Первые впечатления

      Поместье Блэквудов раскинулось на обширной территории и производило впечатление сдержанной, почти мрачной роскоши. Уже с порога гостей встречала просторная гостиная с высокими потолками, где тяжёлые люстры отбрасывали мягкий, приглушённый свет на мебель из тёмного дуба; стены, выложенные чёрным кирпичом, создавали ощущение строгости и холодной величественности, а массивный камин из чёрного камня с аккуратно обработанным порталом, покрытым сероватой глиной, выглядел центром всей комнаты, будто символ устойчивости и традиций рода. По обе стороны от камина располагались длинные диваны с тёмной обивкой, а между ними — низкий стол, на котором обычно стояли хрустальные графины и книги в кожаных переплётах, подчёркивая вкус хозяев к классике и порядку. Из гостиной вела широкая арка в столовую, где стоял длинный стол из того же тёмного дуба, способный вместить десятки гостей, а высокие окна, обрамлённые тяжёлыми шторами, выходили на внутренний сад, где ровные аллеи и аккуратно подстриженные кусты говорили о любви к контролю и симметрии. Дальше располагалась кухня — резкий контраст всему остальному дому: светлая, почти сияющая, с белыми стенами и поверхностями, дополненными полками и шкафами насыщенного оранжевого цвета. Сэмюэл и Элис всегда с лёгкой улыбкой объясняли этот выбор тем, что именно в таких цветах они впервые встретились — он в белом костюме, она в платье апельсинового оттенка, — и потому кухня стала для них символом начала их истории, местом тепла среди общей строгости поместья. На втором этаже располагались спальни и личные комнаты семьи. Коридоры там были длинными, с мягкими коврами, приглушающими шаги, и картинами предков, чьи взгляды будто провожали каждого проходящего. Комната Джереми находилась в дальнем крыле — светлая и уютная, резко отличающаяся от общей атмосферы дома: стены украшали рисунки и простые детские украшения, а на кровати он спал, крепко обнимая плюшевого кролика, в пижаме с изображением рыцарей, словно живя в своём собственном, более добром мире.

***

      После болезни за ним стали следить особенно внимательно, и Брюс, уезжая по делам, теперь всегда держал с ним связь, не желая снова оказаться в стороне в важный момент. Сам же Брюс предпочитал свою комнату в противоположном конце этажа — более тёмную, строгую, почти лишённую лишних деталей: массивный письменный стол, аккуратно разложенные документы, шкаф с идеально выстроенной деловой одеждой преимущественно тёмных оттенков. Казалось, он сознательно выбирал такие цвета, словно отгораживался от семьи, общества и всего окружающего мира, будто постоянно находился в состоянии внутреннего траура. И в этом была своя правда: его жизнь уже не раз давала трещины — неудачные доверительные сделки, финансовые провалы, страх за младшего брата — всё это оставило след, превратив его повседневность в череду тихих, незаметных прощаний с собственными ожиданиями. Когда Брюс и Дженни вошли в гостиную, привычная тишина дома словно обволокла их, подчёркивая контраст с шумным и напряжённым вечером, который остался позади. Брюс на мгновение задержал взгляд на камине, затем перевёл его вглубь комнаты и спокойно произнёс: — Мама, папа, я вернулся. Элис и Сэмюэл спустились вниз; шаги их гулко отозвались в просторной гостиной, и, как только они приблизились, Сэмюэл, окинув Дженни внимательным взглядом, сдержанно поклонился: — Дженнифер Линкольн. Наслышан о вашей семье — весьма уважаемые зверолюди в нашем кругу. В прошлом году вы помогли нам справиться с финансовыми трудностями, и мы искренне ценим этот жест. Надеюсь, мой сын не утомил вас своим брюзжанием? Он имеет привычку жаловаться на жизнь.

