Часть 12

      Эва повернулась на другой бок, слыша сквозь сон шорохи. Аромат, исходящий от мягкой подушки, манил остаться в дреме подольше и не обращать внимания на все остальное.       Казалось, что она вновь в детском доме. В комнате девочек кипит жизнь, все собираются на занятия, а она досыпает последние мгновения перед тем, как подскочить.       — Нет, я сам возьму у нее заявление, — тихий мужской голос за стеной точно не мог быть в месте, где она росла. — Еще не ясно, будем пока наблюдать. До связи.       Стоп. В детском доме не может быть Амена.       Широко распахнутыми глазами она прошлась по незнакомой комнате. Накрытая мягким одеялом, Эва лежала на большой кровати. На идеально белой простыне, но в своей рабочей помятой униформе.       Реммао, снег под босыми ногами, стена, царапающая спину, рука на шее… Темнота. Амен, Агния… Волны ужаса подступали стремительно, заставляя внутренности опускаться куда-то вниз.       Подскочив, она сморщилась от прострелившей боли. Осторожно коснулась пальцами нагретой области на горле. Пялясь на луч света, пробивающийся из-за серых штор, она пыталась успокоиться.       С трудом в голове воспроизводились события, особенно то, как она оказалась здесь. Помнила машину. Как Агния сказала что-то, из-за чего Эва наотрез отказалась с ней оставаться. Вкус обезболивающего. Объятия.       — Адам, гулять, — она услышала тихий голос… агента ФБР.       Перед глазами появилась грамота, которая перевернула все.       О ФБР она знала не больше остальных. Чисто из киноиндустрии. Серьезные агенты в одинаково крутых черных костюмах, которым открывается любая дверь, если они покажут значок.       В те три дня, которые ей дал Амен на размышления, в её мыслях мелькнула догадка — что он нанят кем-то другим, настоящим владельцем. Но она даже не задержалась на ней. Тогда все ее внимание занимала смерть брата.       Четкий звук захлопнувшейся входной двери отрезвил. Пора брать себя в руки. Она опустила ноги на пол, чувствуя головокружение. Взглядом наткнулась на собственное отражение в зеркале шкафа.       Взлохмаченные волосы, опухшее лицо, размазанный макияж, над которым еще вчера трудилась Дия. На шее под челюстью — ярко-фиолетовый ободок с четким отпечатком пальцев.       Реммао забрали. Сдали в полицию? Что там вообще делают агенты ФБР? В любом случае, он поплатится за все, что сделал. Амен за этим проследит, она была уверена.       Она была абсолютно не готова, что увидит Амена сейчас.       Выйдя из комнаты, Эва зацепилась взглядом за неприметную дверь в коридоре. Привести себя в порядок стоило бы.       Решила, что если задержится на минуту — ничего не случится.       В небольшой ванной было только самое необходимое — душ, туалет и тумба с раковиной. Несколько раз она намыливала лицо, пока вид не стал более-менее приличным. Волосы просто пригладила, разорвав несколько особо крупных завязавшихся узлов.       Девушка надела вторую туфлю, придерживаясь за стену, когда ключ в двери быстро провернулся и та открылась.       Один в один как вчера.       Медленно поднимая взгляд, она посмотрела на опешившего мужчину. Серые спортивные штаны, черная куртка, взъерошенные от ветра, чуть намокшие волосы. Это был Амен. Но выглядел совершенно иначе.       Они молча уставились друг на друга.       — Я домой, — в итоге кое-как просипела она.       Ног коснулся холодный влажный нос. Пушистый белый пес с большими ушами-треугольниками размером с половину своей головы крутился у ног. Она покачнулась, теряя равновесие. Спиной оперлась на стену, чтобы не упасть.       Амен вздохнул, качая головой. По-хозяйски переступил порог квартиры и встал напротив, перегораживая путь.       — Я бы посмотрел, как ты будешь в этом, — он кивнул вниз, на туфли, — прыгать по сугробам на улице.       Эва упрямо уставилась на дверь, берясь за ее ручку. В тот же момент почувствовала, как собака сделала круг вокруг ее ног и поводок обмотал их, не давая сделать и шагу.       Кажется, пес был на стороне хозяина.       — Все закончилось. У тебя наверняка есть вопросы.       А ведь действительно, Реммао поймали. В баре ее больше ничего не держит, осталось все узнать и забыть про это проклятое место. И можно будет жить дальше. Только как? Что она будет делать — пока представить не могла.       ...Получается, и с Аменом все закончилось?       Хотелось задать вопросы и ему. Но разум предупредительно перевел мысли в другое русло: Она не должна была узнать о ФБР. Это слишком серьезно, ее могут не отпустить просто так с этими знаниями.       Она кивнула.              Амен снял куртку. Он был в совершенно обычном сером спортивном костюме. Толстовка с капюшоном, и штаны. Эва призналась только себе — ему чертовски шло.       — На кухне кофемашина и круассаны с ветчиной и сыром. Все в твоем распоряжении. — Он направился в ванную, и пес послушно зашагал следом.       А Эва… поплелась на кухню.       