Признание

      Рафаэль Сильва был тем самым человеком, которого в компании Марка и Леона называли «третьим». Не потому, что он был лишним, а потому, что без него их дуэт уже давно превратился бы в настоящий хаос.       Рафаэль был спокойным, рассудительным и невероятно надёжным. Высокий, загорелый парень с короткой стрижкой и карими глазами, он выглядел так, будто сошёл с рекламного плаката бразильского футбола. На поле он играл центрального защитника — жёстко, но честно, почти никогда не грубил и умел читать игру лучше многих. В команде его уважали за спокойствие и то, что он мог одним взглядом остановить даже самых разбушевавшихся новичков Барсов.       Вне футбола Рафаэль был тем, кто обычно говорил «ребят, давайте без этого» перед очередной безумной идеей Марка и Леона. Он мог часами слушать, как Леон рассказывает о своих будущих фильмах, и при этом не перебивать. Он мог терпеливо ждать, пока Марк закончит свою очередную «эпическую» речь, а потом спокойно сказать: «Марк, это хорошая идея, но давай хотя бы без взрыва».       Он был третьим в их компании уже почти год. И, честно говоря, ему это нравилось. Дружба с Марком и Леоном добавляла в его жизнь ярких красок, а он, в свою очередь, добавлял им немного здравого смысла.       И сейчас Рафаэль Сильва попал в тупик, в который он даже не думал заходить.       Он стоял посреди школьного коридора на перемене, держа в руках бутылку воды, и смотрел на двух девушек из параллельного класса, которые внезапно возникли перед ним. Обе были явно взволнованы: одна теребила край рукава, вторая нервно переминалась с ноги на ногу. Они явно хотели что-то сказать, но никак не могли начать.       Рафаэль почувствовал, как его щёки начинают предательски краснеть. Мозг, обычно работавший размеренно и спокойно, внезапно перешёл в режим турбо. Мысли понеслись с такой скоростью, что ему показалось, будто голова сейчас просто взорвётся.       «Они… пришли признаться? Обе сразу? Почему? Когда это случилось? Я же ничего такого не делал… Или делал? Нет, точно не делал. Я же только на тренировках и дома…»       Он быстро прокрутил в голове последние недели. Ничего. Никаких намёков, никаких особенных взглядов. И тем не менее две девушки стояли перед ним и явно собирались с духом.       Рафаэль решил действовать на опережение. Он не хотел никого обидеть, но и врать тоже не собирался. Футбол, друзья и свобода — вот что было ему важно сейчас. Никаких отношений. Никакой романтики.       Он сделал максимально трагичное лицо, которое только мог изобразить, и заговорил мягко, но уверенно: — Девушки, прошу меня простить… Но я не готов ещё ни с кем быть в отношениях. Мне нравится играть в футбол и бегать по песку босыми ногами. Desculpe e adeus.       Последние слова он произнёс уже на родном португальском, сам того не заметив. Рафаэль коротко кивнул, развернулся и быстрым шагом пошёл прочь по коридору, оставив девушек в полном недоумении. Те переглянулись. — Может, его догнать и сказать, что на его спине записка? — тихо спросила одна.       Вторая посмотрела вслед уходящему Рафаэлю и пожала плечами. — Мне кажется, ему и так нормально…       Они переглянулись ещё раз, хихикнули и пошли по своим делам.       Рафаэль же, всё ещё красный, дошёл до конца коридора, где возле окна его уже ждали Марк и Леон. Оба друга стояли с одинаковыми выражениями лиц — смесью любопытства и едва сдерживаемого смеха. — Ну что? — спросил Марк, едва Рафаэль подошёл. — Что случилось?       Рафаэль тяжело вздохнул и начал рассказывать: — Представляете, подваливают ко мне две девчонки из 10-2 и стоят, молчат. Я понял, что они сейчас будут признаваться. Обе сразу! Я растерялся, покраснел… В общем, сказал им, что не готов к отношениям, что мне футбол важен и… короче, извинился и ушёл. На португальском даже попрощался в конце. Полный провал. Марк и Леон переглянулись. А потом не выдержали и заржали.       Сначала тихо, а потом уже в голос, держась за животы. — Что?! — возмутился Рафаэль. — Что в этом смешного?!       Марк, всё ещё смеясь, достал из кармана сложенную записку и протянул ему. — Держи. Это было приколото у тебя на спине. Рафаэль развернул бумажку и прочитал: «Я люблю бегать по песочку, ведь я голожопик».       На лице Рафаэля медленно проступил густой румянец. Он поднял глаза на друзей. Те уже откровенно ржали, не пытаясь даже сдерживаться.       Всё встало на свои места за долю секунды.       Марк и Леон. Конечно же. Кто ещё мог провернуть такую подставу? — Вы… — Рафаэль сузил глаза. — Вы серьёзно?! — Мы просто хотели проверить, через сколько ты её заметишь! — сквозь смех выдавил Леон. — И ты не заметил! — добавил Марк. — Раф! Теперь ты сам знаешь кто.       Марк показал на записку пальцем. Рафаэль стоял ещё пару секунд, переваривая произошедшее. А потом его лицо исказилось в хищной улыбке. — Ах вы два придурка… Он рванул за ними.       Марк и Леон, всё ещё смеясь, бросились бежать по коридору. Рафаэль мчался следом, размахивая запиской, как трофейным флагом. — Стоять, предатели! Я вам сейчас устрою «бег по песочку»!       Троица неслась по школьному коридору, пугая случайных учеников. Марк ловко уворачивался, Леон хохотал на бегу, а Рафаэль продолжал грозить им всеми известными ему португальскими ругательствами.       Они пробежали мимо группы девчонок, которые проводили их удивлёнными взглядами, мимо учительской, где мистер Уилсон только покачал головой, и дальше — по лестнице на второй этаж. — Вы мне за это ответите! — кричал Рафаэль, но в его голосе уже тоже звучал смех. — Попробуй поймай! — крикнул в ответ Марк. Леон только добавил газа: — Давай, Раф! Покажи свой бразильский темперамент!       Три друга бежали по школе, заливаясь смехом, и в этот момент им было совершенно всё равно, что о них подумают остальные. Потому что именно так и выглядела их дружба — громкая, глупая, искренняя и абсолютно настоящая.       А записка «Я люблю бегать по песочку, ведь я голожопик» ещё долго будет храниться в кармане Рафаэля как напоминание о том, что даже самые серьёзные парни иногда попадают в самые дурацкие ситуации. Особенно когда рядом Марк и Леон.