3. В самую душу

— Зуко… — Не останавливайся. Хочу чувствовать тебя кожей к коже. Каждую каплю твоего пота, каждое сокращение мышц. — Я здесь, — отозвался, покрывая её живот влажными поцелуями, спускаясь всё ниже. — Я весь твой. От короны до кончиков пальцев. — Иди поближе. Их губы снова встретились в бесконечном, жадном поцелуе, стирающем последние границы между двумя телами. — Раздевайся, — прикусила его за губу. — Как скажешь, — рывком поднялся. Когда последние преграды в виде темной ткани и сапог были отброшены, в комнате на мгновение воцарилась оглушительная, почти осязаемая тишина. — Восхитительно… Зуко резко отвернул голову в сторону, чувствуя, как жар приливает к лицу, окрашивая даже шрам в багровый цвет. Хозяин Огня, привыкший к безупречной выправке, сейчас казался безоружным перед взглядом единственной женщины, чье мнение имело значение. Кайра, напротив, замерла, не в силах отвести взор. Золотистые глаза воительницы широко распахнулись, изучая открывшуюся мощь и налившуюся кровью плоть. Взгляд скользил по напряженным мышцам бедер, поднимаясь выше. — Не смотри так на меня! — сорвалось с губ Зуко хриплым, почти умоляющим шепотом. — Это… это невыносимо неловко. Будто я на суде у старейшин, только без доспехов. — Да как мне не смотреть? — закусила нижнюю губу, — я еще и потрогать хочу! Ох, мой лорд… — Ну Кайра… Она вскинула ладони, закрывая лицо, хотя сквозь плотно прижатые пальцы всё равно пробивался жар её собственного смущения. — Не смотрю! — выдохнула девушка, закусывая губу. — Честное слово, Зуко, глаза закрыты. Просто… я никогда не видела ничего подобного. Ты такой… большой. Сильный. Красивый. Кажется, моё сердце сейчас выпрыгнет из груди и упадет прямо к твоим ногам. — Глупая, — Зуко медленно повернулся к ней, и его голос обрел ту самую бархатную нежность, от которой по телу Кайры пробежала волна мурашек. — Я ведь тоже смотрю. На тебя. И боюсь дышать, чтобы ты не исчезла. Он осторожно подошел ближе, касаясь коленями края матраса. Горячие ладони легли поверх её рук, всё еще закрывающих лицо, и мягко потянули их вниз, заставляя снова встретиться взглядами. — Если смотреть — то вместе, — прошептал правитель, склоняясь к самому её уху. — В этом нет позора, Кайра. Только правда. Смотри на меня столько, сколько захочешь. Изучай. Привыкай. Я принадлежу тебе весь, до последнего шрама, до каждой капли пота. — Привыкну, — прошептала, осмелившись снова опустить взгляд ниже, а затем робко протянув руку, чтобы коснуться напряженного пресса. — Ощущение такое, внутри тебя бьется само солнце. — Это солнце зажгла ты, — Зуко перехватил её пальцы, прижимая их к своей груди, прямо над неистово колотящимся сердцем. — Чувствуешь? Этот ритм — твой. Всё, что я копил годами, вся эта нерастраченная сила… она для тебя. — Научи меня, — подняла на него затуманенные страстью глаза. — Покажи, как быть с тобой. Как не сгореть, а стать частью этого пламени. — Научу, — Зуко, накрывая её тело своим. — Медленно. С наслаждением. И из этого огня завтра родится что-то совершенно новое. Просто не отпускай меня. — Никогда… Зуко действовал с предельной, почти благоговейной осторожностью. Подложив мягкую подушку под таз Кайры, правитель позволил бедрам приподняться, открывая доступ к самому сокровенному. Колени были разведены в стороны, и мужчина, опустившись между ними, начал покрывать внутреннюю сторону бедер медленными, обжигающими поцелуями. Каждый вдох девушки отзывался внизу живота тянущим, невыносимым жаром. Сознание плавилось, превращаясь в густой золотистый мед. — Ты готова? — голос Зуко вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Да… А ты? — Да. Зуко перевел дыхание, пытаясь унять дрожь в руках. Распределив естественную влагу головкой, маг огня чуть склонился вперед, ловя взгляд Кайры. Вхождение началось медленно, миллиметр за миллиметром, словно клинок, возвращающийся в родные ножны. — Если будет больно — говори. — Хорошо. Боль пришла внезапно, острая и режущая, заставляя мышцы непроизвольно сжаться. Кайра зажмурилась, прерывисто дыша сквозь стиснутые зубы. Преграда внутри казалась непреодолимой, сдерживая напор. Уперевшись руками в матрас по обе стороны от ее головы, Зуко застыл, чувствуя, как его собственное тело молит о движении, но нежность к ней перевешивала инстинкты. — Сейчас будет самый трудный момент, — голос правителя стал совсем тихим. — Подамся резко вперед, а потом замру. Обещаю. В следующую секунду последовал резкий, глубокий толчок. Девушка вскрикнула, вскидывая руки, но звук мгновенно утонул в поцелуе — маг накрыл ее губы своими, забирая боль себе, деля на двоих. Тела слились воедино, разрушая последнюю границу. — Пожалуйста, прости… Прости, маленькая моя, — шептал в самые губы, не двигаясь, давая телу привыкнуть к полноте и жару внутри. — Дыши вместе со мной. Только дыши. Кайра прерывисто всхлипнула, обхватывая его за шею и прижимаясь всем телом. Острая вспышка начала медленно угасать, сменяясь пульсирующим, распирающим чувством обладания. Зуко замер, боясь шелохнуться, прислушиваясь к каждому мимолетному вздрагиванию женского тела под собой. Взгляд золотистых глаз, затуманенный тревогой и нежностью, впился в лицо, выхватывая малейшую тень страдания в полумраке опочивальни. — Ты как? — сорвалось с губ едва слышным, надтреснутым шепотом. — Скажи только слово, и я… Вместо ответа она судорожно выдохнула, и этот звук, прошил тишину комнаты электрическим разрядом. Боль, еще мгновение назад сковывавшая мышцы, начала медленно растворяться, уступая место глубокому, пульсирующему жару, который разливался из самого центра существа к кончикам пальцев. — Двигай бедрами, — прошептала, и голос, обычно холодный и командный, сейчас вибрировал от первобытной страсти. Ноги, стройные и сильные, уверенным кольцом обхватили талию Зуко, заставляя его вжаться в нее еще глубже, чувствуя полноту и неразрывность союза. Каждое движение стоп по его спине отзывалось в крови мага огня безумным ритмом. — Владыка Огня… — горячее дыхание опалило его ухо, заставляя всё тело напрячься, как струну перед рывком. — Двигай. Прямо сейчас. Этот приказ стал последней каплей, переполнившей чашу терпения. Зуко закрыл глаза, на мгновение отдаваясь во власть стихии, которая всегда жила в нем, но лишь сейчас обрела истинный смысл. Первое движение было медленным, тягучим, словно раскаленная лава, заполняющая пустоты. Он подался назад и снова вперед, ловя каждый прерывистый вдох Кайры, каждое её безмолвное поощрение. — Так? — выдохнул, снова и снова входя в этот ритм, который диктовала сама их природа. — Да… О боги, да… — закинула голову, выгибая шею, подставляя нежную кожу под его неистовые поцелуи. — Ещё. Быстрее. Жар в комнате стал почти невыносимым. Магия, неконтролируемая и чистая, наполнила воздух; тени на стенах плясали в такт их движениям, а на кончиках пальцев, вцепившихся в простыни, невольно вспыхивали крошечные искры. Ритм становился всё более слаженным, уверенным и глубоким. Зуко окончательно отбросил робость, подчиняясь зову крови, которая в Народе Огня всегда текла быстрее и жарче. Каждое новое движение бедрами превращалось в мощный, раскаленный толчок, заставляющий Кайру выгибаться дугой, вжимаясь лопатками в простыни. Сдерживаемая годами страсть выплескивалась наружу неудержимым потоком, превращая пространство комнаты в эпицентр настоящего шторма. Воительница больше не пыталась сохранить офицерскую выправку или солдатскую сдержанность. Голос, привыкший отдавать четкие команды на плацу, теперь срывался на бессовестные, протяжные стоны, наполнявшие полумрак опочивальни. Пальцы мертвой хваткой вцепились в плечи Хозяина Огня, ногти оставляли на горячей коже глубокие следы, но Зуко лишь приветствовал эту ярость. В ответ губы мужчины впивались в шею, зубы прихватывали чувствительную кожу, оставляя пылающие отметины — метки