От кофе она бы не отказалась. Кофемашину нашла быстро, но стаканов в поле зрения не было. Она оглянулась — скорее всего, они были в верхних ящиках, но лезть не решилась. Села на стул, поелозив на мягкой, чуть съехавшей сидушке, и принялась ждать, безучастно осматривая при свете дня казавшуюся слишком идеальной квартиру.       Они вроде по всей стране колесят. Съемная?       Первой из открывшейся двери выбежала собака. Она проскакала прямо к Эве, крутясь рядом. Мужчина вышел следом. Он на ходу потянул через голову толстовку. Под ней была белая футболка, которая приподнялась, оголяя светлую кожу низа живота и четкий контур мышц.       Эва быстро перевела взгляд вниз, на пса. Улыбнулась, видя, как он присел у ее ног. Почесала за ухом, и тот прикрыл большие голубые глаза, наклоняя голову и наслаждаясь.       — А ты ему понравилась. Он осторожный с новыми людьми. — Амен вошел тихо, держа в руках несколько листов бумаги и ручку.       Те оказались перед ней, а мужчина прошел дальше. Перед Эвой быстро появился стакан с кофе и круассан с сыром, торчащим из разреза.       Амен сел напротив, устало потер переносицу, жмурясь. Не одна она, кажется, чувствовала себя отвратительно.       Лицо мужчины осунулось, а под глазами были темные синяки, будто он не спал неделю.       — Ты можешь написать вопросы, и я отвечу.       Эва обхватила кружку из темного стекла, грея похолодневшие ладони. Собралась с мыслями.       Что с Реммао? — накорябала подрагивающей рукой, желая побыстрее закончить и уйти.       Она пододвинула лист к мужчине, и тот прищурился, читая.       — Кто… с… Реммао? Имеешь в виду Реймсса? Он не при делах…       Эва замахала руками, прося остановиться. Почерк у нее был не ахти, она согласна, но не настолько же все плохо?!       Выделила первую букву жирнее.       — А. Кхм, — под хмурым взглядом девушки он скрыл промелькнувшую улыбку, — мы допросили его. Он признался… Сейчас под стражей, позже будет суд. И… после, как вопросы кончатся, я попрошу тебя написать на него заявление, так ему дадут еще пару лет в придачу.       Девушка сделала еще глоток, переваривая короткий ответ. Все так просто. Реммао взяли, его осудят. Она кивнула, соглашаясь.       Почему Исман? Что он сделал?       В этот раз она дольше выводила буквы, но мужчина все равно читал пять слов неестественно долго.       Будто затягивал момент, когда ответит.       — Исман… Реммао сказал, что он помешал чему-то. Предполагаю, что передаче товара. Слушай, Реммао все это время был на взводе, ему не нужна веская причина, чтобы кого-нибудь… — Амен остановился, по лицу пробежала тень недовольства.       Эву будто окатили ледяной водой. Она отставила стакан, боясь, что уронит его.       — Ты знал…?       Она надеялась на «нет».       Если все это время Амен следил за Реммао и знал, что тот как минимум причастен... Он позволял продолжать тому свои темные дела. Подставлял под удар не только ее, но и остальных.       И тогда, в ресторане на набережной, мужчина, зная, просто соврал ей?       — Я… догадывался. Просто хотел… держать тебя подальше. — Амен устремил взгляд куда-то за ее спину.       Даже сейчас он врал, это легко считывалось.       Вчерашнего могло не быть, предупреди он. Хоть слово — что Реммао причастен. Что он реально опасен. Хоть что то, намекающее, что Амен знает, что у него был какой то план.       Но мужчина просто промолчал. Решил, что может просто сказать «нельзя», и она, как послушная собачка, продолжит работать дальше как ни в чем не бывало.       Она не выдержала. К глазам подступили слезы.       Поправила рубашку, которая начала душить. Сделала глубокий, болезненный выдох и сказала:       — Катись к черту со своими догадками. Ты знал.       — Эва… — Он встал, видимо хотел объяснить.       Но не сейчас ей нужны были объяснения.       — Знаешь, я думала, что мы команда. Спасибо, что образумил. — Голос сорвался. — Говори, что от меня нужно, и я ухожу.       Ее ненавидящий, разочарованный взгляд исподлобья поставил точку. По горлу разливалась режущая боль.       Он молча, резким, нервным движением подтянул ей новый лист.       Ручка проскальзывала по бумаге, и даже Эва бы не поняла некоторые слова. Торопясь, она под диктовку писала заявление на Реммао с кратким описанием событий.       А еще что-то про полицию говорил… — Она сжала губы, чтобы истерический смех не вырвался.       — Эва… — Амен сказал это сразу после того, как она дописала последнюю букву.       Видя, как ее рука дернулась, прочертив короткую линию на листе, хотел продолжить, но его перебил громкий скрежет стула о паркет. Девушка, глубоко дыша, направилась к выходу.       — Я довезу. И телефон… — Амен остановил ее у порога, перехватывая руку на ручке двери.       — На такси доеду, — тихо ответила она.       А так хотелось кричать. Но силы покидали ее. Как в самом начале хотелось забить по его груди кулаками что бы он почувствовал тоже самое.       Мужчина, смиряясь, подал телефон, и она вылетела в подъезд, моля себя не разреветься до того, как окажется лицом в родной подушке.

