Часть 1. Футляр

Смерть пахнет гарью, озоном и почему-то мятой. Питер запомнил это навсегда. Даже сейчас, когда всё закончилось и мир праздновал возвращение половины населения, запах мяты из раздавленной аптечки на поясе Железного Человека въелся в память сильнее, чем вид оплавленных доспехов или звук хриплого: «А я... Железный человек». Битва за Вселенную осталась позади. Где-то за спиной Капитан Америка утешал Тора, который так и не научился плакать тихо. Доктор Стрэндж стоял с каменным лицом, но даже он не скрывал усталой скорби. Тысячи героев и воинов Ваканды застыли в молчании, пока Пеппер Поттс касалась лбом шлема своего мужа. Питер не помнил, как подошёл. Ноги сами несли его, пока он не упал на колени рядом с мистером Старком. Тот ещё смотрел. Глаза были открыты, но свет в них стремительно гас. — Мистер Старк? Эй... Эй, мы победили. Вы слышите? Мы победили. Таноса больше нет. Вы сделали это, слышите? Он говорил быстро, захлёбываясь словами, словно мог договориться со смертью. Словно если он будет говорить достаточно громко и убедительно, сердце его наставника забьётся снова. — Пит, — голос Тони был тише шелеста пепла. — Хороший... пацан. — Нет, нет-нет-нет, — Питер схватил его за руку. Металл перчатки обжигал холодом даже через паутину. — У нас получилось. Мы... мы вернулись. Все вернулись. Вы только посмотрите на меня, мистер Старк, пожалуйста... Но Тони Старк уже смотрел сквозь него. Туда, где когда-то была Пеппер, где сейчас стояла она, держась из последних сил, но уже вдова. А потом взгляд остекленел окончательно. Питер не закричал. Он просто замер, вцепившись в холодный металл, пока реальность происходящего медленно, словно бетонная плита, опускалась на грудную клетку. Пять лет. Пять лет он был пылью, а когда вернулся - у него было всего несколько минут, чтобы увидеть Тони Старка живым. Несколько минут за пять лет. *** Похороны прошли как в тумане. Питер стоял в своём единственном приличном костюме - чёрном, который купила Мэй перед выпускным, который так и не состоялся. Рядом переминался с ноги на ногу Нэд, шмыгая носом и не зная, куда деть руки. ЭмДжей держалась чуть поодаль, скрестив руки на груди - так она защищалась от мира, который снова доказал свою несправедливость. Озеро блестело в лучах заходящего солнца. Венок с дуговым реактором, старым, самым первым, тем самым, который когда-то спас Тони жизнь в пещере, медленно уплывал по водной глади. Символично. Сентиментально. Тони бы фыркнул и отпустил едкую шутку про пафос. Питер смотрел на воду и пытался вспомнить что-то хорошее. Как мистер Старк трепал его по голове. Как называл «мелким». Как ворчал, что у Пита «нулевой инстинкт самосохранения и минусовая способность к субординации». Как вытащил его из того злосчастного озера в парке развлечений. Как отругал за паром. Хорошие воспоминания почему-то жгли сильнее плохих. Когда церемония закончилась и гости начали расходиться, к нему подошла Пеппер. Пит сначала даже не заметил её, просто почувствовал лёгкое прикосновение к плечу и обернулся. Она выглядела... странно. Собранно. Слишком собранно для женщины, только что похоронившей мужа. За её спиной, держась за подол чёрного платья, пряталась Морган. Девочка не плакала, просто смотрела на мир огромными карими глазами Старка, в которых застыл немой вопрос, на который никто не мог ответить. — Питер, — голос Пеппер дрогнул, но она справилась. — Я... есть кое-что, что Тони хотел тебе отдать. Питер моргнул. Слова доходили с трудом, словно сквозь толщу воды. — Мне? Пеппер протянула ему небольшой футляр. Чёрный, матовый, с едва