Дом Черной Крови

Хорошо. Ниже — обновлённый вариант второй главы без изменений основного текста, но с добавленными моментами: ценами за зелье и за Салазара, расширенной историей Кричера о Сигнусе, Друэлле и их дочерях, а также представлением Малфоя вместе с Забини, Крэбом и Гойлом. *** **Глава II. Дом чёрной крови** Гримо 12 встретил Арктуруса гулом старых чар, затхлым запахом пыли, смешанным с ароматом свечного воска и древних книг. Дом будто дышал — медленно, тяжело, словно вспоминая своего нового хозяина. На стенах висели выцветшие портреты высокомерных Блэков, наблюдающих за каждым его движением. Кричер, сжав длинные пальцы, поклонился. — Милорд, дом узнаёт вас. Кровь Блэков вернулась. Здесь всё, как оставил господин Регулус, да светят ему звёзды. Арктурус медленно прошёл по широким лестницам, ступая осторожно, ощущая силу, спящую под каждой ступенью. Комнаты, пропитанные магией, вызывали странное чувство — будто дом радовался его приходу. — Кричер, — произнёс он, окинув взглядом большую гостиную с мраморным камином. — Расскажи мне о моей семье. О тех, кто был до меня. Эльф вздохнул, глаза его потускнели. — Ваш дед, Орион Блэк, был строгим, но справедливым. Он держал магию под контролем, не позволял семье шататься между светом и тьмой. Ваша бабушка, Вальбурга, обладала яростью солнца и холодом зимы одновременно. Их сыновья — Сириус и Регулус. Сириус отвернулся от семьи, а Регулус пошёл за своим идеалом. Господин Регулус служил Тёмному Лорду, но умер как истинный Блэк — сражаясь против безумия. Кричер любил его больше всех. Голос эльфа дрогнул. — Но был ещё брат Ориона — Сигнус Блэк. Он женился на леди Друэлле Розье, и у них родились три дочери: Беллатриса, Андромеда и Нарцисса. Первая стала женой Рудольфуса Лестрейнджа и приняла Тёмную метку. Андромеда пошла против семьи, выйдя замуж за маглорождённого, — её вычеркнули с генеалогического древа. Нарцисса же обрела покой и власть, став женой Люциуса Малфоя. Их сын, Драко, носит в себе кровь Блэков. Арктурус слушал молча. Каждое имя отозвалось эхом в его голове. — Тогда я стану лучше них, — тихо произнёс он. — И не позволю этому имени исчезнуть. Кричер поклонился. — Род возродится, милорд. *** Уже на следующий день Арктурус полностью погрузился в обучение. Библиотека Гриммо оказалась настоящим храмом тайн: тонкие кожаные книги о трансфигурациях, древние трактаты о защите от запретных чар, дневники предков, в которых хранились магические формулы и записи о чистоте крови. Он читал всё запоем. Не спал ночами, отрабатывая взмахи палочки, концентрируясь, ощущая потоки силы, идущие по венам. Его первые успехи проявились в простейших заклинаниях — *Lumos*, *Alohomora*, но вскоре он начал творить вещи куда сложнее. Щелчок пальцев — и пламя самопроизвольно вспыхивало на свече. Одно движение руки — и перо само писало строчки на пергаменте. Особое наслаждение приносили занятия по защите от тёмных искусств. Тьма отзывалась в нём послушно, как старый зверь, узнавший хозяина. Трансфигурация давалась ему поразительно легко: он мог превратить старую книгу в большие серые перья или заставить ржавый кубок вспыхнуть золотом. — Ваша магия чиста, милорд, — заметил Кричер, наблюдая. — Она идёт из рода — будто кости и кровь поют внутри вас. *** Через две недели Арктурус решил вновь посетить Косую аллею. Выйдя из камина Дырявого котла, он впервые по‑настоящему ощутил магический мир. Узкие улочки, в которых бурлила жизнь; вывески, искривлённые чарами; caм движущийся дым из труб, отражённый в витринах лавок. Он сперва направился в магазин мадам Твилфи и Таттинг. Запах новых тканей, шелест льна, шепот продавцов, раскланивающихся перед ним. — Молодой господин Блэк, — с улыбкой произнёс портной. — Наследники древних семейств всегда предпочитают классику. Ткань с вплетённой чарой статуса — глубоко чёрная, с изумрудной подкладкой. — Именно это мне и нужно, — ответил Арктурус, примеряя мантию. — Чтобы никто не забыл, кто я. *** Дальше путь привёл его в Лютный переулок. Тёмные тени мелькали вдоль стен. Воздух был тяжел, будто пропитан шёпотом запретных сделок. В одной из лавок пахло травами и опасностью. За прилавком стоял низкий