I.

Свет, источаемый Башней Вечности, синими переливами окрашивал шпили храма Владыки Тьмы, раскинувшегося у ее северного основания. Они стояли на одном из многочисленных открытых балконов. Под ним на мили вокруг раскинулся город, отстроенный тысячелетие назад руками даэвов, людей и других разумных существ, нашедших здесь укрытие от ярости балауров. Земли, уходящие к линии горного хребта, медленно утопали в подступающих сумерках, а над ними вдалеке мерцал эфирный барьер. Дата перемирия была назначена – завтра. Уже завтра барьер будет снят и на святые земли впервые за столетия ступят лорды балауров, чтобы положить конец бесконечной войне. По крайней мере такого мнения придерживались леди Ариэль и лорд Израфель. – Мне все еще не вериться, – признался легионер. – И не тебе одному, – мрачно ответил лорд Асфель. Служитель Вечности сложил руки на груди глядя куда-то вдаль. Ледяная ярость, царившая в его душе, ощущалась рядом с владыкой тьмы почти физически. Воздух был плотным, как перед началом грозы. И казалось даже оживленный, шумный город внизу притих в ожидании неизвестного. Он знал, что некоторые его товарищи после оглашения вердикта леди Сиэль касательно мира с давним врагом отправились в таверну, чтобы утопить разочарование и глухую скребущую боль внутри в леофисовом вине. Он же предпочел бы провести этот день со своим сыном и собирался отправиться домой. Утром перед началом совета он успел заглянуть в книжную лавку, но подарок для сына так и не доставили. Он надеялся вручить ему книгу – краткую историю Атреи для детей – до дня перемирия и его разум цеплялся за эту частичку обычной жизни, как не желая смотреть в лицо грозящим переменам. Он не верил в перемирие. В благие намерения балауров – тоже. Будучи обращенным в даэва по воле владыки Асфеля и прослужив под его крылом несколько столетий, он разделял стремление своего бога стереть драконий род с лица Атреи. Возжелавшие силы великого Айона балауры не получив желаемого обратили свой гнев на людей и только с явлением Служителей Вечности чаша весов если не склонилась в сторону человечества, то хотя бы перестала неумолимо клониться в сторону врага. Он потерял жену во время одного из прорывов эфирного барьера. Эта рана была свежа и перемирие он воспринимал, как личное оскорбление. Забыть годы кровопролития и протянуть руку врагу, казалось ему не только несусветной глупостью, но предательством памяти погибших. Того же мнения придерживался яростно выпустивший против перемирия Асфель, считавший убеждения владычицы света Ариэль и ее соратников малодушной глупостью. И, возможно, он смог бы переломить ход совета, если бы ее идею не поддержал тот, от кого подобного не ожидал никто – владыка пространства Израфель. Так все и решилось. Сиэль встала на сторону Израфеля и был назначен день перемирия.  С другими владыками, кроме соратника Асфеля лорда Маркутана, он не был знаком лично, но иногда пересекался с ними во время службы. Иногда на венных советах, иногда в бою. Те, кому удалось воочию увидеть мощь небесных владык, не могли более усомниться в их божественном происхождении. Асфель был строг со всеми, включая себя самого. Блестящий стратег, сохраняющий холодный разум вопреки обстоятельствам. Маркутан на его памяти был задумчивым и погруженным в себя, но следовал за Асфелем разделяя его взгляды на будущее Атреи, и потому подчинялся беспрекословно. Других он видел лишь мельком и своего мнения о них не имел. Разве что Израфель умудренный сединой в волосах, своими витиеватыми речами в отличие от прямолинейного Асфеля не внушал ни доверия, ни уважения. – Разрешите идти? – спросил он. – Как он? – ответил вопросом на вопрос лорд Асфель и ему не нужно было уточнять, что он имеет ввиду. После смерти жены легионер временно оставил службу, и владыка отпустил его, не задавая вопросов. Он и сегодня не был бы здесь, не случись то, что случилось. Такие раны болят долго. Он не