Глава 2. Гувернантка

От Автора: Ладно, попробую что-то новенькое. Эта история полностью закончена. Готово. Финита. Я уже написала все главы и буду публиковать их раз в неделю. Я никогда раньше такого не делала, так что, надеюсь, все получится.

Вот и все, друзья! Я очень рад отзывам на первую главу! Надеюсь, что все 21 человек перечитают ее еще раз, а может, и не раз! Как всегда, спасибо вам за чтение, мои замечательные читатели!

…~oOo~…

Резкая боль в глазах отступила, но тут же отозвалась тупой пульсацией в затылке. Гермиона поморщилась: голова неприятно саднела. Только сейчас к ней пришло осознание — она упала и ударилась. Обморок. Воспоминания нахлынули лавиной: юная Нарцисса, коротко стриженный Люциус, маленький Драко… Она будто провалилась в кроличью нору и очнулась в ином, безумном мире. В какой-то момент Гермиона даже почувствовала облегчение: «Наверное, я просто потеряла сознание в библиотеке, — подумала она. — Может, на голову свалился тяжелый фолиант, и всё это — лишь дурной сон». — Мисс? Услышав тихий скрипучий голос, Гермиона резко открыла глаза. Несколько секунд она неподвижно смотрела в потолок, пытаясь сфокусировать взгляд, а затем осторожно повернула голову на звук. — О, Зиппи, слава богу, — выдохнула Гермиона, с трудом принимая сидячее положение. — Мне приснился такой странный сон, ты не поверишь... Кончик уха Зиппи дернулся и опустился — у эльфов этот жест заменял удивленно поднятую бровь. — Откуда мисс знает, как зовут Зиппи? — Ты... ты ведь приносила мне обед... — пробормотала Гермиона, хмурясь. Стоило ей сесть, как кровь прилила к голове, а перед глазами заплясали черные пятна. Она часто заморгала, приходя в себя. — Зиппи не помнит, чтобы мисс приходила на обед, — нерешительно пропищала эльфийка. — Зиппи позовет госпожу Малфой и скажет, что мисс очнулась. Гермиона хотела было окликнуть уходящую домовуху, но лишь застонала от новой вспышки боли. Голова раскалывалась. Ощупав затылок, она наткнулась на повязку и осторожно просунула под неё палец. Чем бы эльф ни обработал рану, та почти затянулась. Она уже начала разматывать марлю, когда дверь распахнулась и в комнату вошла Нарцисса. Юная Нарцисса. «Боже, — подумала Гермиона, потирая лоб. — Когда же закончится этот кошмар?» — Должна признать, ты умеешь произвести впечатление, — сказала Нарцисса, приподняв идеально очерченную бровь. Справа от неё появился высокий, внушительный мужчина. Гермиона мысленно окрестила его Люциусом с короткой стрижкой. — Гермиона Грейнджер, — произнес Люциус своим глубоким, тягучим голосом. — Так написано в удостоверении волонтера Святого Мунго, которое у тебя в кармане. Это правда? — Да… — ответила Гермиона, но её голос дрожал. — Сколько вам лет, мисс Грейнджер? — спросил Люциус. — Восемнадцать… — Отлично. Статус крови? — Люциус, — предупреждающе сказала Нарцисса. — Спрашивать такое невежливо. — Статус крови? — настоял Люциус, игнорируя жену.— Э-э… полукровка, — тихо соврала Гермиона. Она понятия не имела, где находится и что произошло, но одно знала наверняка: если Малфои ничего о ней не помнят и если она попала в ту эпоху, о которой думала, то ей не стоит признаваться в магглорождённости. Люциус на мгновение замолчал, отпивая из бокала с янтарной жидкостью. — Не так плохо, — согласился он. — Вы наняты. Довольно удобно, что вы уже в своей спальне, так что… устраивайтесь поудобнее. И он вышел. Нарцисса широко раскрыла глаза, в которых опасно поблескивал гнев. — Прошу меня извинить, — вежливо сказала она, выходя вслед за мужем и захлопывая за собой дверь. Но в коридоре она заговорила достаточно громко, чтобы Гермиона её услышала: — О чем ты только думаешь, нанимая ее? Мы ее совсем не знаем! — Ну, это не совсем так, — медленно и непринужденно ответил Люциус. — Ее зовут Гермиона Грейнджер, ей восемнадцать, она полукровка и работает волонтером в больнице Святого Мунго. На мой взгляд, она вполне подходит. — На кону благополучие нашего сына! — рявкнула Нарцисса. — Ты подвергаешь его опасности, позволяя этой девчонке заботиться о нем! Ему нужен кто-то с дипломом, безупречной репутацией в Министерстве, чистой родословной, рекомендациями… — На случай, если ты забыла, Нарцисса, сейчас мое имя не пользуется особым доверием в обществе, — отрезал Люциус, и его голос посуровел. — Мое оправдание многих разозлило. Наше объявление о поиске гувернантки уже несколько месяцев висит в «Пророке», но откликов нет. Что ж, теперь у нас есть кандидатка. Мы будем присматривать за ней, но сейчас не время быть привередливыми. А теперь, ради Мерлина, проведи экскурсию для нашей новой гостьи. Его тяжелые шаги стихли. Наступила долгая минута тишины, прежде чем дверь снова распахнулась. Нарцисса выглядела расстроенной, но с явным усилием сохраняла внешнее спокойствие. — Я приношу извинения за резкость моего мужа. Уверяю вас, в будущем он будет вести себя как подобает джентльмену. — Она слегка откашлялась. — А теперь, если вы не против, присоединяйтесь ко мне. В конце концов, отныне это ваш дом. Так Гермиона случайно стала гувернанткой Драко Малфоя.