колдун в капюшоне. — Что ищешь, мальчик из благородных? — хрипло произнёс он. — Зелье для тела. Мне нужно укрепить мышцы, — спокойно сказал Арктурус. — А, зелёное зелье роста… редкий заказ. Оно усиливает плоть, но требует дисциплины. Если ленишься — кровь сворачивается. Готов рискнуть? — Я не привык к слабости, — коротко ответил он и поставил мешочек с галеонами. Продавец прищурился, пересчитал звенящие монеты. — Двести пятьдесят галеонов. Пей по ложке после магических упражнений. Если выживешь — станешь крепче любого аврора. Арктурус кивнул. — Сделка. Продавец поднял бровь. — Тогда ты истинный Блэк. Возьми. Только помни — сила любит цену. Бутыль с густой, тёмно-зелёной жидкостью приятно холодила руку. *** Вернувшись на Косую аллею, он зашёл в лавку волшебных существ. Там, под куполом из стекла, шипели змеи, цвиркали совы и щебетали странные птицы. В дальнем углу его взгляд привлёк чёрный, как ночь, тайпан. Змея подняла голову, и в его сознании внезапно раздался шёпот. — Ты… слышишь меня? Арктурус резко отпрянул, но ответил: — Да. Кто ты? — Салазар. А ты — мой хозяин. Я чувствую твою кровь. Мир будто замер. Он понял, что владеет даром, о котором говорил лишь шёпот древности — Парселтанг. — Возьму его, — обратился он к ошарашенному продавцу. — Сколько? — Господин, это тайпан, смертельно ядовитая змея! Вы… уверены? — Полностью. Продавец, нервно сглотнув, вытер ладони о фартук. — Семьсот галеонов. И даже за эти деньги я буду рад, если вы вернётесь живым. Арктурус достал кошелёк, не моргнув. — Тогда я надеюсь, что умру достойно. *** Вечером, в Гриммо, Кричер обнаружил юного хозяина за чтением старого свитка о происхождении чистокровных родов. — Милорд, — сказал он почтительно, — хотите, я расскажу вам о тех семьях, что ныне управляют Британией? Арктурус кивнул. — Слушай же. Малфои — гордость и древность, их серебро течёт в каждой сделке Министерства. Лестрейнджи — союзники по крови, но душу продали безумию. Розье — утерянная ветвь, почти погибшая. Гринграсс — хладнокровие и политика. Поттеры — древний дом света, но забывший свои корни. Уизли — старинная магическая линия, запятнанная браками с маглами. И, наконец, Певереллы — их кровь едва жива, но сила спит в их потомках. Арктурус слушал, словно собирал из этих слов целую карту власти. — И все они — части моей истории, — произнёс он наконец. Кричер кивнул. — Но только вы решите, с кем идти рядом, а кого стереть из памяти. *** Наступило первое сентября. Он стоял на платформе девять и три четверти, высокая фигура в чёрной мантии, с двумя палочками за поясом и сумкой через плечо, где свернулся Салазар. Вокруг шумели дети, смеялись родители, и лишь он один выглядел так, будто остановился посреди мира. Мгновение спустя они уже стояли в коридоре Хогвартс-экспресса. Первым к нему подошёл светловолосый мальчик с холодными, но ясными глазами. — Ты, случайно, не Блэк? — спросил он с интересом, глядя на герб на мантии. Арктурус усмехнулся. — Арктурус Блэк. А ты? — Драко Малфой, — тот протянул руку. — Полагаю, мы родственники. — Кузены, — ответил Арктурус, пожав руку. — Рад, что хоть у одного члена семьи глаза не ослеплены гордыней. Малфой тихо рассмеялся. — Тогда, пожалуй, мы с тобой подружимся. Настоящие Блэки и Малфои должны держаться вместе. Он обернулся и добавил: — Позволь представить моих друзей. Блейз Забини — умный, хоть и скрытный. Винсент Крэбб и Грегори Гойл — мои верные ребята. Троица кивнула в знак приветствия. Арктурус заметил, что Забини внимательно его рассматривает, будто оценивая. — Рад знакомству, — произнёс он спокойно. — Полагаю, нас ждут интересные времена. Из соседнего купе выглянула хрупкая девушка с пепельными волосами. — Драко, ты не представишь нас? — Дафна Гринграсс, — сказал Малфой. — Это Арктурус Блэк. Дафна слегка улыбнулась, глаза её блеснули с любопытством. — Новый Блэк… об этом заговорит весь Слизерин. Арктурус бросил короткий взгляд на её тонкие руки и холодное выражение лица. — А пусть говорят. Главное, чтобы имя Блэков вновь звучало с уважением. Поезд тронулся, и с его первым рывком началась новая глава жизни Арктуруса — жизнь, в которой кровь, знание и сила вновь обрели хозяина.