Штиль

      Автобус затормозил у школьных ворот в тот час, когда солнце уже касалось крыш домов, окрашивая небо в медово-розовый цвет. Дверь со вздохом открылась, и команда потянулась на свежий воздух — кто-то разминал затёкшую шею, кто-то зевал так широко, что челюсть грозила вывихнуться. Ти Джей вышел последним, натянул капюшон и прищурился на закат. — Наконец-то, — сказал он непонятно кому и достал наушники. — Можно и домой.       Соуза обошел автобус и встал перед командой. Руки в карманах, лицо усталое, но с привычной жесткой складкой у губ. — Внимание, — сказал он, и перешёптывания стихли. — Следующая тренировка — послезавтра. Завтра отдыхаете. Приходите в себя.       Марк переглянулся с Леоном. В глазах у обоих читалось облегчение. — И ещё, — Соуза выдержал паузу. — Организаторы национального турнира подтвердили. Мы играем на стадионе команды Чемпионшипа. «Вест Бромвич Альбион». «The Hawthorns».       На секунду повисла тишина. Потом команда зашумела. — Серьёзно? — не поверил Марк. — На стадионе второй лиги? — Там тридцать тысяч зрителей помещается, — тихо сказал Артур, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало что-то похожее на трепет. — Тридцать две тысячи двести семьдесят два, — поправил Кибпли.       На него посмотрели с уважением всё фанаты футбола. Соуза поднял руку, призывая к тишине. — Через четыре дня начинается турнир. Так что завтра — отдых. Всем спать, есть и набираться сил. Вопросы?       Вопросов не было. Только счастливые, чуть испуганные улыбки. — Тогда свободны, — сказал Соуза и первым направился к парковке, где его ждала машина.       Команда разошлась. Кто-то уехал на автобусе, кого-то забрали родители. Остальные пошли пешком, разбившись на маленькие группки.       Школьный двор опустел. Только флаг над крышей ещё трепетал на ветру. Начался штиль — та редкая тишина перед бурей, когда можно выдохнуть.

***

      Леон и Марк шли по знакомой улице мимо засыпающих витрин. Фонари только начали зажигаться, и их жёлтый свет ложился на тротуар длинными полосами. — Ты представляешь? — сказал Леон, пряча руки в карманы куртки. — «The Hawthorns». Я в Fifa только на этом стадионе играл. Марк усмехнулся. — А я смотрел трансляции. Но не думал, что когда-нибудь выйду на такое поле.       Они прошли мимо закрытой пекарни, откуда всё ещё пахло сдобой. — У Артура это последний шанс, — сказал Леон тише. — Он же заканчивает в этом году. Если не выиграет сейчас… — Он выиграет, — перебил Марк. Уверенно, без тени сомнения. — А потом пойдёт в профи. Я уверен. Леон кивнул, глядя под ноги. — Он из тех, кто не умеет проигрывать. Так бы он давно забил на наши шалости, — Леон замолчал, но после резко задал вопрос . — Интересно, а мы? — В каком смысле? — В смысле — куда дальше? — Леон поднял голову, и в его глазах отразились фонари. — Я не про завтра. Я про… после школы.       Марк замедлил шаг. Он не любил говорить о будущем — слишком много неизвестных, слишком много вещей, которые он не контролирует. Но с Леоном было не страшно. — Так мы ещё же только в десятом... Эх... Всё равно надо сказать тебе. Я буду работать в два раза больше, — сказал Марк, и голос его стал твёрже. — Хочу стать профессионалом. Упрусь в это дело. Леон улыбнулся. Не насмешливо, а тепло. — Знаю. Могу теперь тебя назвать бараном? — Да пошёл ты! Парни засмеялись, направляясь в сторону их домов. — А ты? — Марк посмотрел на друга. — Ты говорил про UCA.       Леон кивнул, и на его лице появилось то выражение — сосредоточенное, почти болезненное, которое бывало у него перед важным матчем. — Да, в этом месте существует конкурс портфолио. Если выиграю — поступлю туда без проблем. — Он вздохнул. — Но это сложно. Но я сделаю всё, чтобы получилось.       Марк остановился. Повернулся к Леону. — Сделаешь, — сказал он просто. — Ты же Леон Крамм. Ты всегда делаешь. Хоть ты и тормоз. — Иди ты.       Они посмотрели друг на друга. И улыбнулись — одновременно, словно сговорились. Фонари мигнули, будто подмигнули им. — Ладно, — Марк тряхнул головой. — Погнали дальше. Завтра отсыпаться. — Ага.

