на пятом, взбираясь на затяжной подъем перед самым финишем, она уже не чувствовала ноги. Только что-то хрустело в коленях. Или это был снег? Или звук только у нее в голове? Или...       На последней отсечке перед финишем Рене обернулась. Жюли уже наступала ей на лыжи, пытаясь обогнать. Она явно сильнее Рене в общем, но только не сейчас. Рене душу отдаст — только бы скрыть свой страх перед ней.       Рене вспомнила унижение, которое испытала в начале их знакомства. Потом один парень решил, что это ненормально или что-то вроде того, а другой вдруг решил стать для нее... другом? Да, явно другом. Рене резко выдохнула и оказалась впереди Жюли на спуске. Жюли выругалась. У Рене треснула губа от улыбки.       В крови у неё бесконечный поток мыслей, утекающий из мозга. Потом — пустота. Потом только адреналин. Тело разваливалось, порезы снова начали кровоточить от трения и нагрузки, но Рене не чувствовала ничего. Только одно желание. Её душа в конце концов должна быть спокойна.       Их разделили две десятые секунды. Две десятые, которые Жюли не смогла вырвать зубами. Рене упала на снег; лёгкие горели, во рту привкус крови. Только вот эта кровь шла из губы, стекая по зубам к языку. Рене смеялась, понимая, что сегодня она наконец-то стоит выше Жюли хотя бы в протоколе. Неважно, что они тридцать пятая и тридцать шестая соответственно.       Жюли отстегнула её лыжи, но затем подтолкнула их к самому бортику, ограждающему финишную зону от микст-зоны. А Рене только громче рассмеялась.

***

      — И ты это сделала, солнце. Я думал, она тебя сожрёт.       — Не сегодня. Не сегодня, Эмиль. И всё же, возьми меня за руку.       Он прикоснулся к запястью Рене, где сияли шрамы в кровяных корках. Только вот они были обработанные. Странно, подумал Эмильен, ведь Гаэтан сегодня никак не мог оказаться у неё в номере...       — Обними меня... пожалуйста.       Эмильен обнял. Рене улыбнулась, и губа снова начала кровоточить. Дышать ей становилось трудно, а парень считал ее ребра ладонями.       — Милая Рене, всегда ведь следовало попробовать снова.

***

      Гаэтан не ожидал, что Рене доберётся до этапа в Анси. Точнее, что вообще доживет. Почти ежедневно он заставлял ее признаваться в том, где она оставила новые порезы. А она улыбалась. Смело, открыто. Это было непривычно.       — А ведь если бы моя изначальная идея увенчалась успехом, я бы не смогла познакомиться с тобой. Какой ужас! — Рене умирала от смущения, но говорила о своих чувствах. Гаэтан смутился тоже. Он не мог говорить. Только касался ее редких черных волос пальцами. Она не дергалась и не убегала.       Гаэтан заглянул ей в глаза, спокойные, такие же скрытые от мира чёлкой, но чуть более цветные, чем они были месяц назад.       — Что надо? — спросила она резко и кинула раздраженный взгляд на чёлку Гаэтана. — Я ведь... я ведь попробовала снова. Я всегда хотела бы пробовать снова!       Наутро Рене нашли мёртвой в ванной. Причина — суицид и кровопотеря. Она достала лезвия из новой бритвы.

***

      Гаэтан проснулся. Руки в поту, ноги в холоде, голова в тумане. Рене спит рядом и дышит. Он аккуратно поцеловал ее в висок. Тихий вдох — Гаэтан оставил след своих губ на ее бледном виске. Крови вокруг не было, только та, что вот-вот брызнет из его неспокойной души.