***

      Эва отбросила пачку чипсов от себя, когда пришло уведомление. Зарплата, в середине месяца. Еще и в два раза больше, чем должна была быть.       Значит, заявление на увольнение, переданное через Дию, Амен принял.       Эва горько усмехнулась, кивая самой себе.       Четыре дня она безвылазно сидела дома. Квартира оплачена, и Эва, не жалея денег, заказывала доставки, чтобы заесть ноющее чувство в груди. Пыталась жить без забот, как и хотела когда-то.       Она переключилась обратно на Спанч-Боба, подтянула к себе пачку чипсов и… отложила ее обратно. Аппетит пропал.       Фантомная, душащая боль распространилась по горлу, а сердце ускорило ритм. Снова подкатывала глухая паника.       Каждое утро она видела, как синяк желтеет, медленно рассасывается. Сейчас на шее его было почти не видно, остался лишь небольшой желтоватый контур. Мазь, доставленная курьером, творила чудеса.       Эва предпочла просто забить на то, от кого она была.       Она встала с разворошенной кровати, пошла быстрее на кухню, глотая сразу две таблетки успокоительного. Какие-то на «травах» и такие, что и стакана воды не хватало, чтобы смыть горечь с языка. Одни из немногих, которые были доступны для заказа и отпускались без рецепта.       Возможно, это был эффект плацебо, но рука, вцепившаяся в стакан, наконец перестала дрожать. Стакан остался рядом с раковиной, переполненной грязной посудой.       Эва вернулась в кровать, обмоталась одеялом, а сверху, на согнутые колени, положила еще и плед.       Старенький бойлер работал, но тепла она не чувствовала.       Закрыла крышку ноутбука, понимая, что вообще не смотрит в него. Эва взяла телефон, просматривая уведомления. Ей писал Ливий, спамила и несколько раз звонила Дия, но девушка упорно не отвечала.       Откинув голову на стену, она посмотрела в окно. Медленно на город опускался вечер. Чистое, безоблачное небо пожелтело, и улицы погружались во мрак.       Телефон снова пиликнул, и темноту комнаты осветил неяркий голубой свет экрана заставки. Нехотя она снова взяла его в руки, смотря на уведомление.       Завтра в два я прихожу к тебе и мы идем гулять       Пришлось ответить.