***

      Рафаэль Сильва нёс сумку на одном плече и выглядел так, будто тренировка была час назад, а не четыре. Походка лёгкая, почти танцующая. Рядом шла Сьюзен, иногда поглядывая на него с любопытством. — Ты всегда такой энергичный после сборов? — спросила она. — Всегда, — признался Рафаэль, без тени сомнения, добавляя. — Ведь движение — жизнь.       Они свернули на знакомую улицу, и Сьюзен указала на скамейку возле небольшого сквера. — Мой дом за тем поворотом. Спасибо, что проводил. — Без проблем, — Рафаэль перекинул сумку на другое плечо.       Сьюзен уже сделала шаг в сторону дома, но вдруг остановилась. — Постой. — Она повернулась. — Ты же обещал. — Что обещал? — удивился Рафаэль. — Научить меня чеканить.       Рафаэль замер. Потом его лицо расплылось в улыбке — яркой, почти солнечной, несмотря на вечер. — Точно! Я же обещал!       Он моментально скинул сумку на землю, расстегнул молнию и извлёк оттуда мяч — тот самый, с которым не расставался даже на сборах. — Пошли, — он кивнул в сторону футбольного поля, которое сделали младшеклассники.       Они прошли через калитку и вышли на газон. Поле было пустым — только пара ворон гуляло по траве, которую вечерний свет делал чуть золотистой.       Рафаэль встал напротив Сьюзен, положил мяч на землю и поддел его носком. — Смотри. Главное — расслабить ногу. Не бить, а поднимать. Мяч должен сам прыгать.       Он начал чеканить — легко, будто играл с детства. Мяч послушно подпрыгивал то на правой, то на левой ноге, перелетал на колено, потом снова на носок. — А теперь ты, — он подкатил мяч Сьюзен.       Она поставила ногу, как показал Рафаэль, и попыталась подбросить. Мяч взлетел, ударился о щиколотку и отскочил в сторону. — Не так сильно, — Рафаэль терпеливо поправил. — Вот так...       Он встал сзади, мягко взял её за плечи и развернул чуть левее. — Смотри на мяч, а не на свои ноги. Ноги должны сами знать, что делать.       Сьюзен попробовала снова. Раз — мяч ударился о бедро. Два — она его поймала. Три — два касания подряд. — Получается! — удивилась она. — Конечно, — Рафаэль улыбнулся, а после сделал задумчивый вид, словно он философ. — У тебя талант. Либо моя бразильская энергия передалась тебя.       Они продолжали ещё минут двадцать. Рафаэль поправлял, показывал, иногда смеялся, когда мяч улетал в кусты. Сьюзен краснела, но не сдавалась. — Я завтра снова приду тренироваться, — сказала она, когда в последний раз ударила по мячу. — Вот это настрой! — заявил с улыбкой Раф.       Они стояли на пустом поле, и вечер опускался на их плечи, мягкий и тихий. — Спокойной ночи, Рафаэль, — сказала Сьюзен. — Boa noite, — ответил он.       И они разошлись в разные стороны. Мяч он убрал в сумку, но на лице его всё ещё играла улыбка.

***

      Ти Джей шёл по набережной, засунув одну руку в карман, а другой держа телефон с наушниками. В ушах играло что-то тяжёлое, с гитарами, почти шумное, но он почти не слушал — мысли бродили где-то далеко. Он не заметил, как его нагнала сестра. — Ты оглох? — Ли Мэй дёрнула его за рукав, и наушник выпал. — Ай, — Ти Джей остановился и обернулся. — Ли? Ты чего здесь? — Гуляю. Ищу брата, который не берёт трубку, — она сложила руки на груди. — Как сборы?       Ли Мэй была чуть ниже его, (это кстати бесило его сестрëнку), она была с такими же длинными чёрными волосами и теми же синими глазами, но взгляд у неё был острее. Ти Джей не хотел признавать, но сестра всегда видела больше, чем он хотел показывать. — Нормально, — Ти Джей пожал плечами. — Устал. Жрать хочется. И спать. — Ты всегда хочешь есть, — сказала Ли Мэй, но пошла рядом. — Ладно, рассказывай. Всё.       Они пошли вдоль набережной, мимо закрытых кафе и редких прохожих. Ти Джей сначала отмалчивался, потом начал пересказывать — про тренировки, про Соузу, про Дьяволов, про Отунгу, который перепрыгнул Артура. — Слушай, — сказал он вдруг. — Я тут думал над одной вещью...       Ли Мэй посмотрела на него внимательно. — И? Ти Джей помолчал. Потом сказал: — Я хочу попробовать стать профессиональным футболистом.       Он ожидал шутки. Или скептического взгляда. Но Ли Мэй просто кивнула. — Ну наконец-то, — сказала она спокойно. — Я ждала, когда ты сам это скажешь. — Что? — Ти Джей даже остановился. — Ты всегда хорошо играл, — сказала Ли Мэй, разворачиваясь к нему. — Но ты как будто отрицал это. Наконец ты понял, что ты можешь себя показать хоть в чем-нибудь.       Ти Джей не ответил. Он смотрел на неё часто моргая, ведь он явно не ожидал такой реакции. — Я поддержу тебя, — сказала Ли Мэй. — Всегда. И не только я. — Пошли уже домой, — Ти Джей улыбнулся. Криво, но по-настоящему. — Кстати, где ты научилась таким речам? — Я всегда умела красиво выражать свои мысли. — Ну-ну...

