Часть 2. Призрак в машине

Первая неделя с очками была похожа на хождение по канату над пропастью. Питер носил их постоянно. В школе, дома, на патруле. Тонкая оправа почти не ощущалась на переносице, а затемнённые стёкла неплохо скрывали красные от недосыпа глаза. Одноклассники, привыкшие, что Паркер после возвращения стал «немного странным», не задавали вопросов. Нэд, правда, пару раз косился на очки с любопытством, но Питер отшутился, что это «для зрения, знаешь, после пяти лет в виде пыли зрение уже не то». Нэд поверил. Или сделал вид, что поверил, он вообще был хорошим другом. Главное правило, которое Питер установил для себя с первой же ночи: никто не должен знать. Ни Мэй, ни Нэд, ни ЭмДжей. Никто. Это было его личное. Его тайный островок, где голос Тони Старка всё ещё существовал, шутил, ворчал и давал советы, от которых хотелось одновременно смеяться и плакать. На людях он отключал голосовой модуль. Это было легко - один мысленный импульс через нейроинтерфейс очков, и Тони замолкал, оставаясь лишь безмолвным наблюдателем через камеры. Питер чувствовал себя немного виноватым каждый раз, когда «выключал» его, но Тони, казалось, понимал. — Не парься, пацан, — сказал он однажды, когда Питер извинялся за то, что оставил его «в тишине» на весь школьный день. — Я, знаешь ли, не нуждаюсь в постоянной стимуляции. У меня тут целая библиотека данных для анализа. Пока ты там корпишь над тригонометрией, я, может, разрабатываю новую теорию квантовой запутанности. Не отвлекайся, короче. И всё же самые важные разговоры происходили ночью. *** Крыша у граффити стала их местом. Питер прилетал туда почти каждый вечер после патруля. Садился на край, свесив ноги, смотрел на светящийся в темноте рисунок Железного Человека и просто... говорил. Иногда о пустяках - как прошёл день в школе, как Флэш Томпсон снова пытался задеть его, но теперь это казалось таким неважным после всего пережитого. Иногда о серьёзном - о том, как трудно смотреть на Мэй, которая пытается быть сильной ради него, но по вечерам плачет в своей комнате, думая, что он не слышит. Тони слушал. Не перебивал, не сыпал шутками каждую секунду, хотя иногда не мог удержаться. Но в основном он просто был рядом. Цифровой призрак в кармане, который понимал без слов. — Знаете, мистер Старк, — сказал Питер однажды особенно тихой ночью, глядя на звёзды, едва видимые сквозь засветку мегаполиса. — Я, конечно, рад... что вы есть. В смысле, вот так. Но... Он замолчал, подбирая слова. Сформулировать это было трудно, почти стыдно. — Но? — подсказал Тони. — Давай, выкладывай. Я всё равно никуда не денусь. — Но было бы круто, — выпалил Питер, — будь вы в физическом обличии. Ну, знаете. Чтобы не просто голос. Чтобы... настоящий. Он тут же пожалел о сказанном. Это звучало неблагодарно. Эгоистично. У него есть голос Тони, его советы, его шутки, а он хочет большего. Как жадный ребёнок. В динамиках очков повисла тишина. Настолько долгая, что Питер уже испугался, не обиделся ли? Не отключился ли? Но потом Тони заговорил, и его голос звучал как-то... странно. Задумчиво. — Физическое обличие, значит. — Я не то чтобы... это просто мысли вслух, мистер Старк. Не обращайте внимания. — Нет-нет, погоди. Ты только что активировал кое-что интересное. Сам того не зная. Питер нахмурился. — Что активировал? — Есть у меня один протокол, — в голосе Тони появилась та самая интонация, с которой он обычно начинал рассказывать о своих безумных изобретениях. — Я назвал его «Восстание из мёртвых». Пафосно, знаю, но Пепс не дала мне назвать его «Тони 2.0: Электрический бугалу», так что пришлось импровизировать. — Протокол... для чего? — Для создания физического носителя, Пит. Андроида. Гуманоидного робота, способного вместить мой ИскИн. Питер замер. Сердце снова пропустило удар, кажется, это становилось привычкой в общении с цифровым Старком. — Вы шутите. — Я похож на шутника? Хотя да, не отвечай. В общем, ещё до всей этой заварушки с Таносом я баловался идеей андроидных тел. Ну, знаешь, на случай, если моё собственное когда-нибудь скажет «прощай, было весело». Чертежи, материалы, нейросенсорные интерфейсы - всё есть. Лежит в архивах башни, пылится. Я тогда не довёл дело до конца. — Почему? Тони хмыкнул. — Пеппер отговорила. Сказала, что общество может не понять. Что репутация у меня и так не сахарная, а если я ещё и робота-двойника себе соберу, меня точно запишут в суперзлодеи. Ну, и времени не было. Вечно что-то горело, взрывалось или пыталось захватить мир. Питер слушал, и внутри него боролись два чувства. Первое - недоверие. Это слишком. Слишком невероятно, чтобы быть правдой. Второе - крошечная, трепещущая искра надежды, которую он боялся даже признавать. — И вы... вы хотите сказать, что я могу... — Я хочу сказать, — перебил Тони, и его голос стал серьёзным, — что у тебя, Паркер, всё это время был свободный доступ ко всем этажам башни. Ко всем мастерским. Ко всем материалам, чертежам, ресурсам. Ты - официально зарегистрированный стажёр «Старк Индастриз», если ты вдруг забыл. И Пеп... Пеппер всегда будет рада тебя видеть. Она тебя любит, Пит. Почти как я. Последние слова ударили под дых. Питер сглотнул. — Я не могу просто... взять и построить вам тело. Это безумие. Это... я даже не знаю, с чего начать. — А я и не говорю «бери и строй», — в голосе Тони послышалась мягкая усмешка. — Я просто сообщаю факты. Решение принимать тебе. И только тебе. Я не буду давить, не буду уговаривать. Хочешь — посмотри чертежи из любопытства. Хочешь - забудь об этом разговоре. Питер должен сделать выбор сам. Это, кстати, мой главный внутренний протокол в отношении тебя. Железное правило. Питер долго молчал. Смотрел на граффити, на синий луч репульсора, который, казалось, указывал прямо в небо. — Я подумаю, — сказал он наконец. — Вот и славно. А теперь дуй домой, пацан. Завтра в школу, а ты опять не выспишься. И да, кстати, у тебя через два дня контрольная по физике. К которой ты, насколько я вижу по твоему рассеянному лицу, не готовился. Питер невольно улыбнулся. — Вы и это знаете? — Я всё знаю, Пит. Я буквально у тебя в голове. Ну, почти. *** На следующий день Питер всё-таки поехал в башню. Он сам не до конца понимал зачем. Просто... посмотреть. Из любопытства, как и сказал Тони. Никаких обязательств. Никаких планов. Просто зайти, поздороваться с Хэппи, может, увидеть Пеппер. И заодно глянуть одним глазком на те самые чертежи, о которых говорил Старк. Башня Мстителей встретила его привычным гулом жизни. Здесь мало что изменилось за пять лет - разве что охрана стала строже, да на первом этаже появился небольшой мемориальный уголок, посвящённый Железному Человеку. Питер быстро прошёл мимо него, стараясь не смотреть. Хэппи Хоган обнаружился на ресепшене, он что-то обсуждал с охранником, но, увидев Питера, тут же расплылся в тёплой, хоть и немного грустной улыбке. — Паркер! Вот так сюрприз. Какими судьбами? — Да вот, — Питер неопределённо пожал плечами, — решил зайти. Проведать. И... мистер Старк говорил когда-то, что у меня есть доступ к мастерским. Хотел кое-что посмотреть. Хэппи нахмурился, но кивнул. — Доступ есть, да. Тони настоял, чтобы тебя внесли во все протоколы. Даже в те, куда мне хода нет, представляешь? — он усмехнулся, но улыбка вышла горькой. — Ладно, иди. Только... Пеппер наверху, в пентхаусе. Она будет рада тебя видеть. Правда. Питер кивнул и направился к лифту. Внутри, в тишине кабины, он услышал голос Тони, на этот раз через динамик очков, приглушённо, словно тот тоже чувствовал торжественность момента. — Ну что, пацан, готов? Мастерская на 93-м. Там всё так же, как я оставил. Если, конечно, Пепс не устроила там склад рождественских украшений. Питер улыбнулся. И шагнул в открывшиеся двери. *** Мастерская Тони Старка была... храмом. Иначе не скажешь. Огромное помещение, залитое холодным светом голографических проекций. Столы, заваленные инструментами, деталями, недоделанными прототипами. На стенах - чертежи, заметки маркером прямо на стекле, формулы, которые Питер понимал едва ли наполовину. В углу - барная стойка с одиноким стаканом, из которого, кажется, никто не пил уже