Я заболела

      Болезни разбитого сердца не существует. Меня Хантер чуть не убил взглядом, когда я подала ему твое заявление. Если захочешь рассказать — я тебя выслушаю и поддержу. Не захочешь — просто погуляем. Мне не нравится то, что с тобой происходит

Дия. Нет.

      Не откроешь дверь, я буду орать на весь подъезд. До завтра!       Эва нехотя улыбнулась. Так вот что такое — настоящая дружба?       Впервые за эти дни она захотела чем-то заняться. Начала с уборки: нескольких мусорных мешков и горы немытой посуды.

***

      Заматывая шарф выше, чем нужно, Эва долго стояла перед зеркалом. Вглядывалась в опухшее лицо и кожу, шелушащуюся и с несколькими выскочившими прыщиками на лбу. Глянула на себя в последний раз, попыталась улыбнуться — получилось не очень. И вышла.       — Так. Куда бы ты хотела? — первым делом спросила Дия.       Девушка уже ждала Эву у подъезда. Она была в короткой черной дубленке-авиаторе, обрамленной пушистым, цвета топленого молока мехом, и в узких черных джинсах. На ногах того же цвета были высокие сапоги. Кудрявые волосы игриво обрамляли лицо с идеально ровным тоном и макияжем «без макияжа».       — Может, просто тут прогуляемся? — с надеждой спросила девушка.       — Отказано! Значит, едем в центр, там точно будет чем заняться.       Спустя полчаса они были на Таймс-Сквер.       Даже на главной улице города дороги были заметены снегом. Тот, кружась, мягко падал вниз, на снующие сотни людей. В воздухе висела легкая дымка, так что верхушки небоскребов не проглядывались в пасмурном небе.       Девушки медленно шли вперед, сами не зная куда. Просто шли, болтая о разном. Дия советовала бренды косметики, иногда споря сама с собой, говорила, что хочет накопить побольше и пойти на курсы по макияжу, а потом принимать клиентов в своем собственном салоне. Эва в ответ тоже рассказывала о планах на будущее: что хотела бы поступить в университет, устроиться на работу, возможно, в какой-нибудь офис. Завести семью, кошку, жить где-нибудь недалеко от города, чтобы ездить на работу.       — А какую породу? Кошка? Мне нравятся бенгальские! Такие отбитые лапочки!       Эва усмехнулась. В интернете было полно видео, как эти «лапочки» по потолкам прыгают и разносят квартиры в считанные часы.       — Ну нет… — Она поправила шарф. — Мне сфинксы нравятся. Не видела в живую никогда, но на вид очень милые.       Девушка рядом цокнула:       — Зря. Очень зря отказываешься!       Они шли мимо магазинов, ресторанов. Дия крутила головой и, как ребенок, тыкала пальцем в какие-то понравившиеся ей вещи.       — О-о-о, мой любимый. Может, зайдем? Тебе тоже присмотрим что-нибудь?       Эва согласилась. Ничего против прогулки по магазинам не имела.       Небольшими группами раз в полгода детей из детского дома вывозили в торговые центры, чтобы они могли потратить деньги, выданные государством. Эва чаще выбирала удобную одежду, чтобы не тратить время, но сейчас в ней что-то изменилось. Буквально на прошлой неделе ей хотелось выглядеть красивее, краситься, доказывать, что она такая же, как и остальные девушки ее возраста.       