принадлежности, которые завтра будет невозможно скрыть под воротником. — Зуко… О боги, Зуко… — срывалось с губ между прерывистыми вдохами. — Еще… не останавливайся… Он действовал с первобытным напором, стремясь заполнить собой всё существо женщины, прорасти в неё, стать единым целым. Грудная клетка воина вздымалась в рваном темпе, мышцы на руках и спине перекатывались тугими канатами, подчеркивая мощь каждого толчка. Кайра отвечала с той же неистовостью, обхватывая талию Зуко ногами еще крепче, направляя, требуя, сгорая. Лицо девушки, озаренное лишь редкими вспышками внутренней магии, отражало смесь мучительного восторга и абсолютного доверия. Темп нарастал, превращаясь в безумную гонку к вершине, где боль окончательно растворилась в океане наслаждения, а огонь в жилах обещал превратить в пепел всё, что было «до» этой ночи. Пальцы впились в скулы и затылок, заставляя склониться ниже, пока губы не встретились в жадном, сокрушительном поцелуе. Воздуха катастрофически не хватало, стоны, рвавшиеся из самой глубины легких, тонули в сомкнутых устах, превращаясь в приглушенный рокот. Сознание заволакивало плотным туманом, в котором существовало лишь одно ощущение — вкус его кожи, жар его дыхания и нарастающий пульс в кончиках пальцев. Мужчина замер, вглядываясь в черты лица, ставшие в полумраке почти мистическими. — У тебя огромные зрачки… — выдохнул Хозяин Огня, и голос прозвучал как шелест раскаленного пепла. — В них совсем не осталось золота, только бесконечная темнота. — У тебя тоже, — прошептала, касаясь кончиком носа его щеки. — Твой взгляд… он обжигает сильнее любого пламени. Будто ты заглядываешь мне в самую душу и выжигаешь там свое имя. Зуко издал низкий, вибрирующий звук, вновь подаваясь вперед. Движения бедер стали медленнее, но гораздо глубже, заставляя Кайру судорожно выгибаться под его тяжестью. Сплетение тел казалось монолитным, неразделимым. Кожа скользила по коже, каждый толчок отзывался в крови магов огненным всплеском, заставляя искры невольно срываться с разметавшихся по подушке волос. — Ты такая красивая, — прошептал, покрывая нежными поцелуями ее веки, скулы и подбородок. — Каждая черточка, каждый вздох… Я не знал, что можно так сильно желать обладать кем-то. — Теперь знаешь, — вскинула руки, обвивая его шею, и снова притянула правителя для поцелуя, лишающего воли. Напор возобновился с новой, еще более яростной силой. Ритм сердец слился в единый, оглушительный набат, заглушающий шепот ночного сада за окном. Глубокие, властные толчки заставляли Кайру метаться по матрасу, пока стоны не превратились в прерывистое, счастливое рыдание, а мир вокруг не взорвался мириадами ослепительных искр, знаменующих высшую точку их взаимной капитуляции. Пик наслаждения обрушился внезапно, словно извержение дремавшего вулкана. Тело напряглось, превращаясь в тугой стальной канат; мышцы на спине и бедрах вздулись от запредельного усилия. В последний момент, когда сдерживать внутренний напор стало невозможно, Хозяин Огня резким движением отстранился, выходя из жаркого, тесного плена. Вязкая, горячая волна излилась на подтянутый живот Кайры, оставляя обжигающие следы на разгоряченной коже. Зуко замер на мгновение, содрогаясь в финальной судороге, пока последние капли спермы не покинули плоть. Воздух в комнате, казалось, был пропитан электричеством и запахом жженого сахара. Обессиленный правитель рухнул на простыни рядом, тяжело и хрипло хватая ртом воздух. Кожа блестела от пота, отливая медью в лунном свете. Сердце колотилось так, что удары отдавались в висках. — Ты как? — голос прозвучал надтреснуто, почти беззвучно. Кайра лежала неподвижно, глядя в потолок затуманенными, темными глазами. Грудь вздымалась в рваном ритме, а по бедрам всё еще пробегала мелкая дрожь. Она медленно повернулась к нему, и на губах расцвела слабая, совершенно счастливая улыбка. — Слов нет… — прошептала воительница, накрывая ладонью его