11. Лишь бы была довольна

Прохладный ночной воздух, проникающий сквозь приоткрытую створку окна, приятно холодил влажную после купальни кожу. Кайра зажгла лишь одну небольшую масляную лампу на прикроватном столике. Мягкий янтарный свет выхватил из полумрака лист плотной бумаги и кисть. Усталость наваливалась свинцовым грузом, но она заставила себя вывести несколько аккуратных строк:

«Поблагодарить Катару за такую купальню».

Она знала, что завтра, в круговороте официальных встреч и бесконечных претензий Куэя, эта деталь может вылететь из головы, а искренняя признательность Катара ценила выше любых формальных подарков. Отложив лист, развязала пояс тяжелого шелкового халата. Ткань с тихим шорохом соскользнула с её плеч, обнажая тело, которое редко знало покой. В неверных бликах огня стали видны следы её долгой службы: тонкая белая линия шрама на бедре от стрелы в приграничном лесу, едва заметный след от ожога на икре — немое напоминание о первых месяцах тренировок в гвардии. Тело воина, крепкое, подтянутое, лишенное изнеженности, но обладающее своей собственной, суровой грацией. Она не стала искать ночную сорочку. Ощущение полной свободы от доспехов, парадных платьев и даже тончайшего белья было лучшей наградой за бесконечный день. Абсолютно нагая, рухнула на кровать, чувствуя, как прохладные простыни из высококачественного хлопка принимают в свои объятия. Кайра с наслаждением вытянулась во весь рост, чувствуя, как расслабляются натруженные мышцы спины и плеч. Натянув простынь до самого подбородка, прикрыла глаза. Запах лаванды, исходящий от подушки, и мерный шум ночного города за окном убаюкивали её. Кайра провалилась в глубокий, безмятежный сон, зная, что завтра ей снова придется надеть маску, но сегодня ночью она принадлежит только самой себе. Ночная тишина, едва установившаяся в покоях, была нарушена едва уловимым скрежетом. Это не был звук шагов стражника или шорох ветра, а характерный звук когтей или пальцев, ищущих опору на каменной кладке. Кайра, чей сон всегда оставался чутким, как у затравленного зверя, мгновенно открыла глаза. Она замерла, прислушиваясь, и внутри неё вспыхнуло узнавание, смешанное с обреченным вздохом. — Ну что за человек, а… — прошептала в пустую комнату. — Протоколы ему не указ, стены для него — просто кирпичи. Рывком поднялась с кровати, на ходу подхватывая легкую простынь и оборачивая её вокруг тела на манер тоги, едва успев прикрыть наготу. Подойдя к окну, увидела знакомый силуэт, замерший на карнизе. Девушка потянула за раму, и в комнату вместе с порывом свежего ночного воздуха ввалился Хозяин Огня. Зуко спрыгнул на пол с ловкостью дикой кошки, его дыхание было чуть сбитым, а в глазах плясали искры мальчишеского азарта. Он выпрямился, стряхивая невидимую пыль со штанов, и взгляд тут же упал на брошенный на кресло халат, а затем — на саму Кайру. Белая ткань простыни едва держалась на её теле, оставляя открытым одно плечо и ключицу. В тусклом свете догорающей лампы её кожа казалась светящимся мрамором. — О-о… — протянул с нескрываемым восхищением, голос стал на октаву ниже. — Кажется, я зашел в самый подходящий момент? Кайра сложила руки на груди, придерживая простынь, и ожгла его взглядом, в котором, впрочем, не было ни капли настоящей злости. — Ты всегда приходишь вовремя, Зуко, — вздохнула, отступая к кровати. — Но давай сразу договоримся: сегодня без секса, ладно? Я выжата как лимон. Кости ноют, голова гудит от Куэя, и всё, чего я хочу — это провалиться в небытие. Зуко замер на полпути к ней, картинно приложив руку к сердцу. На его лице отразилась такая гамма притворного страдания, что Кайра едва сдержала улыбку. — Ты жестокая женщина, — пробормотал, подходя ближе. — Сначала сама пробудила во мне аппетит этим своим массажем и ежевичными моти, а теперь моришь голодом прямо у накрытого стола? Это бесчеловечно. Ты же знаешь, я до встречи с тобой был юношей целомудренным, все силы отдавал поискам Аватара и восстановлению чести… Мне нужна практика. Кайра наконец не выдержала и тихо рассмеялась, опускаясь на край постели и приглашающе похлопав по месту рядом с собой. — Как и я до тебя, мой господин, — парировала, глядя на него снизу вверх. — Моя жизнь состояла из тренировочных манекенов, заточки мечей и изучения карт. Так что мы оба — жертвы обстоятельств и внезапно проснувшихся чувств. А теперь снимай сапоги и ложись. Если ты проделал такой путь по стене только ради того, чтобы поспорить о морали, то ты зря тратил силы. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Без политики, без гвардии и без одежды, если тебе так удобнее. — Без, — довольно хмыкнул, уже на ходу расстегивая пояс. Весь его протест испарился, уступив место благодарности. Он знал, что одно только присутствие Кайры рядом лечит лучше любых снадобий, и если сегодня ценой его визита будет просто спокойный сон — это была цена, которую он готов был платить каждую ночь. Зуко устроился на подушках, вытянув длинные ноги, и Кайра, пристроившись у него под боком, натянула одеяло до самых подбородков. В этой интимной полутьме голоса сами собой перешли на шепот, словно они боялись спугнуть хрупкое спокойствие резиденции. — Кстати, — коснулась его руки, и голос зазвучал мягко, с затаенной радостью, — скоро в нашей гвардейской семье на одного мага огня станет больше. Суми, как оказалось, беременная. Представляешь? Она мне по секрету перед самым вылетом сказала, когда проверяла мое снаряжение. Так что скоро по казармам будет бегать маленький гвардеец. Зуко представил себе Суми — одну из самых исполнительных и серьезных девушек в охране — в совершенно новой роли. — Как хорошо, что она сейчас дома, в столице, честное слово, — выдохнул. — Здесь, в Республиканском городе, сейчас слишком неспокойно для будущего родителя. А Аяр? Он-то знает? — Думаю, знает, — тихо хмыкнула, потираясь щекой о плечо Зуко. — Муж ведь. От него такое вряд ли скроешь, особенно учитывая, как он над ней трясется с самой свадьбы. — Надо будет утром его поздравить… — на мгновение задумался, уже прикидывая, какой подарок от короны будет уместен для первенца верных подданных. — Аяр — отличный парень и верный клинок. Рад за него. — Ой, я как сейчас помню, еще в учебке, как он за ней ухаживал, — мечтательно прикрыла глаза, возвращаясь мыслями в те суровые, но по-своему прекрасные годы тренировок. — Аяр тогда был совсем зеленым, вечно попадал в переделки, а Суми, ворча под нос, латала ему форму после каждых маневров. Он ей тогда еще при всех заявил, прямо посреди плаца: «Вот стану гвардейцем, будешь женой моей, любить тебя буду до конца дней». Мы все тогда над ними подшучивали, мол, романтик нашелся среди мечей и пожаров. Зуко негромко рассмеялся, представляя эту картину. В его армии было место не только дисциплине, но и таким вот историям, которые делали его народ живым. — Помню, он ей еще песни пытался петь под окнами казармы, — продолжала, давясь тихим смехом. — Голос у Аяра, скажем прямо, как у раненого бизона-яка во время гона. Суми тогда из окна высовывалась и умоляла его не петь, лишь бы он не позорил их на весь полк. Говорила: «Аяр, я выйду за тебя, только замолчи, пока нас всех не высекли за нарушение тишины!». — Да, — притянул Кайру ближе, чувствуя, как его окончательно отпускает дневное напряжение. — В такие моменты понимаешь, ради чего мы всё это строим. Чтобы у таких, как Суми и Аяр, дети росли в мире, где им не нужно будет латать форму после настоящих сражений. Пусть поет. Теперь у него есть отличный повод для колыбельных, даже если они будут звучать как рев бизона. Девушка удовлетворенно вздохнула, закрывая глаза. Рассказы о друзьях, о простом человеческом счастье среди политических интриг действовали на них обоих лучше любого снотворного. Первые лучи солнца едва коснулись золотых шпилей посольского квартала, когда Зуко, уже полностью преобразившийся в Хозяина Огня, вышел во внутренний двор. От вчерашнего расслабленного юноши, поедавшего моти на полу, не осталось и следа: его осанка была безупречной, а взгляд — властным и сосредоточенным. Однако, заметив Аяра, который проверял снаряжение у входа, правитель