Марк Лайер

      Марк бежал не оглядываясь назад, просто бежал куда глаза глядят.       Не разбирая дороги, не сворачивая, не оглядываясь. Ноги несли его прочь от фестиваля, от сестры, от её обиженного и растерянного лица, от той тяжести, которая последние часы давила на грудь всё сильнее.       Воздух резал лёгкие. Где-то за спиной остались голоса, музыка, запах еды — всё то, что ещё час назад казалось почти нормальной жизнью. А теперь снова рухнуло. «Проклятый мальчик».       Слова Люка вгрызались в голову, как клещи. Марк тряхнул ею, пытаясь выкинуть этот голос. Не получалось. Потому что следом приходили другие голоса — старые, детские. Его собственный, тихий, почти шёпот: «Мои родители на небесах». И смех Люка в ответ.

«Ты проклят».

      Марк остановился у забора, тяжело дыша. Ладонь саднила — сбил костяшки в той драке. Он посмотрел на них. Кровь уже запеклась. — Дурак, — сказал он сам себе. Голос прозвучал хрипло.       Но он не знал — о ком именно. О себе? О Люке? О Дэвиде, который сам не рассказал Марку что сделал его сестре предложение? Марк запутался.       Он опустил взгляд. На асфальте лежала тень от фонарного столба. «Будь ты проще, — пронеслось в голове. — Будь ты нормальным, ей не пришлось бы выбирать между тобой и своей жизнью».       Тишина. Только ветер и где-то далеко крики детей. Марк поднял голову и увидел поле.       Небольшое, с травой, вытоптанной в центре, с железными воротами, сетка на которых болталась как старая тряпка. На поле бегали пацаны — кто в форме, кто в растянутых футболках. Младшеклассники. Класс третий-четвёртый.       Один из них заметил Марка и замахал рукой: — Эй! Дяденька! А ты футболист?       Марк замер. Потом усмехнулся краем губ. — Дяденька? — переспросил он, подходя ближе. — Мне всего шестнадцать! — А выглядишь на всё тридцать! — крикнул другой мальчишка и засмеялся. — Спасибо, — Марк развёл руками. — Комплимент. — Будешь с нами играть? — спросил третий, лохматый и шустрый. — А то нам не хватает человека для игры!       Марк хотел отказать. Правда хотел. Но что-то внутри — может, усталость, может, тоска, может, желание на час забыть, кто он и от чего бежит — дёрнуло его вперёд. — Давайте, — выдохнул он. — Но я буду на воротворотах.