руку. — Кажется, я только что узнала о магии огня больше, чем за все годы тренировок. Он осторожно притянул её к себе, укрывая обожженное страстью тело краем простыни, а после приподнялся на локте, глядя на девушку сверху вниз. В золотистых глазах, в которых только что бушевал шторм, мелькнула знакомая, чуть суховатая ирония, так часто спасавшая его в трудные времена. — Ну что ж, — прохрипел Хозяин Огня, смахивая мокрую прядь с её лба. — Механика процесса теперь ясна. Кайра удивленно приподняла бровь, не ожидая такой резкой смены тона от обычно серьезного правителя. — Осталось только отточить навык на тренировках, — добавил с совершенно серьезным лицом, хотя в уголках губ затаилась лукавая усмешка. — Как и в любом искусстве, здесь важна регулярная практика и дисциплина. Воительница не выдержала и коротко рассмеялась, запуская пальцы в его растрепанные волосы. — Ты неисправим, Зуко. Даже здесь ищешь повод составить график и план занятий? — А как иначе? — притянул её ближе, утыкаясь носом в макушку. — Владыка Огня не может позволить себе посредственных результатов. Придется заниматься… сверхурочно. Каждый вечер. До полного изнеможения состава. — В таком случае, — лукаво прищурилась, прижимаясь к его горячему боку, — офицер гвардии готова доложить о прибытии на службу. Приступаем к следующему этапу обучения прямо сейчас или дадим Хозяину Огня передышку на пять минут? — Пять минут — это слишком долгое отступление, — шепнул, накрывая её губы своими. — Продолжаем маневры.

Утро

Утреннее солнце заливало террасу ослепительным светом, который больно бил по заспанным глазам. Зуко сидел за низким столом, застыв с палочками в руке. Перед Хозяином Огня дымилась миска с рисом и пряными овощами, но аппетит бесследно исчез, вытесненный тяжелой, сладкой истомой во всем теле. Мышцы, привыкшие к боевому напряжению, сегодня казались ватными. Каждое движение давалось с трудом, а челюсти двигались лениво, словно рис превратился в гранит. Зуко еле жевал, уставившись в одну точку на скатерти, пока в голове яркими вспышками проносились события прошедшей ночи: ткань рубахи на полу, жар чужой кожи и тихие, бессовестные стоны в полночной тишине… «Ненавижу утро. Особенно сегодняшнее. Как уходить не хотелось…» — вздохнул. Дядя Айро, как обычно, с невозмутимым видом потягивал чай из маленькой пиалы. Старик не задавал вопросов, но лукавый прищур и подозрительно безмятежная улыбка говорили о том, что от его внимания не укрылись ни синяки под глазами племянника, ни слабая полуулыбка, ни его внезапная отрешенность. — Племянник, ты сегодня непривычно задумчив, — мягко заметил, наливая новую порцию жасминового чая. — Рис кажется тебе слишком жестким? Или мысли витают где-то далеко от государственных дел? Зуко вздрогнул, едва не выронив палочки. По лицу мгновенно разлился предательский жар, а воротник одеяния внезапно стал слишком тесным, натирая свежую отметину на шее, которую так старательно пытались скрыть утром. — Просто… плохо спал, дядя, — выдавил, совершая героическое усилие, чтобы проглотить несчастный кусок. — О, бессонница — коварный враг, — Айро понимающе кивнул, подвигая к нему тарелку с имбирным печеньем. — Но иногда ночь бывает настолько насыщенной, что утро кажется лишь досадной помехой для отдыха. Тебе нужно больше сил, Зуко. Впереди долгий день… и, полагаю, не менее изнурительный вечер. Зуко поперхнулся чаем, закашлявшись под добродушный смех наставника. Старик заговорщически наклонился вперед, и в его добрых глазах заплясали искры нескрываемого озорства. — А как дела у Кайры? — голос дяди так и лучился притворным участием. — Ты ведь вчера заглядывал к ней, верно? Удалось ли Хозяину Огня применить стратегические советы любимого дядюшки? Действовал ли по ситуации, как я тебя учил? Маг замер. Рис во рту окончательно стал безвкусным комом. Пальцы, всё еще хранившие память о коже и изгибах тела воительницы, дрогнули. Медленно, словно