Часть 11

      Телефон выпал. Грохнулся в грязный снег перед входом, пока лицо Реммао вытягивалось от замешательства.       — Там… клиент просит подойти. — Эва замерла.       Секунда. Две. Она думает, что прокатило. Но Реммао кидает взгляд вниз. Чертова ярко-красная кнопка «Паузы» посередине призывно светится в ночной темноте.       Она хочет рвануть назад, но не успевает.       Движения мужчины хищные, а лицо исказилось в бешенстве. Он хватает за рубашку, немного выше груди, и вытягивает с такой силой, что она спотыкается. Она вскрикивает — и понимает: музыка в зале перебьет любой звук. Никто не услышит. Почти падает, пытаясь отбиться, но он держит крепко. Сбрасывает туфли, упираясь ногами в пол, но бесполезно. Холодный снег колет ступни.       — Я объясню! Реммао, пожалуйста!       Он прибивает ее к стене. Стоит близко, смотрит темными… Нет. Черными, бездушными глазами, и рычит медленно, выдавливая из себя каждое слово и обдавая лицо своим дыханием:       — Для кого ты записывала? Полиция?!       Эва мотает головой, пытается со всей силы отпихнуть его от себя. Почти получается — Реммао отклоняется назад, потеряв равновесие. Но быстро спохватывается, еще больше распыляясь.       На секунду давление на грудную клетку пропало. И появилось выше. Боль полыхнула, на шее. Руками Эва хватается за его запястья, пытается оттянуть. Ногтями она впивается в его кожу, но получает лишь острую боль в горле и зловеще напряженную улыбку.       Сдавливающая, острая боль. И в глазах темнеет.       — Значит просто сдохнешь, сука.       Эва пытается вдохнуть. Открывает рот в немом крике, когда понимает, что не может. Стальная рука держит крепко. В ушах нарастает звон, но она слышит его слова:       — Передавай привет своему брату.       Легкие жжет. Эва чувствует, как ослабевают пальцы. Пытается приподняться, чтобы ослабить давление, или ударить, но ноги не слушаются.       Тело слабеет. На секунду становится легче от того, что все скоро закончится.       — Руки за… — Она слышит голос сквозь шум в голове. Знакомый и незнакомый одновременно.       Все прекращается в один момент. Эва лающе закашливается, пытаясь вдохнуть. Будто под мощной дозой обезбола, тело соскальзывает безвольной тряпичной куклой вниз, на охлаждающий снег.       Сквозь долбящие стуки в висках она слышит только свои хрипы.       Темнота окутала. Не стало нарастающей боли. Разрастающейся паники. Тишина за звоном и легкость.       Кто-то приподнимает ее, прислоняет к стене и… от жалящей пощечины Эва дергается, резко открывая глаза.       Мир постепенно обретает черты. Перед ней сидит Агния. Губы поджаты, а вечно идеальное каре растрепано. Девушка бесцеремонно поднимает ее за подбородок вверх. Ледяными пальцами проводит по месту, за которое держал ее…       — Реммао…       — Живая. Но синяк будет приличный. — Она отворачивается, будто не слыша девушку.       Эва смотрит, кому ответила Агния.       И передергивается.       Реммао. Он стоит на коленях у стены, руки за головой. Сбоку видно, что у него разбито лицо, кровь кажется черной в слабом синем неоне. Она стекает вниз, редкими каплями срывается с подбородка на разворошенный под ним снег.       Амен. Он в своем обычном черном костюме. И с пистолетом руках.       — Что делаем, босс? — Агния подходит к нему, зябко обхватив свои плечи.       Мужчина стоит в полуметре от Реммао. Хладнокровно, уверенно держит того на прицеле.       — Неси скотч, познакомлю его с допросной.       Эва наблюдала молча, боясь привлечь к себе внимание. Все происходящее напоминало чертов блокбастер. Агния мастерски обматывала запястья мужчины за его спиной, говорила что-то на ухо, пока он кривился.       Амен не смотрел на Эву. Словно задумавшись, хмуро пялился на запястья Реммао. А после, как Агния похлопала того по спине, громко говоря «Удачи!», Амен убрал пистолет во внутренний карман в пиджаке и ушел в сторону парковки.       Машина остановилась недалеко от них. Амен вышел быстро, уверенно открыл заднюю дверь и вцепился взглядом уже в Эву.       — Загружай его. — Но приказ отдал Агнии.       