смягчился. Он подошел к гвардейцу уверенным шагом и, прежде чем тот успел официально отдать честь, положил руку ему на плечо. — Вольно, Аяр, — негромко, но тепло произнес. — Я тебя поздравляю, будущий отец. Кайра рассказала мне добрые вести. Аяр на мгновение опешил, его лицо залил румянец — то ли от смущения, то ли от гордости. Он вытянулся в струнку, но в глазах засияла неподдельная радость. — Это большая честь, Ваше Величество, — ответил гвардеец. — Мы с Суми очень счастливы. — Вы заслужили это счастье, — кивнул, и в его голосе прозвучала искренняя забота правителя о своих людях. — Слушай мой приказ: как только мы вернемся домой, в столицу, ты получишь внеочередной отпуск. И за твое грядущее тридцатилетие, и за скорое пополнение в семье. Тебе нужно побыть с женой и подготовить дом. Зуко чуть прищурился, в его глазах промелькнула искра доброй иронии, напомнившая о ночном разговоре с Кайрой: — И постарайся в это время поменьше петь. Суми сейчас нужен покой, а не твои… вокальные упражнения, от которых, говорят, даже драконы в горах просыпаются. Аяр не сдержал короткого смешка и поклонился еще ниже, на этот раз уже не по уставу, а от чистого сердца. — Слушаюсь, Ваше Величество! Буду молчать как скала, лишь бы Суми была довольна. Хозяин Огня удовлетворенно кивнул и направился к выходу из резиденции. Утренний воздух был свеж, и, несмотря на предстоящий тяжелый день в совете и неизбежные споры с Куэем, на душе у него было удивительно легко. Жизнь в его стране продолжалась, рождались новые люди, и это была самая главная победа его правления.

Прошла неделя

Неделя пронеслась стремительным вихрем, наполненным политическим скрежетом и подпольной борьбой. В залах заседаний Зуко превратился в несокрушимый бастион. Каждое слово Царя Земли о «незыблемости сословий» натыкалось на ледяную выдержку Хозяина Огня. Помня о данном Кайре обещании, монарх лишь плотнее сжимал челюсти, когда Куэй заводил привычную шарманку о «чистоте традиций». Основной удар Зуко направил на защиту прав колонистов и расширение торговых путей, вплетая интересы своей нации в саму ткань нового мегаполиса. Ночная жизнь города принадлежала Кайре. Пока Зуко изучал отчеты, воительница координировала действия с Бейфонг и Соккой. В штабе полиции металломагов, среди скрежета металла и шороха карт, шло вычисление сети информаторов Лишенных. Тихие рейды по злачным местам и допросы в доках постепенно приносили плоды, обнажая структуру заговорщиков. Рабочие будни сменялись инспекциями. Пара посещала заводы и порты, где маги и немаги плечом к плечу возводили остов будущего. Зуко подолгу беседовал с инженерами, демонстрируя искренний интерес к способностям каждого, независимо от наличия искр в руках. Аанг, видя изнеможение друзей, устроил короткую передышку: на крыше одного из небоскребов с видом на залив, без корон и мечей, удалось на мгновение почувствовать себя обычными людьми. На официальных приемах испытания продолжались. Хозяин Огня был вынужден кружить в танце с дочерьми знатных родов, соблюдая этикет ради мира, но взгляд золотистых глаз неизменно искал в толпе Кайру. Та же, затянутая в платье, принимала удары ядовитых комплиментов от придворных дам. Каждое замечание о «невероятной удаче простолюдинки» разбивалось о холодное, каменное спокойствие гвардейца. Кульминацией стал Гранд-Бал в честь основания города. Зал ратуши утопал в свете хрустальных люстр и блеске драгоценностей. В официальном заявлении о реформах прозвучало четкое послание: в новой Империи Огня путь к вершине открыт таланту, а не только праву рождения. Стоя рядом с советником, Зуко явил миру манифест перемен, перед которым бессильно злословие старой знати. Старые порядки обратились в пепел, уступая место новой заре. — Можно? Мужчина оторвался от свитков, когда тяжелые двери кабинета распахнулись. Вид вошедших заставил Хозяина Огня замереть с кистью в руке. Кайра, сменив привычный алый мундир на мягкие синие меха и глубокий лазурит тканей Племени Воды, выглядела необычайно нежно. Заплетенные по бокам косы и традиционные петли волос, в