С виду казавшийся маленьким, магазин уходил куда-то вглубь здания и оказался целым лабиринтом.       — У них новая коллекция вышла, я смотрела, вообще отпад! Пойдем, надо ее найти! — Подруга потянула ее, петляя среди вешалок и стоек.       На манекенах было с десяток разных зимних образов. От «стрита» до делового стиля. На любой вкус и цвет.       — Красиво. — взгляд притянул бордовый лонгслив. Он был с длинными рукавами и открытыми плечами.       — А то! Померишь? Тебе подойдет. — Дия сняла его с вешалки.       Вряд ли Эва могла бы в таком куда-нибудь пойти, но согласилась примерить. На манекене он смотрелся красиво.       Она крутилась перед зеркалом в раздевалке, когда шторку отодвинули, и Дия вошла в коротком свитере ядерно-розового цвета.       — Бери! Однозначно! — восхищенно протянула она, и Эва почувствовала, как щеки покалывает.       Опомнившись, Эва быстро перекинула волосы вперед и опустила голову ниже, чтобы желтое пятно на шее не казалось столь заметным.       — Я лучше что-нибудь другое посмотрю. — вспомнив, какая сумма была на ценнике, неуверенно ответила она.       Эва привыкла к одежде попроще и подешевле. Да и лучше она закажет пару самых больших пицц, чем будет смотреть на эту кофту, просто висящую в шкафу.       Она замерла, когда девушка взяла ее за плечи и вновь повернула к зеркалу:       — Бери-и-и! — Дия прижалась к ней сзади, положив голову на плечо. Она надула губы, умоляюще смотря на Эву через зеркало.       Ладно, лонгслив и правда хорошо смотрелся. Даже с ее старыми джинсами.       — Все, иди, уговорила! — вывернулась из рук Эва, подталкивая подругу на выход.       Весь бюджет на сегодня она исчерпала, и в примерочные больше не ходила. Просто гуляла, удивляясь ценам. Дия же, вскоре, на кассе расплачивалась за два свитера, брюки и ботинки на высоком каблуке. Она радостно улыбалась, прислоняя к терминалу свою карту.       — Зайдем в кафе? — как только они вышли на улицу, спросила она.       Эва уже представила, как оставляет еще столько же, а то и больше, в кафе. Она нервно пошутила:       — Ты не говорила, что для того, чтобы с тобой погулять, нужно копить. Может, просто по кофе?       Эва кивнула на небольшой ларек-кофейню, украшенный красно белыми леденцами-тростями.       Девушка весело взмахнула пакетом, стоящим как арендная плата за квартиру Эвы, и пожала плечами.       — Ну, можно и кофе.       Карамельный латте грел холодные ладони, пах корицей, теплом и…       — Хантер стал еще больше букой-злюкой, когда ты ушла, — как бы невзначай отметила она. — Кстати, нашла уже работу?       Эва прокашлялась от поднявшегося в горле кома. Взгляд зацепился за пакет подруги.       — Ммм… ищу пока. А ты еще подрабатываешь на мероприятиях? Или у нас… у вас в «Грани» гости резко стали такими щедрыми?       Дия хитро посмотрела на нее.       — Да. Я решила, что тебе не очень понравилось в прошлый раз, поэтому не звала больше. Но могу.       — Если пообещаешь, что ни капли в рот, то я согласна.       — Договорились!