***

      Игра началась бестолково и весело. Мальчишки носились как угорелые, пинали мяч куда попало, падали, смеялись, спорили до хрипоты. Марк сначала просто стоял — пропускал голы, потому что даже не пытался ловить. Но потом заметил одного: маленького, в слишком большой футболке, которая свисала до колен. Тот маялся на противоположной стороне, сжимаясь каждый раз, когда мяч летел в его сторону. Лайер запросил перерыв у ребят. — Эй, — крикнул Марк, перебегая ближе. — Что, боишься? — Я не боюсь! — ответил пацан, но голос дрогнул. Марк улыбнулся. — Тогда смотри, смельчак, — Марк опустился перед ним на корточки. — Когда мяч летит, ты не должен сжиматься. Ты должен стать большим. Понял? Руки — вот так, — он показал, — ноги чуть шире плеч. Ты не мишень. Ты стена. Стены не боятся, они должны сами пугать. Мальчик неуверенно повторил позу. — Молодец. Глаза на мяч. Не моргай. — Марк отошёл на пару шагов. — Давай, бей в меня.       Ребёнок несильно пнул мяч. Марк легко поймал. — Видишь? Поймал. Твоя очередь.       Он кинул мяч обратно. Потом ещё. И ещё. Каждый раз поправлял мальчишке руки, показывал, как прыгать за мячом, как страховать углы. Тот постепенно распрямился, заулыбался, а потом сам поймал два удара подряд. — Получилось! — заорал он. — Получилось, — подтвердил Марк и вдруг почувствовал, как что-то тёплое разлилось в груди. Живое. Настоящее.       Он не заметил, как сбоку, за деревьями, остановилась Алисия.       Она шла домой. Свернула по привычной тропинке мимо старого поля и замерла. Потому что не сразу узнала Марка. Этого — смеющегося, лёгкого, на корточках перед ребёнком, который только что поймал свой первый мяч. В нём не было ни капли того злого, напряжённого парня из драки. Тот, сжатый в пружину, с горящими глазами и сжатыми кулаками, исчез. Остался кто-то другой. Кого Алисия видела, кажется, один раз — очень давно, ещё до всех этих историй.       Она не решилась подойти. Прислонилась к дереву и просто смотрела.       Смотрела, как Марк учит мальчишку стоять в воротах. Как терпеливо поправляет его руки. Как улыбается — не насмешливо, а по-настоящему. Как на секунду сам становится ребёнком, словно он забыл про всё сегодняшние проблемы.       Игра закончилась быстро — темнело. Мальчишки облепили Марка, как воробьи: — Спасибо, дяденька! Ты крутой! Приходи ещё! — Я же сказал — не дяденька, а Сенсей ну или великий мастер! — Марк по очереди потрепал их по головам. — Бегом домой, пока родители не заругали.       Они разбежались, весело галдя. Марк постоял минуту, глядя на опустевшее поле. Вдохнул вечерний воздух. На душе стало чуть легче. Не до конца, но хоть дышать можно.       Он пошёл вдоль тропинки к реке — не думая, куда идти, просто куда-то вперёд. — Марк.       Голос был тихим, но он узнал его сразу. Остановился. Не оборачиваясь. — Ты чего здесь? — спросил он глухо.       Алисия обогнала его и встала перед ним. В её взгляде не было жалости. Только что-то другое, от чего у Марка вдруг пересохло в горле. — Шла домой. Увидела тебя. Решила подойти. — Зачем? — Потому что я не умею проходить мимо.       Он усмехнулся — криво, одними губами. — Ты с таким подходом не терялась? — Это моё дело, — парировала Алисия. И добавила мягче: — Ты хорошо с ними играл. Марк пожал плечами, отводя взгляд. — Ерунда. Дети. — Не ерунда. Я видела, как ты с ними. — Она помолчала. — Таким я тебя не видела. — Таким каким? — спросил он резче, чем хотел. — Сам подумай, «великий мастер», – Алисия передразнила Марка, явно пародируя его. — Похоже. – сказал Марк, удивляясь актёрским способностям Гринвуд. — Пойдём к реке, — сказала она. — Сядем.       Он не ответил — но пошёл за ней. Как тогда, на фестивале. Только теперь всё было иначе, они идут к той речке куда часто сбегал Марк в детстве, когда ему было очень тоскливо, Марку показалось, что и для рыжей девушки рядом с ним это место было значимым       Они сели на траву у воды. Река текла медленно, отражая первые звёзды. Алисия молчала — ждала. И Марк решился заговорить.       