заметным логотипом «Stark Industries» на боку. Питер взял его механически, даже не осознавая толком, что делает. — Он работал над этим ещё до... до всего, — Пеппер запнулась, но продолжила. — Эти пять лет, пока тебя не было, он... Тони не мог просто так отпустить. Он говорил о тебе. Много. Даже когда мы решили уехать в лес и забыть обо всём, он всё равно что-то чертил в мастерской по ночам. Я думала, он просто не может уснуть, а он... делал это. Для тебя. Питер смотрел на футляр, не в силах открыть. — Открой, — мягко сказала Пеппер. — Пожалуйста. Он подчинился. Внутри, на бархатной подложке, лежали очки. На первый взгляд самые обычные. Тонкая металлическая оправа, слегка затемнённые стёкла. Никакой вычурности, никакого пафоса, совсем не в стиле Тони Старка, который любил, чтобы гаджеты выглядели так же круто, как и работали. Питер провёл пальцем по дужке и только тогда заметил гравировку. Мелкую, почти незаметную, с внутренней стороны. «Моему герою Питу». В груди что-то оборвалось. Он хотел сказать «спасибо», хотел обнять Пеппер, хотел... хоть что-то. Но из горла вырвался только какой-то странный, сдавленный звук - не то всхлип, не то вздох. — Он гордился тобой, — прошептала Пеппер, и её глаза наконец-то заблестели от слёз. — Больше, чем ты можешь себе представить. Питер закрыл футляр. Открывать очки сейчас, разглядывать их при всех, видеть отражение собственного разбитого лица в стёклах, которые касались пальцев Тони Старка... Нет. Не сейчас. — Спасибо, миссис Поттс, — выдавил он. — Спасибо вам. И... и ему спасибо. Он не знал, слышит ли его мистер Старк. Наверное, нет. Но сказать это было необходимо. *** Неделя после похорон прошла как в бреду. Питер жил на автопилоте. Просыпался, ел то, что ставила перед ним тётя Мэй, ходил в школу, возвращался, делал вид, что делает уроки, ложился спать. Спал он плохо — каждую ночь ему снился запах мяты и гаснущий свет в глазах наставника. Он просыпался в холодном поту и долго лежал, глядя в потолок, пока за окном не начинало сереть. Друзья пытались помочь. Нэд постоянно что-то рассказывал, стараясь отвлечь - о новых наборах LEGO, о перезапуске «Звёздных войн», о том, что их обоих взяли обратно в школу после «пятилетнего перерыва по уважительной причине». ЭмДжей молча сидела рядом на переменах, рисуя в блокноте мрачные, но странно успокаивающие скетчи разрушенных зданий и одиноких фигур на фоне заката. — Ты можешь поговорить со мной, — сказала она однажды, не поднимая глаз от рисунка. — Или не говорить. Как хочешь. Питер выбрал второе. Потому что говорить о Тони Старке было всё равно что сдирать свежую корку с раны. А говорить о чём-то другом казалось предательством. Футляр с очками лежал на прикроватной тумбочке. Он не открывал его. Просто не мог. Каждый раз, когда он смотрел на чёрный матовый корпус, внутри поднималась такая волна боли, что перехватывало дыхание. Но сегодня всё изменилось. Сегодня он впервые после возвращения надел костюм Человека-паука. *** Ночной Нью-Йорк был таким же, как всегда. Шумным, ярким, пахнущим бензином, хот-догами и канализацией. И всё же Питеру казалось, что он изменился. Или, может, изменился сам Питер. Он не стал браться за серьёзные преступления. Просто патруль. Просто несколько кварталов, чтобы вспомнить, каково это - лететь между небоскрёбами, цепляясь паутиной за карнизы и пожарные лестницы. Вспомнить, каково это - быть Человеком-пауком без войны, без Таноса, без конца света. Но память услужливо подбрасывала образы. Вот здесь, на пересечении 42-й и Лексингтон, они с мистером Старком ели шаурму. А вон там, на