Эпилог: Правда

Гермиона уставилась на дневник в кожаном переплёте. Она не рассматривала его так внимательно, когда он швырял её из одного времени в другое. Она успела лишь мельком взглянуть на первую страницу, покрытую чернилами, прежде чем началась буря. Но теперь у Гермионы появилась возможность как следует изучить книгу. Драко ушёл за чаем. У неё было много вопросов. Ей нужно было знать, было ли всё это иллюзией или произошло на самом деле. Золотые гравюры были единственным, что привлекало внимание в этой книге. Обложка потрескалась от старости, края обветшали. Очевидно, что книга была в ходу и её часто перелистывали. Гермиона провела рукой по обложке. Она взмахнула палочкой и наложила на книгу «Фините». После заклинания руны и золотые узоры исчезли, впитавшись в кожу. Гермиона вздрогнула. Она ненавидела идею о разумных книгах со второго курса — после случая с дневником Тома Риддла. Но она постучала по книге, и ничего не произошло. Она заговорила с ней, но ответа не последовало. Если ей повезёт, от него останется только старая книга. Поэтому она медленно открыла крышку, готовясь к очередному падению. Ничего не произошло. В комнате было тихо. Она восприняла это как хороший знак. И Гермиона была потрясена, осознав, каково именно содержание книги. Расписание сна, еды и занятий Драко! Всё в её руках! Ошеломлённая Гермиона пролистала страницы. Дневник — её дневник — превратился из пособия по воспитанию детей в личный дневник, в котором она с нежностью писала о Люциусе и беспокоилась о Нарциссе. Внизу на каждой странице стоял её инициал — Х. В этот момент вернулся Драко с подносом, на котором стояли принадлежности для чаепития, и поставил его на кофейный столик в зоне отдыха в библиотеке. — Ты собираешься рассказать мне, что именно произошло? — спросил Драко, указывая на её пижаму и растрёпанные волосы. — Я… не совсем уверена, — медленно произнесла Гермиона. Затем она подняла книгу. — Тебе знакома эта книга? Наклонив голову и внимательно рассмотрев её, он наконец ответил: — Да. Несколько лет назад мама и папа устроили из‑за него грандиозный скандал. Она нашла его в его кабинете. Судя по всему, он принадлежал моей старой гувернантке. — Он пожал плечами. — Ты… что‑нибудь о ней помнишь? — спросила Гермиона. Он царственно скрестил ноги, как это сделал бы Люциус. — Мне было всего два или три года. Но… кое‑что я помню. У неё были пушистые тёмные волосы. Но… мама говорила, что она была блондинкой. — Он пожал плечами. Гермиона нахмурилась, сдвинув брови. В этом не было особого смысла. — А ещё она, по‑видимому, играла со мной в прятки, — пожал плечами Драко. — По словам отца, это сводило маму с ума. Я вечно оказывался там, где не должен был. — Как её звали? Твою гувернантку? — нерешительно спросила Гермиона. — Хизер, — ответил Драко. — Отец всегда называл её Хизер. — Что? — Это разрушило их брак, — продолжил Драко, снова пожав плечами. — Это было неизбежно, но мой отец говорил, что Хизер его погубила. В хорошем смысле. Он говорил, что никто не мог с ней сравниться, даже его собственная жена. — Мне так жаль, — сказала Гермиона, чувствуя себя глубоко виноватой. — За что? За то, что брак моих родителей с самого начала был обречён? Их связывали политические интересы, Грейнджер. Между ними никогда не было настоящей любви. В поместье Малфоев всегда было холодно. Гермиона кивнула. Это она знала. Даже тогда это было бездушное, бесчувственное место. — И вообще, почему тебя так интересует этот паршивый дневник? — спросил Драко, приподняв идеальную бровь. Гермиона помедлила, прежде чем ответить: — Можешь рассказать мне что‑нибудь ещё об этом дневнике? Драко надолго задумался. — Да… Думаю, да. Несколько