в замедленной съемке, палочки выпали из рук, глухо стукнувшись о край миски. Секундное оцепенение сменилось полным крахом самообладания. Зуко не нашел в себе сил на достойный ответ. Правитель Народа Огня просто отклонился назад и плашмя рухнул на расшитые подушки, закрывая пылающее лицо обеими ладонями. Удар оказался настолько резким, что вместе с выбитым из легких воздухом в пространстве над столом вспыхнули и затрещали золотистые искорки — непроизвольный выплеск магии, выдавший крайнюю степень смятения. — Дядя, умоляю… — донеслось из-под ладоней глухое, полное отчаяния стенание. — Просто замолчи. Айро расплылся в широчайшей улыбке, поглаживая бороду. Вид племянника, который из сурового монарха за секунду превратился в сконфуженного подростка, доставлял ему истинное удовольствие. Старик примирительно поднял руки, хотя его плечи всё еще подрагивали от сдерживаемого смеха. — Молчу, молчу, племянник! — елейным тоном отозвался, вновь принимаясь за чай. — Тишина — лучший соратник в делах сердечных. Хотя, судя по твоим искрам, ситуация была весьма… пламенной. Главное, помни: даже самому опытному полководцу иногда полезно признать капитуляцию перед лицом превосходящих сил любви. Дядюшке явно нравилось издеваться над Зуко, наблюдая, как тот безуспешно пытается вернуть себе величественный вид, продолжая лежать среди подушек и мечтая лишь о том, чтобы земля под дворцом разверзлась и поглотила его вместе со всем жасминовым чаем мира. — Ох, — выдохнул, прижимая ладонь к сердцу, — неужели я все-таки успею понянчить внучат? Это так очаровательно: маленькие маги огня, бегающие по этим дорожкам… Слышу уже, как топочут крохотные ножки и как сгорают дотла мои любимые кусты роз. Но ради такого дела роз не жалко! Правитель, все еще лежавший плашмя, дернулся, словно от удара молнии. Руки, закрывавшие лицо, прижались к глазам еще плотнее, а по телу прошла волна такого жара, что подушки под головой начали ощутимо нагреваться. — Дядя, мы… — голос сорвался на высокой ноте, превратившись в сдавленный писк. — Какие внуки?! Какие розы?! Мы лишь… Великие боги, помогите мне! Он судорожно вдохнул, чувствуя, как реальность и мечты дяди Айро сталкиваются в его голове в одну взрывоопасную смесь. Перед глазами невольно возникла картина: Кайра, серьезная и сосредоточенная, пытается поймать во дворе маленького черноволосого сорванца, у которого из ладошек вырываются неконтролируемые вспышки пламени. От этой мысли сердце сделало кувырок, а искры над его головой посыпались с удвоенной силой, едва не подпалив скатерть. — Спокойствие, племянник, только спокойствие, — продолжал Айро, довольно жмурясь. — Дыхание — это основа жизни. Вдыхай аромат чая, выдыхай мысли о пеленках. Хотя, признаться, красный цвет тебе очень к лицу… Зуко лишь издал стон, полный вселенского страдания, и окончательно затих, надеясь, что если он не будет двигаться, дядя переключит внимание на обсуждение сортов чая. Но Айро лишь тихонько посмеивался, точно зная, что семена будущего уже посеяны этой бурной ночью. Низкий, вибрирующий гул разрезал утреннюю синеву над дворцом. Знакомый крик небесного зубра заставил отвлечься от стыда. — Аппа! Аппа! Спаситель! Хозяин Огня поднялся, поправляя тяжелые золотые шпильки в волосах, и почти бегом направился к посадочной площадке. Кайра уже ждала на краю террасы. Ветер трепал подол темно-красного хакама, выбивая влажные пряди из безупречной прически. Взгляд девушки был прикован к приближающейся белой точке в облаках. Зуко подошел вплотную, чувствуя исходящее от воительницы тепло, и, не скрываясь, накрыл ладонь своей. — Моя королева, — прошептал, поднося пальцы к самым губам. — Зуко, ну смотрят же… — опустила голову, пытаясь скрыть пылающий румянец. Гвардейцы в карауле и слуги у входа замерли, старательно изучая орнаменты на колоннах. — Пусть привыкают, — отрезал правитель, не разрывая контакта. — Пора оставить секреты в прошлом.