Сначала тихо, отрывисто, как будто каждое слово приходилось выдирать из себя. — Знаешь, когда я был маленьким, я думал... что судьба меня ненавидит. Не знаю. Сначала умерли родители. Потом — бабушка. Я остался с сестрой. Она была подростком, а ей пришлось стать мамой и папой одновременно, — Он замолчал, проглотил ком. — Я был обузой. Я всегда был обузой для неё. — Марк... — Не перебивай. — Он посмотрел на воду. — Я знаю, чего ей это стоило. Нервов, денег, времени. Она могла бы уехать, учиться где-то далеко, жить для себя. Но она не уехала. Потому что я привязан к ней, как камень к шее. И она не выбрасывает камень.       Алисия сидела неподвижно, боясь спугнуть этот момент. — Я пытался найти то, что умею, — продолжал Марк. — Потому что не могу же я быть просто так. Пустым местом. И нашёл. Футбол. Писательство. Два дела, где я могу показать — я не только обуза. Я могу быть сильным. Полезным. Хоть кем-то. Могу быть в чём-то полезным. — Ты уже кто-то, — тихо сказала Алисия. — Не для себя, — он горько усмехнулся. — Для сестры. Я хочу сказать ей... — он помедлил, подбирая слова. — Я хочу сказать: живи. Делай то, что хочешь. Выходи за того, кого любишь. Дэвид — нормальный. Я видел, как он на неё смотрит. Пусть будет он. А я… я справлюсь. Как она меня поддерживала — так и я её. Я готов стать для неё стеной. Хотя бы теперь.       Голос его дрогнул на последних словах. Он замолчал, глядя в тёмную воду. Алисия смотрела на его профиль — острый, напряжённый, но уже не злой. Уставший. По-настоящему уставший. — Ты не камень, — сказала она. — Никогда не был. Ты просто Марк Лайер, паренёк, что вечно веселится с Рафаэлем и Леоном и получает нагоняи от дежурного.       Марк повернул к ней голову. В его глазах блестело что-то — то ли отражение звёзд, то ли другое. Словно он задавал немой вопрос, мол ты за мной следишь? — Я вижу, — Алисия пожала плечами. — Вы очень шумные. А сейчас не смотря на произошедшее на фестивале, ты всё равно остаёшься отзывчивым парнем, и те мальчишки явно согласятся со мной.       Он смотрел на неё долгую секунду. Потом перевёл взгляд обратно на реку. — Спасибо, — сказал он почти неслышно. — Что не ушла. — Я же сказала. Я не умею проходить мимо.       Тишина снова опустилась. Но теперь она была другой — не давящей, а какой-то… тёплой. — Марк.       Голос был незнакомым. Но в то же время самым знакомым в мире. Марк резко обернулся.       В трёх шагах от них стояла Элизабет. В своём лёгком платье, с растрёпанными ветром волосами. Она не плакала. Но что-то в её лице было такое, отчего Марк почувствовал себя маленьким мальчиком, который разбил мамину вазу в гостиной. — Я знала, где тебя искать, — сказала Элизабет спокойно. — Ты всегда сюда приходил, когда было плохо. С детства.       Марк не шевелился. Алисия тихонько поднялась, понимая, что сейчас её очередь исчезнуть. — Я пойду, — сказала она Марку, сжимая его плечо на секунду. — Поговорите.       Она ушла быстро и бесшумно. Оставила их вдвоём — брата и сестру — на берегу реки, при свете первых звёзд.       Элизабет сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Села на траву рядом с Марком, близко, плечом к плечу, как тогда, когда он был ребёнком и боялся засыпать в пустой квартире. — Я слышала, — сказала она. — Всё. Что ты говорил. Марк замер. — Не надо, — выдохнул он. — Надо, если я этого не скажу, мне не станет легче, — Элизабет повернулась к нему. — Ты не обуза. Ты мой брат. И если я когда-нибудь услышу это слово из твоих уст ещё раз — я сама тебя убью. Понял?       Он посмотрел на неё, стараясь понять что же хочет ему сказать сестра. — Я хочу, чтобы ты была счастлива, — сказал Марк хрипло. — По-настоящему. Не из-за долга. — Я и буду счастлива, — ответила Элизабет. — Но только если ты счастлив тоже.       Он хотел возразить. Не успел — она обняла его. Крепко, по-сестрински, так, что стало трудно дышать. И Марк, сжав зубы, вдруг понял, что сейчас заплачет.       Он не заплакал. Но положил голову на плечо сестре, как много-много лет назад. — Прости, — сказал он глухо. — Помолчи, — попросила Элизабет. — Мы ещё наговоримся.       Брат и сестра сидели молча, ничего друг другу не говоря, ведь так будет лучше, потому что иногда самое главное должно происходить в тишине.       Алисия шла домой, улыбаясь в темноту. Она всё-таки не зря подошла.