крыше «Крайслер-билдинг», Тони впервые похвалил его костюм. «Знаешь, Паркер, если закрою глаза на то, что ты нарушил мой прямой приказ, взломал протоколы и чуть не угробил себя и пару сотен человек... это было круто». Питер приземлился на крышу одного из домов в Куинсе. Здесь, на глухой кирпичной стене, кто-то нарисовал огромное граффити. Железный Человек в полный рост, с поднятой вверх рукой, из которой вырывался ярко-синий луч репульсора. Вокруг головы ореол из звёзд, словно у святого. Внизу корявая, но искренняя надпись: «Спасибо, что спасли нас». Уличные художники работали быстро. Это место уже стало чем-то вроде мемориал - под стеной лежали цветы, свечи, детские рисунки и даже один ржавый гаечный ключ. Питер сел на край крыши, свесив ноги в пропасть, и достал из кармана футляр. Тот самый, который таскал с собой всю неделю, не в силах ни открыть, ни оставить дома. Свет уличного фонаря падал на чёрный матовый корпус. Пальцы дрожали, когда он наконец щёлкнул застёжкой. Очки. Обычные с виду. Тонкая оправа. Затемнённые стёкла. И эта чёртова гравировка, которую он снова прочитал вслух, едва шевеля губами: — Моему герою Питу. Он надел их. Холодный металл коснулся висков и переносицы. В первое мгновение ничего не произошло, просто мир стал чуть темнее из-за тонировки. А потом... — Привет, Пит. Питер вздрогнул так, что едва не свалился с крыши. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Голос. Этот голос он узнал бы из тысячи. Из миллиона. Из всего чёртова шума Нью-Йорка, который сейчас внезапно стих, потому что в ушах звучал только он. — Эй, полегче, пацан. А то свалишься, и вся моя работа насмарку. А я, знаешь ли, старался. Тони Старк. Голос Тони Старка. Питер замер, боясь пошевелиться, боясь дышать. Он даже не мог понять реально это или он окончательно сошёл с ума от горя и недосыпа. — Ты там живой вообще? — в голосе слышалась та самая знакомая усмешка. — Пит? Приём. Земля вызывает Человека-паука. Питер открыл рот, но не издал ни звука. Слёз не было, он выплакал их все за эту неделю, до дна, до сухости в глазах. Осталась только огромная, звенящая пустота, которую сейчас заполнил этот невозможный, нереальный голос. — Слушай, — голос Тони стал серьёзнее. — Если не хочешь меня слышать, я пойму. Честно. Без обид. Скажешь «стоп», и я отключусь. Серьёзно. Одно твоё слово. Давай, обратный отсчёт пошёл. Три... Питер вскочил на ноги. Очки чуть не слетели, он поправил их дрожащими руками. — Нет! — Два... — Нет, погоди! — голос сорвался на крик. — Не отключайся! Пожалуйста... мистер Старк, пожалуйста, не надо... Тишина. Долгая. Мучительная. А потом — вздох. Такой знакомый, такой живой, что у Питера защипало в носу. — Ладно, — голос Тони звучал мягче. — Ладно, пацан. Я здесь. Никуда не ухожу. Тише. Питер медленно опустился обратно на край крыши. Ноги не держали. В голове крутилась одна мысль: «Он мёртв. Он мёртв, и это какая-то запись, какая-то программа, это не он, не он, НЕ ОН». Но сердцу было плевать на логику. Сердце слышало голос Тони Старка и билось так, словно пыталось вырваться из груди и дотянуться до него. — Ты... вы... — Питер запнулся. — Как? — Долго рассказывать, — в голосе Тони снова появились нотки привычной иронии, но теперь к ним примешивалось что-то ещё. Что-то похожее на грусть. — Помнишь, мы собирались провернуть ту авантюру с квантовым перемещением? Путешествие во времени и всё такое. Я тогда подумал: а вдруг меня грохнут? Обидно будет. Знаешь, пропадать такому гениальному мозгу из-за какого-то фиолетового подбородка. Питер молчал. Он слушал и боялся, что голос