был уверен, что Служитель Вечности понимает полноту его утраты ведь им нельзя любить. Об этом было известно всем. – Взволнован, – отозвался даэв. – Он не понимает всей опасности перемирия, ждет его надеясь на лучшее. Как и мы все. Я хотел отдать ему подарок сегодня, но его не успели доставить. И это было странно – говорить с богом о чем-то настолько тривиальном, но отчего-то стало вдруг легче. И похоже не только ему. – Что будешь дарить? Он усмехнулся, осознав, как нелепо должно быть выглядит со стороны, но ответил. – Книгу. Кратная история Атреи для детей. – Хороший подарок, – одобрил владыка и положив руку ему на плечо произнес. – Ступай. Иди к сыну. И не дождавшись ответа Служитель Вечности растворился в потоке эфира. Легионер же вновь обратил взгляд на утопающий в подступающей мягкой тьме город. Нехорошее предчувствие вновь сковало грудную клетку. – Ирау, даэв! – приветствовал вошедшего шиго-посредник, поправляя лапкой монокль. – Рад, что наша встреча состоялась так скоро, нян-нян! Ремриэл чуть склонила голову. Даэв ответил ей тем же. Покупатель был ей знаком и с их прошлой встречи ничуть не изменился. Длинные темные волосы обрамляли красивое, но не лишенное мужской суровости лицо. Полы темных одежд несмотря на пасмурную погоду, стоявшую в столице вот уже несколько дней, оставались вопреки логике и здравому смыслу идеально чистыми, как и при первой их встрече. Глаза цвета грозового неба скользнули по книжной лавке и даэв шагнул внутрь. – Госпожа Ремриэл сообщила мне о вашем намерении, нян-нян! – засуетился шиго. – И я надеюсь мы все сегодня обретем желаемое, кярун! – Пройдемте в кабинет, – предложила Ремриэл и собравшиеся встретили предложение молчаливым одобрением. Ее кабинет располагался на втором этаже и предназначался для встреч с важными клиентами, а также для ведения отчетной документации. Здесь же под охраной чар хранились редкие экземпляры гримуаров и старинных книг. Даэв и посредник-шиго заняли кресла напротив массивного стола из темного дерева. Ремриэл же надела белые перчатки, предназначенные для работы с ветхими книгами, и извлекла предмет предстоящей сделки, расположив книгу перед покупателем на специальной обитой бархатом подложке. «Краткая история Атреи» – сборник рассказов для детей, повествующих о мире до Катаклизма. Издана книга была еще до раскола Башни Вечности, но ничего примечательного кроме возраста в ней не было. Ко всему прочему в руки Ремриэл она попала не в лучшем состоянии и нуждалась в дорогостоящей реставрации, а уж вывести следы крови на форзаце хозяйке лавки представлялось и вовсе невозможным. Любой коллекционер посчитал бы, что затея не стоит потраченных усилий. Даэв же на коллекционера совсем не походил и Ремриэл сделала вывод, что его интерес к книге носил личный характер ведь ни кинар, ни усилий тот не жалел. – Итак, нян-нян, – шиго вскинул лапки, обращаясь к даэву. – Вы желаете еще раз осмотреть предмет сделки? – В этом нет необходимости, – заверил даэв. – Давайте начнем. Ремриэл передала посреднику две копии договора. Шиго внимательно прочел его, щурясь в свой монокль, и кивнул. Даэв, напротив, вчитываться не стал. Он молча поставил размашистую подпись на обеих бумагах и подоткнул их в сторону потирающего лапки шиго. Посредник еще раз сверил все графы и извлек из своего саквояжа печать гильдии «Темного облака». Торжественно водрузив ее на оба документа, он возвестил: – Поздравляю, нян-нян! Госпожа, – шиго поклонился сначала ей, а заем мужчине, – даэв. Было приятно иметь с вами дело, кярун! И на этом он поспешил оставить их, сославшись на необходимость присутствовать на следующей сделке. – Упаковать ее для вас? – предложила Ремриэл, обращаясь к мужчине. Даэв кивнул. Некоторое время тишину кабинета нарушал только шелест тонкой зачарованной бумаги, в которую она заворачивала книгу. Перевязав покупку тонкими кожаными шнурами, Ремриэл протянула получившийся сверток