целую вечность. И запах. Металл, озон, машинное масло. И что-то ещё, неуловимое, напоминающее одеколон и кофе. Запах Тони. Питер замер на пороге, не в силах войти. Это было слишком. Слишком личное. Слишком больно. — Эй, — голос Тони в очках стал мягче. — Дыши, пацан. Это просто комната. Просто железки и провода. Я здесь больше не живу. А ты - живой. Так что давай, топай. Вон к тому голографическому столу. Питер сделал шаг. Потом ещё один. И ещё. Через пять минут он уже сидел в кресле Тони, в том самом, кожаном, слегка продавленном, и листал голографические чертежи, которые услужливо вывел на проекцию встроенный ИскИн мастерской. Пятница молчала, видимо, Тони заранее отдал распоряжение не вмешиваться. Чертежи действительно были подробными. Безумно, невероятно подробными. Каждый сервопривод, каждый сенсор, каждая микросхема были расписаны до мельчайших деталей. Эндокаркас из титанового сплава. Искусственные мышечные волокна, способные имитировать человеческую мимику. Нейросеть, совместимая с архитектурой ИскИна Тони. — Это... — прошептал Питер. — Вы это всё сами придумали? — Ну, не всё сразу, — отозвался Тони. — Что-то подсмотрел у старых проектов «Хаммер Тек», когда те ещё пытались делать андроидов. Что-то у Ваканды, после того как Т'Чалла расщедрился на пару технологических секретов. Но в основном да, моё. Годы работы. Хобби такое было представлять, как я буду выглядеть, когда стану роботом. Питер пролистнул несколько чертежей и замер. Последний файл назывался «Внешняя оболочка - концепт». Он открыл его и увидел лицо. Лицо Тони Старка. Детальная 3D-модель с пометками о том, как выращивать синтетическую кожу, как имплантировать волосяные фолликулы, как добиться естественного блеска глаз. — Вы хотели, чтобы он был... похож на вас. — Ну, знаешь, — голос Тони прозвучал задумчиво, — я всегда считал, что если уж делать себе цифровое бессмертие, то надо делать красиво. К тому же, Пеппер привыкла к моему лицу. Думаю, она бы расстроилась, если бы я заявился в виде какой-нибудь жестянки без бровей. Питер молчал. Он смотрел на голограмму лица Тони Старка и чувствовал, как внутри что-то ломается. И одновременно строится заново. — Я не могу это сделать, — прошептал он. — Это... слишком. Я не вы, мистер Старк. Я не гений. Я даже школьную контрольную по физике иногда заваливаю. — Во-первых, ты гений, просто пока неопытный. Во-вторых, я не прошу тебя делать это в одиночку. У тебя есть я. Точнее, моя цифровая версия. Я буду вести тебя за руку на каждом шагу. В-третьих... — Тони сделал паузу. — Я хотел бы, чтобы мой гений жил и продолжал творить. Даже после меня. Это, Пит, единственное настоящее бессмертие. Не тело. Идеи. Питер закрыл глаза. Перед мысленным взором встало лицо Тони в тот последний момент. Гаснущий свет в глазах. Хриплое «А я... Железный человек». Он открыл глаза и посмотрел на голограмму. — С чего мне начать? — спросил он тихо. И Тони, кажется, улыбнулся, если вообще может улыбаться цифровой призрак. — С эндокаркаса левой руки. Там проще всего. Потом разберёмся с нейросенсорной матрицей. А потом... посмотрим. *** Прошло три недели. Питер приходил в башню почти каждый день после школы. Иногда - после патруля, уставший и побитый, но всё равно шёл в мастерскую, включал голограммы и садился за работу. Мэй он сказал, что проходит «продвинутую стажировку» в «Старк Индастриз», и это даже не было ложью. Нэду и ЭмДжей, что помогает с одним проектом, доставшимся в наследство от мистера Старка. Они не расспрашивали. Наверное, видели, что эта работа даёт ему что-то, чего не могли дать их слова утешения. Цель. Сначала было трудно. Очень трудно. Питер никогда не собирал андроидов. Он разбирался в механике, в электронике, но то, что он видел в чертежах Старка, было на порядок сложнее всего, с чем он сталкивался. Он ошибался. Перепаивал. Переделывал. Один раз чуть не устроил короткое замыкание, которое вырубило свет на трёх этажах. Но Тони был рядом. Терпеливо объяснял, подсказывал, иногда ворчал («Нет, Паркер, красный провод к синему, а не к зелёному, ты