точности как у Катары, придавали лицу воительницы мягкость, которой Зуко редко удавалось коснуться вне их спальни. — Мне идет? — изящно крутанулась, заставляя подол платья колыхнуться. — Хочу забрать её себе, — с гордостью заявила Катара, приобнимая подругу за плечи. — Она прирожденная северянка. — Даже не мечтай! — Зуко наконец обрел дар речи, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Синий ей к лицу, но огонь в глазах никуда не делся. Идиллия была прервана эффектным появлением Сокки. Воин Южного Племени ввалился в кабинет, затянутый в парадную форму Кайры. Ткань на широких плечах Сокки предательски трещала, а рукава чуть обнажали запястья. Зуко прыснул, не в силах сдержать смех. — Ты зачем форму Кайры надел? Она же тебе мала! — А мне нравится, — принял героическую позу, выпятив грудь. — Обтягивает мою точёную фигуру, подчеркивает мускулатуру. Как я тебе, Король? Вид грозный? — Сними немедленно, не позорь нацию, — сквозь смех проговорил. — Ты в этом похож на перекормленного огненного хорька. — Эй! — Сокка обиженно надулся. — Ты же вчера сам как павлин хвост распушил: «Империя Огня открывает двери немагам! Мы ценим таланты!». Вот мой талант — выглядеть сногсшибательно в красном. Зуко присмотрелся к лицу друга, щурясь от бликов ламп. — Тебе что… глаза подкрасили? — Да, — Кайра подошла к другу, поправляя на нем воротник. — Ты только посмотри, какой он горячий. У Сокки невероятные голубые глаза, а с черным карандашом… М-м-м… Просто мед. В этот момент в комнату на бреющем полете ворвался Момо. Лемур приземлился прямо на стол, опрокинув стопку чистой бумаги. На крошечной шее, едва не задевая пол, болтался массивный золотой медальон с гравировкой трезубца — личный подарок Зуко, врученный Кайре на прошлый день рождения. — Вот кому-кому, а Момо действительно идет, — хихикнула Катара. — Ты что, на лемура надела мой подарок?! Тот самый медальон? Девушка виновато прикусила губу, но в глазах плясали чертики. Она подошла к Зуко и мягко положила руки ему на плечи, заглядывая в лицо. — Ну, одежды подходящего размера у меня на Момо нет… Не обижайся, пожалуйста. Посмотри, как он доволен! Момо чувствует себя важным сановником. Он посмотрел на лемура, который с гордым видом выпячивал грудь с золотым трезубцем, затем на накрашенного Сокку в тесном мундире, и наконец на Кайру в мехах. Тяжелый день в совете и интриги мира окончательно отступили. Хозяин Огня просто махнул рукой и повалился обратно в кресло, содрогаясь от хохота. В этом кабинете, среди друзей, мир наконец-то казался правильным. Послеобеденное солнце Республики заливало мощеную площадь золотым светом, но всё внимание Кайры было приковано к огромному, пушистому массиву шерсти, который мирно жевал сено у входа в здание. — Зуко, я хочу Аппу! Слышишь? Купи мне Аппу! — буквально вцепилась в густую белую шерсть зубра, уткнувшись лицом в его теплый бок. Аппа издал низкое, вибрирующее довольство, которое отозвалось дрожью в мостовой. — Посмотри на него! Он согласен! Он уже признал во мне хозяйку! Зуко замер, не зная, смеяться ему или звать целителей. Позади послышался приглушенный смех Сокки, который явно наслаждался зрелищем. — Кайра, — осторожно начал, пытаясь отцепить пальцы воительницы от зверя. — Ты понимаешь, что это единственный в мире небесный зубр? Это не просто ездовое животное, это… священный символ Воздушных кочевников. И, между прочим, лучший друг Аватара. — Ты сам мне вчера говорил, когда мы стояли на балконе, что готов отдать за меня всю Империю! — вскинула голову, и в её глазах, подведенных угольным карандашом, блеснула фанатичная решимость. — Мне не нужна твоя Империя, Зуко! Оставь себе троны и налоги! Мне нужен Аппа! Мы будем летать над столицей, и никто не посмеет говорить мне про «грязное происхождение», потому что у них нет шестиногого мехового гиганта! Маг прикрыл глаза ладонью, чувствуя, как дипломатическая выдержка дает трещину. — Купить Аппу? У Аватара? — переспросил, понизив голос до шепота, надеясь, что Аанг, стоящий неподалеку, этого не слышит. — Моя королева, ты