…~oOo~…

Шли дни. Прошла неделя, следом — почти месяц. Гермиона, как ей казалось, неплохо справлялась со своей ролью. Жалованье было довольно приличным, так что вскоре она смогла полностью обновить гардероб и купить всё необходимое для работы. Поскольку Драко Малфою в то время было всего два года, Гермиона была скорее няней, чем гувернанткой. Она завела блокноты, в которых отмечала время еды, игр, уроков и прогулок. Поначалу было очень странно заботиться о ребенке, который так сильно напоминал её школьного обидчика, но Гермиона твердила себе, что это совсем другой мальчик. Да, вспыльчивый и упрямый, но всё же заслуживающий искренней любви. Первая неделя выдалась самой тяжелой. Драко наотрез отказывался идти на контакт. Он по-прежнему не произносил ни слов, ни предложений, но точно знал, как сказать «Нет!». Это было единственное слово, которое он произносил вслух. У Гермионы росло подозрение, что он способен говорить, просто предпочитает молчать. В конце концов, мальчик прекрасно её понимал, указывал на картинки в книгах и умел доносить свои желания и нужды без единого звука. Это напомнило Гермионе её двоюродного брата Кристофера. Тот отказывался говорить почти до трех лет. Проблема была в том, что он был младшим из четверых детей, которые постоянно опекали его и всё решали за него. Кристоферу просто не нужно было общаться — окружающие и так понимали его с полуслова. Поэтому часто, когда приближалось время обеда, а они с Драко еще гуляли в парке, она спрашивала его: «Чего ты хочешь?». В большинстве случаев он безучастно смотрел на неё и начинал капризничать. Она повторяла вопрос снова и снова, пока он не принимался сердито подпрыгивать в коляске и указывать на рот. По крайней мере, так он давал понять, что проголодался. Однажды утром Гермиона проснулась и взглянула на календарь. Месяц. Целый месяц она прожила в поместье Малфоев. Она провела ладонью по лицу, убирая волосы назад, и эта дата стала для неё тревожным сигналом. Так не может продолжаться вечно. Ей нужно выяснить, как она здесь оказалась и почему. В свою первую ночь в Малфой-мэноре Гермиона попыталась выбраться из постели и прокрасться в библиотеку, но та оказалась заперта. Позже она несколько раз заводила о ней разговор с Нарциссой, но та лишь отмахивалась: «Любые книги, которые нужны для Драко, мы купим. В библиотеке для него ничего нет». Общение же с Люциусом обычно заканчивалось тем, что он подливал себе бренди и угрюмо покидал комнату. Люциус много пил. Он был из тех, кто в хмелю становится добродушным, но при этом совершенно не выносил чужого общества. После каждой трапезы он скрывался в кабинете и проводил там большую часть дня. Иногда Гермиона слышала оттуда два низких мужских голоса и подозревала, что у хозяина дома гость, но никогда не знала наверняка, кто именно. Она старалась не совать нос в дела Люциуса. Гермиона потянулась к календарю, поставила жирную галочку напротив сегодняшней даты и начала подниматься. Драко просыпался рано, и она старалась встать еще раньше: иначе он шел будить родителей, за что те одаривали её неодобрительными взглядами. Утро началось как обычно. Гермиона только успела свесить ноги с кровати, как дверь со скрипом распахнулась. Она прищурилась от яркого света, залившего комнату, ожидая увидеть Нарциссу, но вместо этого на кровать вскарабкался маленький мальчик. Драко был очаровательным ребенком: мягкие, как пух, вьющиеся светлые локоны и большие серые глаза с серебристым блеском. На его левой щеке виднелась