***

Его губы тронула слабая улыбка, от которой аккуратные усы едва заметно дрогнули. Дженни слегка смутилась, но ответила с достоинством, сделав ответный поклон: — Вовсе нет. Ваш сын оказался самым приятным и вежливым волком среди всех, кого я знаю. Сэмюэл одобрительно хмыкнул: — Рад это слышать. Значит, Брюс всё же умеет вести себя как джентльмен. Думаю, из вас выйдет отличная пара. Брюс тут же поперхнулся, и этот короткий, почти незаметный сбой не ускользнул от внимания отца. В воздухе повисла пауза, и Элис поспешила вмешаться, мягко, но прямо: — Сэмюэл, дорогой… Видишь ли, Брюс и мисс Линкольн уже обручились. Сэмюэл замер, словно не сразу понял услышанное. На его лице смешались шок и нарастающее раздражение; он тяжело вдохнул, будто пытаясь удержать себя в руках, но напряжение в комнате стало почти осязаемым: — Как? Где? Когда? Брюс спокойно взглянул на наручные часы на правом запястье и, чуть приподняв бровь, ответил: — Примерно три часа назад. В ресторане «Семейный очаг». Джонатан Паркер оказался бараном в волчьей шкуре: опозорил и свою семью, и её, а затем сбежал к своей… как её… Анджеле. Всё начало рушиться прямо на глазах, и я решил… скажем так, спасти ситуацию. Сэмюэл посмотрел на сына так, словно был готов вцепиться ему в горло, и Брюс это заметил: — Не горячись, отец. Я лишь сохранил репутацию семьи Линкольн. — Ты… ты… — выдавил Сэмюэл, явно сдерживая себя. — Я выполнил твой ультиматум, — спокойно продолжил Брюс. — Женился, как ты и требовал. Так что будь добр хотя бы изобразить радость и не пугай Дженнифер. — Ты понимаешь, что это попадёт в газеты и… — И всё будет именно так, как нужно, — перебил его Брюс, поправляя воротник. — Я уже договорился с редакциями. Представь заголовки: «Неожиданный спаситель: благородный сын семейства Блэквудов спас репутацию семьи Линкольн. Поступок настоящего рыцаря». Мы только выиграем от этого. Он легко похлопал отца по плечу, словно ставя точку в разговоре, и, не давая тому времени на ответ, повернулся к Дженни, мягко взял её за руку и повёл вглубь дома, туда, где начиналась более тихая, личная часть поместья. По пути он негромко позвал слугу: — Мистер Армстронг. Из бокового коридора почти сразу появился Саймон — броненосец в аккуратной форме, с безупречно выверенной осанкой. Он остановился чуть в стороне, склонив голову: — Слушаю, сэр. — Сегодня нам с мисс Линкольн понадобится двуспальная кровать. Подготовьте всё как следует. — Будет сделано, сэр. Саймон бесшумно прошёл в спальню Брюса и за считанные минуты привёл её в порядок: вторая кровать, предусмотрительно стоявшая в комнате, была выдвинута и аккуратно придвинута к основной, постель идеально выровнена, складки разглажены, подушки взбиты — всё выглядело так, будто готовилось заранее к подобному случаю. Когда Брюс и Дженни вошли, комната встретила их привычной строгостью: тёмное дерево, ровные линии, минимум лишних деталей — и теперь лишь добавленная кровать слегка нарушала эту выверенную симметрию, делая пространство неожиданно более живым. Он присел на кровать и посмотрел на Дженни. Её изгибы и формы были слишком идеальны, точно так же, как и форма Брюса. Он посмотрел на неё одну секунду и улыбнулся: — Не хотите принять душ? Он находится справа от комнаты, прямо по коридору. Дженни на мгновение замялась, словно не решаясь сделать ещё один шаг в этом доме, который был для неё совершенно чужим, затем кивнула: — Благодарю… мистер Блэквуд… — Брюс, — мягко поправил её он, чуть склонив голову. — Без формальностей. Я их не выношу. Она едва заметно улыбнулась, будто это небольшое уточнение немного разрядило напряжение: — Благодарю, Брюс. С этими словами Дженни направилась к двери, ведущей в ванную комнату. Помещение оказалось неожиданно просторным и контрастным по сравнению с остальной частью дома: стены были выложены гладкой серой плиткой с лёгким мраморным узором, отражающей мягкий свет встроенных светильников. Пол — тёмный, почти чёрный камень, слегка тёплый на ощупь, будто под ним проходила система подогрева. Вдоль одной стены располагалась широкая раковина с массивной столешницей из полированного камня, над которой висело большое зеркало в строгой тёмной раме; рядом аккуратно были разложены полотенца — белые, безупречно чистые, сложенные с почти военной точностью.

***

      Душевая зона находилась за прозрачной стеклянной перегородкой: просторная, без лишних деталей, с матовыми металлическими элементами и крупной лейкой, из которой вода должна была литься мягким равномерным потоком. Лёгкий запах древесных и цитрусовых нот витал в воздухе — вероятно, от дорогих средств, аккуратно расставленных на узкой полке. Всё здесь выглядело так же, как и в остальном поместье Блэквудов: строго, продуманно, без излишеств, но с ощущением контроля и порядка. И в этой тишине, вдали от взглядов и разговоров, Дженни наконец могла позволить себе хотя бы ненадолго остаться наедине с собой.