Эва сглотнула, когда он приблизился. Присев на корточки, он протянул бледную руку к ее лицу, кажется, чтобы убрать волосы. Напоровшись взглядом на разбитые костяшки, Эва задержала дыхание, отстраняясь. Вжалась в стену, лишь бы избежать касаний от человека, которого совсем не узнавала. Рука опустилась на ее согнутое, задрожавшее от касаний колено, поглаживая.       — Это я, Браун. Приходи в себя. Что-то болит? — Амен говорил мягко, бегая по ней взглядом и следя за реакцией.       Эва отрицательно помотала головой и тут же сморщилась от простреливающей боли, но признаваться не собиралась.       — Врешь. Уже хорошо. — Амен чуть улыбнулся, поднимаясь. — Вставай, заболеешь.       Мысли о происходящем собирались медленно. С ними вновь приходили и ощущения. Чуть теплая рука мужчины. Холод улицы и ступни, которые она уже не чувствовала.       Это был тот самый мужчина, который был на ее стороне. Даже если они крупно поссорились.       — Это он… Он убил Исмана. Мой телефон… — Она закашлялась, хватаясь за горло, по нему как ножом полоснули.       — Молчи. Понял.       Он нашел не только телефон, который быстро убрал к себе в карман, но и припорошенные снегом туфли.       — Обувайся, до дома довезу. Потом заберешь одежду.       Мягко, но крепко он держал ее за руку, пока она вставала в туфли и находила равновесие.       — Ее по-хорошему в больницу надо, Амен. Начнется отек, пока спит, и кранты. — Агния выглянула из открытого окна с задних сидений.       Он мотнул головой:       — Передадут в полицию. Значит… — Он замолчал, смотря на выглядывающую из окна Агнию. — Ко мне. Ты с ней побудешь, пока я не приду. У меня есть лед, чтобы снять отек, и обезболивающее сильнее обычных.       — Мы просрали дело. Из-за нее. Может уже включишь мозг?!       Эва плохо понимала происходящее. Она чувствовала, что некогда веселая и дружелюбная Агния пялится на нее и готова сама завершить дело Реммао до конца.       — Агния. — Амен угрожающе понизил голос. — Не забывайся.       — Да иди ты. — Она закрыла окно.       Она лишь немного расслабилась в кресле. Эва не смотрела назад, боялась наткнуться на Реммао. Только в окно. Мелькающие редкие машины, скользящие по соседней полосе, давали чувство дежавю. Все было как обычно. Сейчас Амен повернет налево, и через десять минут она помахает ему рукой около своего подъезда и зайдет внутрь.       Боль в горле увеличивалась. Медленно, но верно становилась уже невыносимой. Она прикрыла глаза, и сама не заметила, как отрубилась. Или потеряла сознание?       Эва проснулась от того, что Амен обжигающе горячей ладонью коснулся руки. Он остановился около обычной многоэтажки. Дом, этажей до пятнадцати, оранжевый кирпич и черные оконные рамы. Рядом дорога и небольшой сквер.       — Обезболивающее сверху на холодильнике. В морозилке есть несколько пакетов со льдом. — Амен обернулся к Агнии, давая ей ключи.       Та фыркнула, но взяла.       — Замечательно. Пойдем, Браун.       Эва открыла рот, но боль не дала произнести ни звука. Медленно она помотала головой.       Нет!       — Эва, я вернусь через несколько часов. — Амен уговаривал, но и сам, кажется, был на взводе.       Снова она мотнула головой, глаза увлажнились. Один на один? Не сейчас, когда она ощущала себя настолько уязвимой.       Эва облажалась. Подставила не только мужчину, но и старшего администратора, которая, как оказалось, была в курсе происходящего. Кем бы Агния не была — оставаться с ней Эва не собиралась. Лучше будет одна у себя дома. В безопасности.       — Ладно. Агния, давай ключи. — на выдохе произнес мужчина.       Быстро выйдя из машины, он открыл перед ней дверь.       — Пойдем. — протянул руку, и сжал вложенную дрожащую ладонь. А, когда вылезла, обхватил за талию, поддерживая.       Они шли слишком быстро, и если бы не мужчина, Эва бы уже несколько раз упала.              Он отпустил, когда они оказались в лифте. Железные серые стены, сменяющиеся цифры этажей. Амен молчал, лишь бросал быстрые взгляды, от которых хотелось спрятаться. На десятом этаже двери раскрылись. Несколько раз провернув замок, он открыл одну из четырех квартир на лестничной площадке.       