ямочка, а ладошки были совсем крошечными. С трудом забравшись на матрас, он устроился у неё на коленях. На нем была ночная рубашка в синюю полоску и подгузник. Кудряшки смешно топорщились во все стороны — казалось, малыш уже готов к новым свершениям. — Ну идем, — проворчала Гермиона, поднимаясь и подхватывая его на руки. — Давай тебя одевать, и пойдем завтракать. Медлить со сменой подгузника было нельзя, поэтому она вышла в коридор прямо в пижаме — коротких шортах в снитчах и майке. Она еще никогда не покидала спальни в таком виде, да еще и босиком, но долг звал. Гермиона прошла уже половину пути до детской, когда за её спиной кто-то кашлянул. Вздрогнув, она обернулась и увидела Люциуса Малфоя. Он уже был полностью одет: белая рубашка в тонкую полоску, брюки и кожаные туфли. Вот только он явно не брился — на подбородке и над верхней губой виднелась светлая щетина. Его взгляд был слишком пристальным и тяжелым. — Доброе утро. — Доброе утро, — ответила Гермиона, поправляя Драко на бедре. Обычно Люциус делал всё возможное, чтобы не разговаривать с ней, так что его внимание было событием из ряда вон выходящим. — Как вам здесь нравится? — спросил он таким тоном, каким хозяин дома обычно осведомляется у гостя. Гермиона слегка нахмурилась: — Здесь чудесно. Мне… нравится работа. — Хорошо, — медленно протянул он. — Вы играли в квиддич? — Что? — не поняла Гермиона. — Ваши шорты, — пояснил он, многозначительно глянув на её бёдра. — А-а… — Гермиона наконец сообразила. — Нет, не играла. А вот моя подруга увлекалась. Повисла долгая неловкая пауза. — Моя жена говорит, что я должен быть с вами добрее, — ни с того ни с сего признался он. — Именно это я и пытаюсь сделать. Быть… добрее. — Он произнес это слово с явным отвращением. — Я ценю это, — ответила Гермиона. Ситуация казалась невероятной. — Спасибо. Это станет… привычным делом? — Разговоры между нами? Боже, надеюсь, нет. Это ужасно неловко, и я рассчитываю, что подобное больше не повторится. — Довольно справедливо. А теперь, если вы меня извините… — С этими словами она развернулась и пошла в детскую. Только уложив Драко на пеленальный столик, Гермиона поняла, что Люциус последовал за ней. — Эм… Я могу вам чем-то помочь? — Не совсем, — ответил он, не вдаваясь в подробности. Решив не обращать внимания на его присутствие — в конце концов, это был его дом, — она сняла с Драко сорочку, подгузник и привела малыша в порядок. Она щедро присыпала его попку присыпкой, надела штанишки и кардиган — и всё это под пристальным взглядом Люциуса. — Меня что, оценивают? — наконец спросила Гермиона. Ей надоело это чувство вечной проверки. Нарцисса и так не отходила от неё первые две недели. Гермиона думала, что экзамен сдан, но, видимо, ошиблась. — Не совсем. — Тогда… почему вы кружите надо мной, как стервятник? — спросила Гермиона. Она слишком не выспалась, чтобы заботиться о такте. К её удивлению, это замечание Люциуса скорее позабавило — уголок его рта едва заметно приподнялся. — Честно говоря? У меня похмелье, и я оттягиваю встречу с Нарциссой за завтраком настолько, насколько это возможно по человеческим и магическим меркам. — У меня сложилось впечатление, что вы постоянно страдаете от похмелья, — вставила Гермиона. Она никогда не умела вовремя замолчать. На мгновение лицо Люциуса омрачилось, но тут же снова разгладилось. — Иногда, в промежутке между завтраком и обедом, я бываю трезв. Стараюсь не превращать это в привычку. Трезвость — слишком утомительное занятие. Слегка покачав головой, Гермиона подняла Драко высоко в воздух и поцеловала в животик, отчего тот заливисто расхохотался. Она пересадила его с пеленального столика в мягкое кресло рядом с массивной деревянной головоломкой. Игрушка выглядела странно — Гермиона не совсем понимала её назначение, и на её взгляд, та больше напоминала орудие пыток. Но Драко она нравилась, и он с удовольствием принялся крутить деревянные детали.