Всё должно быть по любви

      Это было утро вторника после заполнения бухгалтерского учета и бланка о продаже акций. Серый волк из фамилии Блэквуд, хоть и был средним сыном и не очень гордился данным статусом, с постоянными сравнениями со своим старшим братом, который давно обручился с богатенькой волчицей из золотой молодёжи, — которая ничего не смыслила в деньгах, предпринимательстве и вложениях, а также не понимала, зачем нужно инвестировать деньги на благотворительность, потому что плевать хотела на бедные слои населения, — тем не менее была удобной для его семьи. Средний же отпрыск сидел в своём кабинете, заполнял конторские документы и, несмотря на столь утомительную работу с постоянными насмешками со стороны своих бывших одноклассников, прятал слишком много скелетов в шкафу. Пока всё его окружение распивало крепкий алкоголь и трахалось с кем попало, он на месте не сидел: искал клад там, где все видели мусор. Одним из таких «свалок» был банк одного разорившегося быка, который прогорел на финансовых махинациях и потерпел убытки, а через полгода и вовсе обанкротился. Никто не хотел покупать банк, власти хотели его снести и построить на его месте театр из мраморного кирпича, только выяснилось, что выделенный бюджет распилили и театр так и не построили. Вот тут-то и настал звёздный час волка, который полностью купил банк и оформил всё на себя, провёл ремонт, всё переставил, и через несколько недель там уже гордо красовалась вывеска из неона: «Bruce Imperial Bank» — в честь себя.