что, хочешь, чтобы у меня глаза светились разными цветами?»), но никогда не повышал голос по-настоящему. И постепенно, шаг за шагом, работа начала продвигаться. Первым появился эндокаркас. Голый металлический скелет, лежащий на столе, как жутковатая кукла. Потом - мышцы. Искусственные волокна, которые сокращались под воздействием микротоков, имитируя человеческую мимику. Питер часами калибровал их, добиваясь, чтобы улыбка получалась не кривой, а такой, как у Тони, слегка ироничной, с прищуром. А потом пришло время самого сложного. Внешности. Тони в очках руководил процессом, но на удивление мало комментировал. Он замолкал, когда Питер начинал работать над лицом. Просто... смотрел через камеры. Питеру казалось, что даже цифровому призраку было не по себе от того, как его собственное лицо, мёртвое лицо, воссоздаётся заново руками подростка. Кожу выращивали в биолаборатории на 87-м этаже. Синтетическая, но почти неотличимая от настоящей. Тёплая на ощупь. Питер помнил, как дрожали руки, когда он впервые накладывал её на металлический череп. Глаза - это отдельная история. Оптические сенсоры высокого разрешения, покрытые искусственной роговицей. Карие. Точно такого оттенка, как у Тони. Волосы пришлось заказывать по спецпротоколу «Старк Медикал» - это было отдельное приключение, включающее подделанную подпись и пару неловких объяснений с отделом снабжения. Но в итоге и с этим справились. Через месяц и две недели после начала работы Питер стоял перед столом, на котором лежало почти законченное тело. Не хватало только финальной активации нейросети и загрузки сознания из очков. Но даже сейчас, в отключённом состоянии, андроид был пугающе похож на Тони Старка. Та же линия подбородка. Тот же изгиб бровей. Даже шрам на левом виске, крошечный, почти незаметный, оставшийся после одной из давних аварий, Питер воспроизвёл по фотографиям. Он смотрел на лицо своего наставника, и его охватывало странное, двойственное чувство. Радость от того, что получилось. И ужас от того, что он сделал. — Я создал монстра, — прошептал Питер. — Эй! — возмутился голос в очках. — Я, вообще-то, обиделся. Какой я тебе монстр? Я - произведение искусства. Шедевр инженерной мысли. Пик эволюции. — Я серьёзно, мистер Старк. Это... это неправильно. Вы умерли. А я... я делаю вид, что могу вернуть вас. Это как... как игра в Бога. В динамиках повисла тишина. Потом Тони заговорил без привычной иронии, очень тихо: — Пит. Послушай меня. Я не просил тебя возвращать меня к жизни. Я дал тебе чертежи, потому что ты спросил. Я дал тебе выбор, потому что ты имеешь на него право. Но если ты сейчас скажешь «стоп» и я пойму. Честно. Без обид. Мы можем просто оставить всё как есть. Голос в очках. Этого достаточно. Этого более чем достаточно. Питер смотрел на лицо андроида. На закрытые глаза, за которыми скрывались оптические сенсоры, готовые зажечься жизнью. — Нет, — сказал он наконец. — Недостаточно. Для меня это недостаточно. Он протянул руку и коснулся синтетической щеки. Тёплая. Почти как настоящая. — Я доделаю, — прошептал он. — Я должен. *** Он не знал, что в этот самый момент в дверях мастерской стояла Пеппер Поттс. Она зашла случайно впервые за много недель. Услышала шум, увидела свет и решила проверить, кто хозяйничает в святая святых её покойного мужа. Ожидала увидеть Питера, Хэппи предупредил, что парень часто здесь бывает. Но не ожидала увидеть это. На столе, освещённый голубым светом голограмм, лежал её муж. Тони. Её Тони. С закрытыми глазами, но живой, она видела, как вздымается и опускается грудь, имитируя дыхание. Слышала, как работают сервоприводы, издавая тихое, почти неслышное гудение. И голова, голова была отдельно от тела, подключённая проводами к какому-то устройству. И она... говорила. — Пит, проверь контакты на шейном позвонке С4. Кажется, там плохой приём сигнала. Я не чувствую левого мизинца. В смысле, я не должен чувствовать, я же голова, но нейросигнал не проходит, а это плохо. — Сейчас, мистер Старк. Секунду. Питер склонился над телом, что-то подкручивая крошечной