лет назад Снейп приходил и просил показать ему дневник. Отец понятия не имел, зачем ему это и откуда Снейп узнал о дневнике. Они сильно повздорили из‑за этого. Отец был настроен подозрительно, а Снейп упрямился. В конце концов Снейпа выгнали, но… Это может показаться безумием, но я почти уверен, что той ночью Снейп каким‑то образом пробрался в библиотеку. Я услышал шаги в коридоре и вышел посмотреть, не бродит ли отец по коридорам — он часто так делал, — и увидел, как что‑то чёрное мелькнуло за углом в сторону библиотеки. Но когда я выглянул, там никого не было. Не знаю, мне тогда было всего тринадцать. Снейп! — теперь всё встало на свои места. Снейп заколдовал книгу, потому что знал, что так и будет! Конечно. Он сказал, что устранит последствия после её ухода, и вот он… Должно быть, он изменил воспоминания Малфоев. Скорее всего, не Драко — он был совсем маленьким, — но Нарциссы и Люциуса — точно. Хизер. Её коллега‑гувернантка и подруга, Хизер. Должно быть, Снейп знал её по светским вечеринкам и решил, что она идеально подойдёт на роль замены Гермионы в их памяти. В конце концов, Хизер была великолепна и запоминалась надолго, она вполне могла разрушить чей‑то брак. Ложные воспоминания о ней были бы настолько яркими, что настоящие воспоминания о Гермионе не пробились бы сквозь них. Но Драко… Он всё ещё помнил гувернантку‑брюнетку. Должно быть, Северус был уверен, что тот ничего не вспомнит. И это было правдой. Драко помнил только игру в прятки и пушистые каштановые волосы. Это было… мило. Это было доказательством того, что всё это не было сном и что она действительно оставила след в душе мальчика, о котором заботилась. — Что ж, спасибо за чай, — сказала Гермиона, ставя на стол полупустую чашку. — Прошу прощения за доставленные неудобства. — Ты собираешься объяснить, что это за пижама, или так и оставишь меня в неведении? — спросил Драко, приподняв бровь. Гермиона посмотрела на себя. — Одна особенно мстительная книга со мной расправилась, — пренебрежительно сказала она. — Ты же знаешь, как эти книги реагируют на магглорождённых. — Да, реагируют. Беги, пока можешь. Гермиона ухмыльнулась: — Но я ведь вернусь завтра, да? Я ещё не закончила. — Ну, может, если тебе повезёт, следующая злая книга не станет трансфигурировать твою одежду, а просто снимет её с тебя, — сказал Драко с озорной ухмылкой. Гермиона закатила глаза: — Ну разве тебе это не понравится? Она представила, как бы он отреагировал, если бы она вывалила на него всю правду о своих путешествиях во времени и в подробностях рассказала, как купала его и меняла подгузники. После этого он, наверное, стал бы послушным, как щенок. — Я бы с радостью, но не говори об этом моему отцу, — сказал Драко, выводя её из библиотеки. — Почему ты так говоришь? — осторожно спросила Гермиона. — Ты же магглорождённая, помнишь? Он бы не оценил, если бы я восхищался твоими женскими формами, — объяснил Драко. — А я, кстати, восхищаюсь. — О, Драко, — сказала Гермиона, наполовину польщённая, наполовину встревоженная, — не думаю, что смогу оценить твое признание. — И почему это? Потому что я была твоей чёртовой няней? Потому что я спала с твоим отцом? Потому что я, по‑видимому, сделала брак твоих родителей хуже, чем он уже был? — пронеслось в голове у Гермионы. — Как ты и сказал, — медленно произнесла Гермиона, — твоему отцу это не понравилось бы. Нет, — подумала она. — Люциусу бы это ни капельки не понравилось. Гермиона поняла, что всё ещё держит дневник в руке: — Ты не возражаешь, если я позаимствую это? Драко сказал: — Оставь это себе. В этом нет ничего особенного. О, как мало он знал.

Конец

…~oOo~…

~ Прощайте и спасибо за рыбу ~