Огромный белый пес стоял на пороге, чуть подпрыгивал и вилял хвостом. Из приоткрытой пасти виднелись большие зубы.       — Заходи. Он добрый, не бойся. — Амен сразу ушел вглубь темной квартиры.       Эва мялась. Она не понимала, зачем ей тут находиться. Что вообще происходит? Что они собираются делать с Реммао, не проронившим больше ни слова?       Белый пес подставил голову под ее вытянутую руку. Ткнул мокрым носом в ладонь прося поглаживания.       — Эва. — Амен стоял в коридоре. Позади него виднелась кухня. Стол с несколькими стульями. Кухонный гарнитур и окно, выходящее на Манхэттен.       Она отступила. Мотнула головой, отказываясь.       Мужчина подошел, взял ее руки успокаивающе поглаживая их большими пальцами:       — Охлаждай горло, чтобы не было отека. На кухне стакан с обезболивающим. Точно поможет. Можешь лечь на моей кровати. Поспи, если сможешь. — Амен потянул ее руки к себе, не говоря, но прося послушаться. — Все объясню, обещаю.       Она переступила порог. Вынула ноги из дурацких туфель, ступая босыми ногами на прохладный ламинат.       — Ты записывала все на диктофон, верно? Мне нужно взять телефон как улику. На кухне есть стационарный, если почувствуешь себя хуже, звони сразу в скорую. Я буду через пару часов, заодно заеду за мазью, она быстро поможет тебе.       Эва сглотнула. На глаза навернулись слезы. Амен беспокоился, хотя у самого в кровь разбиты костяшки. Не злился на нее, из за которой просрал дело.       Она обняла его. Аккуратно прижалась к учащенно вздымающейся груди.       Амен умолк, застывая. И наклонился. Осторожно положил руку на ее спину, привлекая еще ближе, так, что Эва уткнулась носом в его шею. А второй зарылся в волосы, успокаивающе поглаживая.       Боль в горле увеличилась, но Эва не обращала внимания. Замерла, отдаваясь этому мгновению.       — Отдохни, ладно? — Он пробежался кончиками пальцев по спине, вызывая табун мурашек. Говорил тихо, в макушку.       Она отстранилась первой, не поднимая глаз. Кивнула.       Амен прочистил горло, буркнул «Скоро буду» и оставил ее одну. Ну, почти. С псом, усевшимся на придверном коврике.       Эва прождала несколько секунд, еще осознавая происходящее. Услышала, как захлопнулись двери лифта.       На столешнице кухонного гарнитура стакан с пузырящейся жидкостью, рядом туба с самими таблетками. Выпила маленькими глотками, смотря в окно. Она видела, как в свете уличного фонаря Амен садится в машину, поворачивается, чтобы что-то сказать Агнии, и стремительно выруливает с паркинга.       Свет включать не решилась. Но даже в темноте кухня выглядела уютной. Небольшая по площади, но все помещалось. Три тумбы с единой светлой каменной столешней, серая плита и того же цвета холодильник, а напротив небольшой обеденный стол.       Рядом со стаканом было полотенце, несколько раз обернутое вокруг пакета со льдом. Она приложила его к нагревающейся все больше коже. Хотелось отвлечься, дождаться Амена. Как бы плохо ни было, она хотела узнать все.       Она прошла в другую сторону квартиры. Одна дверь вела в спальню. В комнате находилась большая двуспальная кровать, аккуратно заправленная светлым пледом и стоящая боком к окну. С двух сторон от нее стояли тумбы. Эва прошла внутрь, осматриваясь. Справа, в метре, стоял шкаф-купе с зеркалом.       Нет. Не хочу видеть.       Арка в коридоре вела в гостиную. Диван, тумба, телевизор. В углу был стол, на нем возвышалось несколько стопок папок, а сбоку, на стене рядом с ним, висели рамки. Эва не стала рассматривать документы на столе, но то, что висело на стене, было для общего доступа, верно?       Эва остановилась напротив фотографии: мужчина и женщина стояли в обнимку, а чуть впереди, перед ними, стоял мальчик. Амен с родителями.       