— Вы ему нравитесь, — заметил Люциус. — Полагаю, да, — ответила Гермиона, складывая вещи Драко в ящики комода. Детская была огромной. Повсюду лежали игрушки, в углу стояла внушительная кроватка, а лошадка-качалка размером с настоящего пони была выкрашена в зеленый, серебристый и другие темные тона. Здесь не было привычных глазу синих, желтых или салатовых оттенков, которые обычно выбирают для малышей. «Неудивительно, что Драко такой капризный, — подумала Гермиона. — Он растет в довольно мрачной среде». — А я ему безразличен, — произнес Люциус, засунув руки в карманы. — Я уверена, что он вас любит, — ответила Гермиона, убирая игрушки в сундуки. Хотя на самом деле она не была в этом уверена. В будущем Драко будет боготворить отца и из кожи вон лезть, чтобы тот им гордился, но… была ли в их отношениях когда-нибудь настоящая, теплая любовь? Люциус промолчал, с любопытством наблюдая, как Гермиона выпрямилась, закрыла сундуки и собрала растрепанные волосы в пучок, стянув их резинкой, снятой с запястья. Раньше она казалась ему невзрачной и неинтересной, но вид со спины в этих коротких шортах заставил его передумать. Округлая линия бедер, сонный взгляд и беспорядок в волосах — он решил, что помятой после сна она выглядит чертовски очаровательно. Люциус никогда не видел проблемы в том, чтобы восхищаться другими женщинами. Более слабые и мягкотелые мужья могли испытывать чувство вины за взгляд на сторону, но Люциус к их числу не относился. Прислонившись к стене, он поймал себя на том, что просто не может отвести глаз от девушки. У неё была тонкая талия и небольшая, но упругая грудь. Волосы казались сущим кошмаром, однако это ему даже нравилось — они выглядели дикими и непокорными. Гермиона почти закончила прибирать игрушки, когда почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Медленно обернувшись к Люциусу, она вопросительно подняла бровь. Он хранил молчание, и это выводило её из себя ещё больше. — Не могли бы вы отвести Драко в столовую? Мне нужно переодеться, — попросила она. — Зачем? Мне нравятся эти шорты, — с ухмылкой отозвался он. Гермиона замерла, подозрительно прищурившись. Она заметила, как его взгляд медленно скользит по её фигуре сверху вниз, и внезапно почувствовала себя совершенно раздетой. Её глаза широко распахнулись от осознания. — О боже… — пробормотала она. — Вы что, заигрываете со мной? Лицо Люциуса исказилось от возмущения. — Я джентльмен, а джентльмены не «заигрывают» с прислугой. Мы делаем комплименты и оказываем знаки внимания, но никогда не опускаемся до вульгарности. Люциус Малфой мог сколько угодно хвастаться благородным происхождением, но Гермиона была уверена: джентльмены не пялятся столь откровенно на чужие ягодицы. Внезапно смутившись, она выскочила из комнаты, пятясь и неловко прикрывая грудь руками. По пути в свою спальню Гермиона густо покраснела. Никогда в жизни на неё не смотрели так — медленно, жадно и оценивающе, как пишут в книгах или показывают в кино. И, несмотря на странное, тревожное чувство, в глубине души она была… польщена.

…~oOo~…

~ Прощайте и спасибо за рыбу ~