отвёрткой. И Голова, голова её мужа, повернулась на столе, моргнула и посмотрела прямо на дверь. Прямо на Пеппер. — О. Привет, Пепс. Пеппер Поттс потеряла сознание. *** Питер услышал глухой стук и обернулся. Увидел Пеппер, лежащую на полу у входа, и сердце ухнуло в пятки. — Миссис Поттс! О нет-нет-нет... Он бросился к ней, проверил пульс, он был слабый, но ровный. Жива. Просто обморок. — Мистер Старк, что делать?! — в панике выкрикнул он. — Для начала - не паникуй, — спокойно ответила голова с рабочего стола. — У неё шок. Это ожидаемо. Дай ей прийти в себя, принеси воды. И... приготовься к очень долгому и очень неловкому разговору. Питер привёл Пеппер в чувство через несколько минут. Она открыла глаза, увидела склонившегося над ней Питера, потом перевела взгляд на стол, где лежало тело её мужа и стояла его говорящая голова. — Это... это то, что я думаю? — прошептала она. — Миссис Поттс, я всё объясню. Это не то, что вы думаете. Ну, то есть, это то, но... — Питер запнулся. — Мистер Старк, помогите. Голова на столе вздохнула. — Пепс. Родная. Помнишь, я говорил тебе о проекте «Цифровое бессмертие»? Ну, тот, который ты назвала «очередной попыткой поиграть в Бога» и заставила меня пообещать, что я не буду его воплощать? Пеппер медленно села, опираясь на руку Питера. Смотрела на голову мужа расширенными глазами. — Ты обещал, — прошептала она. — Я соврал. Ну, технически. Я не воплощал его при жизни. Но оставил чертежи. И Пятницу попросил записать меня в очки Пита. На всякий случай. А Питер... он просто оказался очень способным стажёром. Пеппер перевела взгляд на Питера. В её глазах читалась целая гамма чувств: шок, боль, гнев, растерянность и... что-то ещё. Что-то похожее на надежду. — Ты... ты построил его, — сказала она тихо. — Из чертежей Тони. Чтобы он... был живым. — Он не живой, миссис Поттс, — быстро сказал Питер. — Это ИскИн. Очень продвинутый. Слепок сознания мистера Старка. Он... он как Пятница. Только умнее. И с лицом. — Эй! — возмутилась голова. — Я вообще-то намного умнее Пятницы! И красивее. Пеппер невольно издала звук не то смех, не то всхлип. Она поднялась на ноги, опираясь на Питера, и медленно, шаг за шагом, подошла к столу. Протянула руку. Коснулась щеки головы. Тёплая. Настоящая. — Тони, — прошептала она. — Это правда ты? Голова посмотрела на неё. Оптические сенсоры блеснули. — Настолько, насколько это возможно, Пепс. Я помню всё. Каждую секунду с тобой. Каждую улыбку Морган. Каждую дурацкую ссору из-за моего «безрассудства». И... я скучал по тебе. Даже будучи набором данных. Пеппер закрыла глаза. По щеке скатилась слеза. — Я не знаю, как к этому относиться, — сказала она честно. — Это неправильно. Это... я не знаю. — И не надо знать прямо сейчас, — мягко сказала голова. — У нас есть время. У нас, оказывается, много времени. Питер стоял в стороне и смотрел, как вдова Железного Человека разговаривает с цифровым призраком своего мужа. Он чувствовал себя лишним, но не мог уйти. Потому что это было и его чудо тоже. Пеппер наконец повернулась к нему. — Ты должен пообещать мне, Питер. Никто не должен знать. По крайней мере, пока мы не решим, что с этим делать. — Я никому не скажу, — кивнул он. — Только вы, я и... ну, мистер Старк. — И Морган? — тихо спросила Пеппер. Голова на столе помолчала. — Пепс, это сложный вопрос. Она маленькая. Она может не понять. Для неё папа умер. А тут вдруг... папа-робот. Это может быть травматично. — Но ты её отец, — твёрдо сказала Пеппер. — Ты помнишь её. Ты любишь её. Она имеет право знать. — Имеет, — согласился Тони. — Но не сейчас. Давай... давай подождём. Пусть сначала тело будет готово полностью. Пусть я смогу встать, ходить, обнять её. Тогда и решим. Пеппер кивнула. Потом снова посмотрела на Питера. — Ты понимаешь, что натворил? — спросила она, но в голосе не было осуждения. Скорее усталое удивление. — Кажется, начинаю понимать, — честно ответил Питер. И в этот момент он впервые за долгое время почувствовал не только боль. Он почувствовал, что сделал что-то важное. Что-то, ради чего стоило жить дальше.