Рок-н-ролл, братишка!

      Дэймон шёл по коридору третьего этажа, почёсывая затылок. Он уже обзвонил всех, кого знал, но свободных групп не было. Одна отказалась из-за экзаменов, вторая была занята в другом проекте, третья просто не взяла трубку.       — Чёрт, — пробормотал он, останавливаясь у окна. — Осталась одна неделя. Нужно найти хоть кого-то.       Он собирался идти дальше, как вдруг услышал музыку. Она доносилась из небольшого кабинета в конце коридора. Звук был приглушённым, но ритм — чётким, с гитарным перебором и мощным вокалом.       Дэймон подошёл к двери, приоткрыл её и заглянул внутрь. Там, посреди разбросанных стульев и столов, стояли четверо: Солвейг с гитарой, Мирана с басом, Марс за барабанами и Андре, который с микрофоном в руке (хотя микрофоном была швабра) пел что-то с закрытыми глазами.       Дэймон слушал. Песня была энергичной, с хорошим припевом. Он не узнал её, но она звучала круто.       Когда последний аккорд затих, Дэймон щёлкнул пальцами, достал телефон и написал Аннете:       «Срочно! Третий этаж, музыкальный класс. Нашла группа».       Он отправил сообщение и приоткрыл дверь шире, продолжая наблюдать.       Аннета прибежала через три минуты. Она была запыхавшейся, с растрёпанными волосами и блокнотом, который держала в руках.       — Что случилось? — спросила она, хватая воздух. — Ты сказал «срочно»!       Дэймон приложил палец к губам.       — Тихо, — сказал он. — Слушай.       В этот момент группа начала новую песню. Аннета замерла. Она слышала, как Андре поёт о чём-то дерзком и свободном, как гитара Солвейг, хоть и неуверенно, но держит ритм, как бас Мираны добавляет глубину, а барабаны Марса бьют чётко и мощно.       Она открыла рот, но ничего не сказала.       Когда песня закончилась, Аннета и Дэймон переглянулись.       — Заходим, — сказал Дэймон.       Он открыл дверь и вошёл в кабинет. Аннета — следом.       Но как только они переступили порог, взгляд Аннеты упал на Андре. Тот стоял в одних джинсах, голый по пояс, и держал швабру как микрофон. Капли пота стекали по его груди, а он выглядел счастливым.       — АНДРЕ! — закричала Аннета, закрывая лицо рукой. — Ты что, голый?!       — Я не голый! — возмутился Андре, прикрываясь шваброй. — У меня есть джинсы!       — Это нарушение формы одежды! Ты в школе! Ты должен быть в форме! А ты — голый и со шваброй!       Андре переглянулся с братом. Марс пожал плечами и улыбнулся.       — Это рок-н-ролл, мисс, — сказал он, крутя барабанную палочку. — Андре просто почувствовал свободу.       — Свободу?! — Аннета развернулась, сверкнув глазами. — Я покажу ему свободу! Выгоню всех из школы! Заставлю писать объяснительные!       — Аннета, — сказал Дэймон, вставая между ней и разгорячённой группой. — Успокойся. Послушай меня.       Он взял её за плечи и повернул к себе.       — Их песня крутая, — сказал он тихо. — Я слышал. И ты тоже слышала. Они умеют играть. Если мы возьмём их на концерт, они будут идеальной третьей группой. Нужно только, чтобы они оделись. И перестали использовать швабры.       Аннета нахмурилась, но начала остывать.       — Ты прав, — сказала она. — Они играют хорошо.       — Тогда мы их простим, — улыбнулся Дэймон.       Он повернулся к группе.       — Эй, ребята! — крикнул он. — Я Дэймон, занимаюсь музыкой на выпускном. У нас есть место для ещё одной группы. Ваши песни — огонь. Вы согласны выступить?       Андре, который всё ещё держал швабру, резко выпрямился, отложил её в сторону и протянул руку.       — Согласны, — сказал он с наглой улыбкой. — Мы согласны.       Марс кивнул из-за барабанов. Мирана и Солвейг переглянулись и тоже кивнули.       — Отлично, — сказал Дэймон. — Тогда завтра в пять в актовом зале. Первая репетиция. Без швабр.       — Без швабр, — повторил Андре, но по его глазам было видно, что он не гарантирует этого.

***

      Они вышли из кабинета и пошли по коридору. Аннета всё ещё держала блокнот в руках.       — Ты серьёзно, — сказала она, стараясь не смеяться. — Он стоял голый со шваброй.       — Это была швабра, которая стала микрофоном, — поправил Дэймон. — Это искусство.       — Это нарушение устава школы.       — Зато их песня — хорошая. Ты сама слышала.       Аннета вздохнула, замедляя шаг.       — Ты прав, — призналась она. — Они играют круто. Даже если их вокалист — такой чудак.       Дэймон улыбнулся.       — Ты знаешь, — сказал он. — Я думаю, они — лучший вариант.       — Почему?       — Потому что они любят то, что делают. Даже если делают это голыми, со швабрами, они счастливы. И это чувствуется.       Аннета взглянула на него, и её выражение стало мягче.       — Ты тоже любишь то, что делаешь, — сказала она.       Дэймон удивлённо поднял бровь.       — Откуда ты знаешь?       — По тому, как ты смотришь, когда находишь хорошую музыку, — ответила Аннета. — Ты — счастливый человек.       Она улыбнулась и пошла вперёд, оставив его стоять в коридоре.       Дэймон смотрел ей вслед и, как в прошлый раз, что-то кольнуло у него внутри. Но на этот раз это было не больно. Это было приятно.       Он улыбнулся и пошёл за ней.