исчезнет, как только он скажет хоть слово. — Короче, я успел кое-что сделать до того, как мы отправились в прошлое. Записал себя. Ну, не себя в смысле на видео, а... свой мозг. Сознание. Личность. Всю эту кашу, которая делает меня мной. Цифровая модель. Первый в мире полноценный слепок человеческого разума, между прочим. Я хотел назвать это «Тони 2.0» или «Старк-Некст», но Пепс сказала, что я идиот. Питер сглотнул комок в горле. — То есть... вы... ИскИн? Как Пятница? Как Карен? — Обижаешь, пацан. Я не какая-то там программа. Я полноценная копия личности Тони Старка. Ну, с небольшими ограничениями по железу, — в голосе послышалась усмешка. — Пятница записала меня в эти очки по моему же приказу. На случай, если «вдруг чего». Видишь, какой я предусмотрительный. Питер снял очки и уставился на них. В тёмных стёклах отражались огни ночного города и его собственное лицо - бледное, с красными глазами и застывшим на нём выражением мучительной надежды. — Вы знали, — прошептал он. — Вы знали, что можете не вернуться. И всё равно... — Ну, знаешь, я вроде как герой. Мне положено идти на риск, — в голосе Тони проскользнула горькая ирония. — Хотя, если честно, Пит... Когда я записывал это, я думал, что это просто паранойя. Что я старый перестраховщик, который боится собственной тени. Но, видимо, интуиция меня не подвела. В кои-то веки. Питер снова надел очки. Привычным движением поправил дужку. — И что теперь? — спросил он, и голос его прозвучал по-детски растерянно. — Вы будете... просто голосом в моей голове? — Ну, у тебя и так там голосов хватает, — хмыкнул Тони. — Серьёзно, Паркер, сколько раз я тебе говорил: не импровизируй, вызывай подкрепление. А ты что? «Я справлюсь, мистер Старк». А в итоге паром тонет, а ты висишь в костюме, как мокрый котёнок. Питер невольно улыбнулся. Впервые за неделю. Уголки губ дрогнули, и это было так странно, так неестественно улыбаться, когда внутри всё ещё болит. — Вы помните это, — прошептал он. — Я помню всё, пацан. Всё, что помнил Тони Старк до того момента, как Пятница сняла слепок. И... честно говоря, я сейчас вижу твоё лицо через камеры очков, и, знаешь... я начинаю сомневаться, хорошая ли это была идея. — Почему? — Потому что ты выглядишь так, будто увидел призрак. А это, Пит, не очень полезно для неокрепшей подростковой психики. Ты уверен, что хочешь... ну... общаться со мной? Я ведь не он. Я просто... цифровое эхо. Бледная копия. Призрак в машине. Питер смотрел на граффити Железного Человека на стене. На синий луч репульсора, на ореол из звёзд. И впервые за эту бесконечно долгую неделю он чувствовал не только боль. Он чувствовал... благодарность. — Вы сделали это для меня, — сказал он тихо. — Даже зная, что, возможно, не вернётесь. Вы всё равно сделали. Чтобы у меня был... голос. Который будет меня пилить за глупые решения и называть пацаном. В динамиках очков раздался странный звук. Похожий на вздох. Или на смех. Или на то и другое сразу. — Ну, знаешь, — сказал Тони, и его голос дрогнул. — Кто-то же должен присматривать за тобой, Паркер. Ты же без меня опять во что-нибудь вляпаешься. Питер сидел на крыше, у освещённого фонарём граффити, и слушал голос человека, которого похоронил неделю назад. Где-то внизу шумел Нью-Йорк, не подозревая, что на старой крыше в Куинсе прямо сейчас происходило что-то очень странное, очень неправильное и очень нужное. — Мистер Старк? — позвал он тихо. — А? — Спасибо. Что не бросили меня. Пауза. Долгая. А потом голос, тёплый и немного хриплый, словно его обладатель тоже едва сдерживался: — Я же обещал, Пит. Я всегда буду рядом.