даэву. Тот принял его, кивнув: – Благодарю. – Я провожу вас, – вежливо улыбнулась она, стягивая свои белые перчатки. Даэв поднялся и чуть склонил голову в знак благодарности. Ремриэл жестом пригласила его к выходу. Мужчина направился к двери, держа приобретенную книгу в левой руке. Его суровое лицо оставалось таким же бесстрастным, как и в начале их встречи. Обычно покупатели не скрывали радости от приобретения вожделенной вещи, но этот человек если и был рад, то вида не подал. Вместе они спустились обратно на первый этаж. Среди множества стеллажей с книгами мелькнула темная макушка ее помощника. Раду, запыхавшись, поспешил им на встречу и замер по правую руку от нее виновато потупившись. Мальчик опоздал. Он должен был быть здесь до начала этой встречи, но видимо подавать голос при важном покупателе не решился, поэтому сцепил руки за спиной и уставился молча на мысы собственных ботинок. Ремриэл проходя мимо, ласково потрепала его по макушке, давая понять, что не сердиться на него, и произнесла: – Протри-ка пока прилавок. Раду активно закивал и умчался прочь. Ремриэл же поймала на себе внимательный взгляд мужчины. – Ваш сын? – спросил даэв. – Нет, – ответила изумленно она. Впрочем, что еще он мог подумать. – Он живет и учиться в приюте при храме Владыки Маркутана, а здесь подрабатывает в свободное от учебы время. – Славный мальчик, – заключил даэв. Ремриэл кивнула, соглашаясь. – Позволите задать вопрос? – решилась она. Мужчина остановился у двери. Обернулся. Его взгляд оставался холодным, но теперь в нем просматривалась слабая искра интереса. – Почему вас так заинтересовала эта книга? – спросила она. – Вы не коллекционер. Это очевидно даже дураку. Мне стало любопытно в чем причина. Извините. Мужчина отвел взгляд в сторону. Его лицо приобрело задумчивое выражение. На секунду ей показалась, что он не ответит, но… – Старое обещание, – произнес даэв прежде, чем отворить дверь. И не дав ей шанса уточнить, что он имеет ввиду, загадочный мужчина покинул книжную лавку. – Я протер! – раздался из-за спины голос Раду. Ремриэл не сразу поняла, что мальчик обращался к ней, пребывая в задумчивости. – Ваш гость уже ушел, госпожа? – мальчик подошел ближе. – Верно, – кивнула она, переводя взгляд на мальчика. – Ты останешься сегодня на ужин? Раду активно закивал. Она потрепал его по голове и отправила в подсобное помещение за коробкой с гирляндами и бумажными флажками. Нужно было украсить витрину ко дню Становления. Ремриэл подумывала предложить ему остаться сегодня на ночь ведь завтра праздник, и он наверняка захочет пойти на ярмарку в город. Он частенько ночевал у нее, если задерживался в лавке. В приюте не препятствовали. Мальчик был к ней привязан и она, пока с опаской, но осознавала, что это взаимно. Она заботилась о нем ровно в той мере, в которой он ей позволял. О родителях он никогда не говорил, только обмолвился, что они были родом из Морхейма и были обычными людьми. Погибли они при нападении балауров на деревню рядом с маяком Морхейма. От воспитателя приюта позже она узнала, что мальчик несколько дней скитался по заснеженной пустыне, пока волей случая не наткнулся на отряд легионеров Пандемониума, прибывших для зачистки земель от наводнивших ее драканов. Один из них и пристроил его в приют. Мальчик был сообразительным не по годам и иногда она видела в его глазах отпечаток того мрачного разочарования в справедливости мира, с которым сама жила с тех пор, как оставила службу. Выгнать рука не поднялась. Просто брать у нее деньги Раду отказался и так они пришли к компромиссу – символическая работа в лавке. Материально ее это никак не обременяло, а мальчик не чувствовал себя обязанным. То, что несколько лет назад началось, как почти благотворительность в итоге переросло в своеобразную дружбу. – А что будет на ужин? – Раду показался из подсобки, держа в руках большую коробку с украшениями. Ремриэл заговорчески улыбнулась: – А что бы ты хотел? Ветер завывал сегодня особенно сильно, вторя вою неупокоенных душ, насевавших это место вот уже несколько столетий. Брустхонин – земля, некогда бывшая плодородным краем, теперь представляла собой угнетающее зрелище. Пожухлая трава под ногами пахла тленом и заражением. У разрушенного здания вдалеке мелькнул силуэт женщины, которую издалека можно было принять за человека, но оскверненный эфир вокруг иссохшего тела переливался грязным масляным пятном, выдавая в ней нежить. Банши отняла ладони от лица, прекратив изображать плач коим приманивала незадачливых путников, и замерла. Ее глаза, поддернутые мутной пеленой, уставилась на внезапного посетителя забытой Айоном деревушки. Впрочем, Айоном была забыта не только она и визитер понимал это, как никто другой. Даэв не шелохнулся, но удушающая неясная сила, исходившая от темной фигуры, заставила нежить попятиться и, повинуясь инстинкту, банши поспешила убраться прочь. Страх – то немногое, что она еще могла чувствовать и, как и все ей подобные, боялась смерти не осознавая, что давно мертва. Над трагедией Брухстонина ученые Пандемониума во главе с владычицей мудрости Румиэль бились не одно столетие, но пока безрезультатно. Души нежити не возвращались в эфир, продолжая влачить жалкое существование в истлевающих телах столетиями, пока не рассыплются зараженным прахом, отравляя почву, воду и воздух. Миссии Бальтазара удалось остановить распространение заражения, но пока проблема с нежитью не будет решена, о полноценном восстановлении некогда зеленого полного жизни края, не могло быть и речи. Мужчина двинулся дальше. Разрушенное поселение вскоре осталось позади. Вдалеке показался полуразрушенный тракт ведущий из поселения Бальтазара к кладбищу. Патрульные аканы завидев его переглянулись и один их них крикнул: – Даэв! Тут опасно ходить одному! Путник кивнул в знак согласия и продолжил свой путь. Акан пожал плечами и махнул рукой, мол пусть делает, что хочет. Дорога заняла у него не больше получаса. Необходимости идти пешком на самом деле не было. Перемещение в потоках эфира было навыком, с которым он и ему подобные родились, если их сотворение можно было так назвать, но мужчина продолжал идти, созерцая разоренные балаурами земли. Мальчик был там же где и всегда – у разрушенного моста. Правда в глазах призрака мост все еще был цел, а земля вокруг представляла собой бескрайние зеленые поля, освященные теплым светом Башни Вечности. Он сидел на краю широкого каменного поручня и бросал вниз бесплотные камешки, которые рассеивались стоило им коснуться мутной отравленной воды. – Ты снова пришел! – воскликнул мальчик, завидев его. – А где папа? – Скоро вы встретитесь, – пообещал мужчина. Мальчик вздохнул и бросил еще один камушек в воду. Он тоже умер много лет назад. Мгновенно, и даже не поняв этого. Его душа осталась здесь, а не вернулась в поток эфира, привязанная к месту обещанной встречи, которой уже не суждено было состояться. И он ждал. Ждал очень много лет. И вот, наконец, его ожидание подошло к концу. – Ты снова пришел! – вновь воскликнул мальчик. Так и проходило его ожидание – зацикленные минуты в вечности. Круг за кругом. Он этого не осознавал и все еще видел мир таким, каким тот был до Катаклизма. И его самого он тоже видел другим – без гривы и когтей. – Твой отец просил передать тебе его подарок… Он извлек из-за пазухи книгу. Глаза мальчика просияли. Прозрачные руки потянулись к книге и обхватили ее, словно на мгновение его тело вновь обрело плоть. Крови своего отца на форзаце он не заметил. Прижав к себе книгу, мальчик широко улыбнулся, глядя на мужчину имени, которого не знал. – Спасибо! – воскликнул мальчик. И растворился в потоке эфира, наконец, воссоединившись со своей семьей. Книга с гулким звуком ударилась о каменною кладку моста. Асфель наклонился, поднял ее и положил на поручень, который облюбовал призрак. Он выполнил его обещание.