Его мама была похожа на ангела. Светлые, цвета золота, волосы в аккуратной укладке с длинными локонами, летнее белое платье. Амену на вид около двенадцати-тринадцати лет. В обычных джинсовых шортах и синей футболке. Волосы чуть взлохмаченные, длиннее, чем сейчас, но прическа была той же — пробор ровно посередине и свисающие, изредка мешающие пряди по бокам. Он улыбался, чуть криво, как будто заставили, но все же глаза с теплом смотрели в камеру. Мужчина, его отец, был коротко стрижен. Он улыбался, обнимал жену одной рукой, а другую положил на плечо сына. Эва вгляделась в его одежду — синяя полицейская форма.       Все-таки Амен из полиции? Пошел по стопам отца? — Эва улыбнулась. Их семья гармонично смотрелась на песчаной набережной и, кажется, океана позади.       Она лишь мельком осмотрела другие фотографии и остановилась, видя выделяющийся среди остальных рамок один единственный диплом.       Амену… Фостеру?! Агенту ФБР за выдающиеся достижения!?       Отошла подальше, будто сейчас мужчина мог вылезти прямо из бумажки и обвинить в том, что она сунула свой нос не туда. Боль почти спала, таблетка подействовала и дышать было легче, а горло перестало ноюще болеть.       Просто… просто подожду его на кресле.       Она положила подтаявший лед, обернутый полотенцем, на столик и села в мягкое кресло. Сначала сидела ровно, но вскоре почувствовала тяжесть на веках. Эва не хотела спать, но прикрыла глаза, и медленно, сопротивляясь, проваливалась в беспокойный сон.       Исман стоял посреди всегда пугающего ее коридора в детском доме. Он был старым, облупленная светло-зеленая краска на стенах, пыльный пол с где-то отколовшейся серой плиткой. Окна задернуты покачивающимся от ветра местами рваными тряпками.       Брат смотрел на нее прежними, светло-зелеными глазами и хмурился.       — Зачем, Эвтида?       Эва оглянулась: поток ветра колыхнул тряпки, и те посрывало вниз. В коридор проник синий неон.       С другого конца медленно, но уверенными шагами к Исману подходил Реммао.       — Исман, беги!       Она хотела подбежать к ним, взять за руку и броситься назад, но не смогла и сдвинуться с места. Ноги будто приросли к полу.       Исман обернулся, он увидел Реммао. Он стоял, смотрел, как его собственная смерть приближается, и просто молчал.       — Исман! Пожалуйста!       Тело дрожало от усилий, пока она пыталась хоть на миллиметр сдвинуться с места. Реммао был уже близко. Исман обернулся к ней:       — Тебя спасли, а я…?       Реммао поднял его за шею, брат дергал ногами в воздухе, цеплялся за руки убийцы, но безуспешно.       Эва кричала. Громко, надрывисто звала Исмана, Реммао… Амена. Но никто не приходил.       Тело брата перестало дергаться. Руки опустились, а ноги расслабились. Реммао отбросил его в стену, и он сполз вниз по ней.       — Исман…       Она тихо плакала, смиряясь, видя, как Реммао переключился на нее. Улыбался той самой улыбкой, с каждым шагом все более широкой.       — Эва! Браун, проснись!       Кто-то тряс ее за плечо, она слышала собственные всхлипы, чувствовала напряжение в горле, но не могла смириться, что Реммао…       Первым, что увидела, было лицо Амена. Взволнованное, на лице пролегли морщины, а под глазами виднелись темные мешки.       — Ты меня когда-нибудь до инфаркта доведешь… Почему тут спишь? — Он выдохнул, выпрямляясь и убирая руку.       Она оглянулась, не сразу поняв, о чем он. Сон еще оставался на подкорке мозга. Будто это было в реальности.       — Я… — Эва осеклась, слыша свой сиплый голос.       Мужчина нахмурился, присел на корточки, равняясь с ней ростом.       — Еще семь утра, поспи. Только… нормально. Пойдем.       Эва еще не могла отойти от кошмара и, шлепая босыми ногами по полу, согласно следовала за мужчиной. Она несколько секунд колебалась, стоя перед расправленной кроватью, но от мягкого толчка все же опустилась на нее, сразу натягивая одеяло до носа и прикрывая глаза.       — Я буду на диване в гостиной. Если проснешься раньше — буди.       Амен ушел, за ним проследовало белое пятно, и Эва вслушивалась в каждый шорох. Когти собаки, цокающие по паркету. Шелест простыней. Тихие шорохи — он, вероятно, ложился, поправлял одеяло и подушку. Эва сама не заметила, как уснула, убаюканная звуками от человека, который спас ей сегодня жизнь.