***

      Близнецы Барс — Марс и Андре — свернули на свою улицу, когда на небе уже зажглись первые звёзды. Они шли плечом к плечу, в унисон, даже капюшоны натянули одинаково.       Спортивные куртки они сняли и перекинули через плечи, они понимали, что дома их ждала своя, тёплая атмосфера. — Как думаешь, папа опять приготовил свою мать? — спросил Марс. — Он всегда делает "это" , когда мы приезжаем, с какой-либо поездки. — вздохнул Андре.       Они обречённо вздохнули, а после одновременно насвистнули какую-то мелодию — странную, ломаную, непонятную никому, кроме них. Так они делали с детства. Семейная привычка.       Ключ повернулся в замке, дверь открылась, и из неё тут же ударил знакомый шум.       «We're Not Gonna Take It» — орал Ди Снайдер на всю громкость. Они закинули сумки в свою комнату — крошечную, заваленную старыми плакатами, где всё свободное место занимала барабанная установка. Здесь пахло деревом, металлом и немного пылью. Потом пошли на кухню. Там уже накрыли стол.       Мать, Агнесс Барс, стояла у плиты, помешивая что-то в большой кастрюле. Высокая, черноволосая, с татуировками, которые вились по рукам от запястий до локтей — драконы, розы, черепа. Когда она улыбалась, татуировки двигались, будто живые. — Мои мальчики! — она обернулась и раскинула руки, она в мгновение ока оказалась рядом с ними, а после они по очереди обняли её, хотя оба уже были выше неё.       Отец, Алекс Барс, сидел в майке нараспашку, и на его груди красовалась огромная татуировка — лев в пламени. Длинные волосы, такие же, как у жены, были собраны в низкий хвост. — Ну что, парни? — прогудел он. — Как сборы? Как футбол? — Лучше, чем твоя стрепня, — сказал Андре, улыбаясь. — Ты ещё мелкий, чтобы критиковать мою стрепню, юнец, — усмехнулся отец.       И тут на кухню зашёл третий. Рональд Барс. Старший брат. Широкоплечий, с такой же татуировкой на шее, но в рубашке. Он приехал с работы. Он владел небольшой сетью заправок, которых хватало ему на аренду целой студии, (второй его способ заработка). Рональд молча обнял обоих близнецов — крепко, по-медвежьи. — Соскучился, по вашим мордам, мелкие— сказал он. — Че как жизнь?       Барсы набрали в лёгкие воздуха и снова очень быстро пересказали всë: про тренировки, про Соузу, который загонял их до седьмого пота, про Дьяволов, про Отунгу, про тот самый момент, когда Рафаэль сделал финт Зидана.       Отец слушал, опершись подбородком на руку. Мать подкладывала добавку. Рональд иногда задавал короткие вопросы, и по ним было видно — он всё понимает. И гордится. — А завтра что? — спросил вдруг брат. — Завтра отдых, — сказал Андре. — А потом? — добавила вопрос Агнесс. Братья переглянулись. — А потом… — начал Андре. — Музыкальный фестиваль, — закончил за него их отец. Он грохнул ладонью по столу. — Давно мы не выбирались всей семьёй! — Я возьму отгул за свой счёт, — заявил Рональд. — Хотя я и есть начальник.... — И я, конечно, — улыбнулась мать. — А то зная вас, вы завтра пронестесь где-нибудь в Брюсселе. — Это было один раз, – отвёл глаза отец семейства.       Близнецы заулыбались. Семейные походы на музыкальные фестивали были их традицией — с самого детства, когда отец сажал их на плечи и они смотрели на сцену, разинув рты. — Тогда договорились, — сказал братья хором.       Они чокнулись кружками с соком (отец — с пивом, но это не считалось). Отец был всё же на своей волне.       За окном зажигались звёзды. Где-то вдалеке всё ещё играла старая песня, которую никто, кроме семьи Барсов, уже не слушал.       Но им было не жалко. У них был завтрашний день. И фестиваль. И музыка. А может новый путь..?