***

      После того как Дженни ушла в ванную, Брюс остался сидеть на краю кровати, переполненный желанием. Его волк то и дело поднимал голову, учащённо дыша и издавая тихие рычания, улавливая приглушённый запах Дженни за закрытой дверью. Он представлял, как одежда соскальзывает с изящного тела девушки, обнажая шелковистую кожу и пышные формы. Брюс представлял, как вода стекает по телу Дженни, играя с каждым изгибом. Брюс чувствовал, как его член напрягается при каждом таком представлении. Он нежно касался Дженни, запуская лапы в мягкую шерсть на внутренней части бёдер. Его язык дрожал в предвкушении вкуса, а нос горячим дуновением путешествовал по телу. Дженни устремилась в просторную ванную комнату, захлопнув за собой дверь. Она вздохнула, обводя глазами роскошный интерьер — всё здесь говорило о чопорности и статусе семьи Блэквуд. Стараясь отогнать навязчивые мысли о хозяине дома, девушка принялась раздеваться, аккуратно складывая свою скромную одежду на стуле возле раковины. Вот и она осталась в том, что носит под кожей, — в естественной шерсти и изящных чертах своей истинной сущности. Подойдя к душевой, Дженни включила воду, любуясь, как по стеклянной перегородке побежали первые прозрачные струи. Она скользнула под тёплую завесу, прикрыв глаза, и глубоко вдохнула аромат дорогих моющих средств. Рука сама собой потянулась к миниатюрному флакончику с гелем для душа, запах которого тут же напомнил о лаванде — свежий, чуть терпкий, с лёгкой цветочной горчинкой, чистый и травянистый, с лёгкими древесными и цветочными оттенками.

***

Дженни вышла из душа, обёрнутая в мягкое белое полотенце, которое прикрывало её стройное и спортивное тело. Её шерсть всё ещё была немного влажной, отчего выглядела ещё более блестящей и роскошной. Увидев Брюса, сидящего на кровати, она слегка смутилась и покраснела. — Прости, что так долго. Я думала, что ты уже ушёл… — проговорила она, прижимая полотенце ближе к телу. Брюс поднял глаза от экрана своего ноутбука и посмотрел на Дженни. Её присутствие заставляло его возбуждаться, а мысль о том, что под этим полотенцем скрывается её прелестное и спортивное тело, заставляла член Брюса твердеть. Он чувствовал, как хочет наброситься на неё, раздвинуть её ноги, очень долго целовать её в жаркие уста и начать соитие под взаимными объятиями, но он сдержался, ведь, несмотря на статус в браке, он не мог позволить своим примитивным инстинктам овладеть собой. Вместо этого он улыбнулся и позволил ей сесть рядом с собой: — Ничего страшного, — нежно обнадёжил её Брюс и обнял за плечи. Дженни посмотрела на него и коснулась своей рукой его твёрдой груди, сильно раскрасневшись: — Ты… хочешь? — тихо пробормотала Дженни, не поднимая взгляда. Брюс на мгновение замялся, словно подбирая слова, которые не разрушат хрупкое спокойствие между ними: — Да, но… я не буду торопить события. Ответ прозвучал спокойно, без давления, и именно это заставило Дженни мягко улыбнуться. Она сделала шаг ближе и неожиданно прервала напряжённую паузу лёгким поцелуем в щёку. Суровое, почти каменное лицо Брюса на секунду потеряло свою привычную невозмутимость — на нём проступил едва заметный румянец. — Спасибо, — тихо сказала она своим мягким голосом и, не отстраняясь, обняла его, прижавшись чуть крепче, чем позволяла вежливость. — Я не думала, что встречу кого-то, кто не захочет моего тела в первый же вечер. Брюс тихо усмехнулся, но в его голосе не было ни насмешки, ни холодности: — Значит, не там искала. Его тон стал чуть легче, почти игривым, но в движениях всё ещё чувствовалась осторожность. Он не спешил, не перехватывал инициативу, позволяя ей самой решить, насколько близко она готова подойти. Они так и остались лежать рядом, в тишине, постепенно привыкая к присутствию друг друга. Спустя несколько минут Дженни уже не просто обнимала его — в её движениях появилась уверенность, а в прикосновении ощущалось то редкое чувство, которого ей так не хватало весь этот вечер: безопасность. Брюс мягко улыбнулся и заключил Дженни в свои объятия.

Продолжение следует...