***

      Отец Брюса — Сэмюэл Блэквуд — согласился выкупить банк в обмен на проценты с прибыли: ведь должен же сын приносить пользу семье. Идея была проигрышной, если бы за дело взялся отпрыск из другой семьи, который ничем полезным не занимался, но Брюс был прекрасным экономистом с высшим образованием и годами практики. Разумеется, к нему приходили не сразу: сначала мелкие сошки, потом многодетные семьи за кредитами, и только потом, когда Брюс начал заявлять о себе, к нему начали приходить начинающие предприниматели, бизнесмены, чиновники. На это уходили несколько месяцев бессонных ночей, принесённых в жертву нервов, но результат в виде выросших акций и облигаций того стоил. Он стал миллионером, который финансировал всех доверенных лиц, и, разумеется, мимо ушей Брюса не могли проходить слухи. Начиная от спекуляций и связях с тем, что он был выскочкой, заканчивая его связями с хамелеонной мафией, которую он тайно финансирует, чтобы убивать конкурентов, — но слухи оставались слухами. Однажды в полдень он обедал с семьёй, и все они подняли тему о женитьбе: стоило Брюсу выйти из тени своего брата Томаса, как обязательно он должен будет пойти по его стопам. Его мать Элис всегда поднимала этот вопрос крайне щепетильно и осторожно, но всё же поднимала. Брюс сидел за столом в своей деловой одежде и ел, соблюдая этикет. Томас ел со своей женой и всячески был объектом внимания семьи, чтобы те в очередной раз могли капать на мозги Брюсу о необходимости брака и счастливой семейной жизни. Элис взглянула на Брюса и попыталась заговорить: — Сынок, может… — Даже не думайте поднимать этот вопрос, мама, — перебил её Брюс. — Я не планирую надевать на себя ошейник, чтобы быть послушной собачкой на поводу. Я волк в первую очередь, а влюблённый волк — уже не хищник. Да и у меня слишком много обязанностей, которые приносят мне стабильный доход и головную боль. Будущая жена ничего не даст, кроме второй. Раздался строгий голос Сэмюэля: — Да как ты смеешь так говорить с матерью, неблагодарный щенок? В этом городе есть хорошие девушки, к которым стоит присмотреться: Клара Вульф, например. Шикарная женщина, плодовитая, любвеобильная и… — И женатая на сорокалетнем лисе по имени Джейми, что, однако, не мешает ей крутить романы на стороне, пока её муж работает учителем от зарплаты до зарплаты. Нет уж, спасибо, но такая женщина мне в жёны не нужна. И вообще… — А вообще, — прервал его Сэмюэл, его интонация была холоднее, чем прошлая зима в лисьем квартале, — ты крайне избалован со своей работой в банке. Вот мой ультиматум: либо ты женишься, либо я закрываю твой банк, сделав тебя банкротом. На наследство можешь не рассчитывать. Лицо Брюса приобрело каменный вид; несмотря на то, что внутри он был шокирован тем фактом, что его дело будет уничтожено по щелчку пальцев его отца. — Ты не можешь… — пробормотал Брюс. — Могу! — прервал его Сэмюэл. — Или передам управление Томасу. — Томасу? — в голосе Брюса прорезалась резкость. — Этот бездарь всё прогадит за 24 часа. Он ничему за всю свою жизнь не научился, только и делал, что транжирил твоими деньгами. — Ты мои условия услышал, — сказал Сэмюэл грозным тоном. Брюс встал со стула и ушёл. Через десять минут к нему в дверь постучала Элис. — Сынок, я знаю, что ты расстроен, но у меня есть решение. Ты просто не видел идеального примера. Завтра у семьи наших партнёров будет свадьба. Посмотришь, расслабишься и поймёшь, что это не так страшно. — Фасад и совместный быт — это не одно и то же, мама. — Тем не менее ты должен присутствовать, чтобы посмотреть, как скрепляются самые крепкие узы любви. — Которые можно разорвать свидетельством о разводе, — прошептал Брюс и подошёл к матери. — Ладно, составлю компанию, ради тебя. — Элис и Брюс крепко обнялись. Вечер следующего дня. Старый Степной волк сопровождал свою дочь к алтарю, на его глазах стекали слёзы. Его дочь по имени Дженни стояла у алтаря и слушала долгую речь, пока гости стояли за столом. Сам Брюс очень скучал: более скучного и формального мероприятия он ещё никогда не видел. Всё это скоро закончится, и можно приступить к трапезе из дичи лесной и твари морской, которая отстала от эволюции, и закон не запрещает их есть. Регистратор ЗАГСа вот-вот всё это закончит. — Итак, Дженни Линкольн, согласны ли вы взять в мужья Джонатана Паркера, быть с ним в горе и в радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? — Да, — ответила Дженни. Регистратор ЗАГСа продолжил: — Джонатан Паркер, согласны ли вы взять в жёны Дженни Линкольн, быть с ней в горе и в радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит… — НЕТ! — криком прервал Джонатан. В зале повисла гробовая тишина, но Джонатан продолжил: — Я не люблю тебя, Дженни. Я так долго терпел давление отца, отказывался от истинной любви, но понял, что так жить я больше не могу. — Джонатан посмотрел на свою семью из таких же степных волков. — Отец, ты мне отвратителен, я ухожу к Анджеле, и мне плевать на твоё наследство. — Джонатан взглянул на Дженни. — Прости, но так будет лучше. — Сказал Джонатан и убежал из банкета. Брюс посмотрел на всё это и подумал: «Крепкие узы, мать их». Брюс посмотрел на Дженни, изучил каждый изгиб её тела с мыслью: «Он что, в глаза дробится? Такую жемчужину выбросил. Видать, придётся всё взять в свои руки». Видя, как всё разваливается, Брюс встал со стула, подошёл к алтарю, посмотрел на Дженни и взял её за руки. — Раз уж Джонатан… как его там… Паркер — слепой придурок, который выбросил гранёный алмаз, не догадываясь о его ценности, то в таком случае его заберу я — Брюс Блэквуд. Все были в шоке и смотрели на это в недоумении, но быстро сменили тон — зааплодировали. Клятва, обещания и прочее. После чего — объявление мужем и женой с последующим обменом кольцами и поцелуем. — Эх, мне бы такого мужчину, как Брюс… — послышался женский голос из толпы. — Оглянуться не успеешь, как они с Дженни уже потомство дадут, — продолжила за неё ещё одна девушка. Пока свадебная церемония продолжалась, подруги Дженни просто рассказывали друг другу всякие сплетни о Брюсе, хотя даже такие истории можно было считать комплиментом в его сторону.

Продолжение следует...