перегрелась на солнце? Это всё равно что попросить Катарру продать её способности к магии… Это бесценно! И, честно говоря, чисто технически — незаконно! Он предпринял решительную попытку и, обхватив девушку за талию, начал мягко, но настойчиво оттаскивать её в сторону посольского экипажа. Гвардейцы, стоявшие в оцеплении, синхронно отвели глаза, стараясь сохранить каменные лица при виде того, как Хозяин Огня борется со своим советником. — Нам пора собираться домой, Кайра. Кайра, чьи сапоги позорно чертили полосы на пыльном камне, извернулась в его руках и, сложив ладони рупором, крикнула так, что Момо на плече Аанга подпрыгнул от неожиданности: — Аппа! Я люблю тебя! Слышишь? Я куплю самую лучшую морковку, целый фургон морковки, и вернусь за тобой! Не слушай этого зануду в короне! Я тебя выкуплю, я накоплю жалование за десять лет, ты только дождись меня, Аппа! Зуко, наконец, затащил её в прохладную тень ратуши, захлопнув тяжелые створки дверей. — Знаешь, — проворчал, поправляя сбившийся воротник и пытаясь пригладить волосы, которые Кайра в порыве чувств успела растрепать. — Я начинаю всерьез опасаться за бюджет нашей нации. — Он на меня посмотрел, Зуко, — внезапно затихла. — Он посмотрел мне прямо в душу. У него глаза как блюдца, и в них больше мудрости, чем во всём твоём совете старейшин. Зуко лишь тяжело вздохнул, увлекая её вглубь коридоров. Он знал, что эта «одержимость зубром» будет преследовать его весь путь до столицы, и уже прикидывал, где в дворцовом саду можно было бы посадить огромное поле морковки — просто на тот случай, если Кайра действительно решит осуществить свой план похищения века. Громадная туша флагманского дирижабля Страны Огня ровно гудела, выпуская в утреннее небо струйки пара. Лопасти винтов лениво рассекали воздух, создавая ощутимую вибрацию под ногами собравшихся. У самого трапа, где выстроился почетный караул гвардейцев в алых доспехах, время словно замедлилось — прощание, которое должно было занять минуты, растянулось на добрых полчаса. Зуко, уже облаченный в тяжелые церемониальные одежды, никак не мог разжать руки, сложенные на плечах Аанга. Его взгляд постоянно перемещался с Аватара на Катару, в нем читалась непривычная для монарха тревога. — Аанг, я серьезно. Если ситуация с Лишенными хотя бы на йоту выйдет из-под контроля, если эти их «акции» со знаменами повторятся или станут опаснее — ты обязан нам сообщить, — голос звучал хрипло, перекрывая гул двигателей. — Не вздумайте геройствовать в одиночку. Либо Кайра прилетит с передовым отрядом, либо я лично, либо мы вместе поднимем весь флот. Только не молчите, Катара, хорошо? Обещай мне. Катара мягко улыбнулась, глядя на то, как сильно изменился её старый друг. В этом беспокойстве было больше человеческого тепла, чем политического расчета. — Хорошо, лорд Зуко. Мы будем на связи. Вестники долетят быстро, а Аппа всегда готов к полету. Не волнуйся, мы присмотрим за этим городом. Тоф, стоящая поодаль и демонстративно ковыряющая пальцем в ухе, громко выдохнула, сотрясая камни под ногами: — Ой, да давайте уже обниматься и валите отсюда! Серьезно, вы надоели. Я чувствую, как у вас обоих пульс зашкаливает от избытка чувств, у меня аж подошвы чешутся. Хватит разводить драму на пустом месте. — Согласен, — поддакнул Сокка, поправляя сумку на плече и бросая тоскливый взгляд в сторону ближайшей закусочной. — Я уже зверски голоден. Не могу дождаться, пока вы улетите, чтобы мы наконец пошли и нормально поели без всех этих ваших «государственных протоколов» и «прощальных речей». Катара проигнорировала ворчание брата и шагнула к Кайре. Они обнялись — крепко, по-женски искренне. Синие меха Племени Воды смешались с алым шелком гвардейского мундира. На мгновение Катара притянула её ближе и прошептала на самое ухо: — Ты пиши мне, ладно? Не держи всё в себе, Кайра. Помни, о чем мы разговаривали позавчера в купальнях. Путь никогда не бывает гладким, особенно когда на кону стоит нечто большее, чем просто титулы. Через тернии к звёздам. Ты справишься, и он тоже. Девушка медленно кивнула, чувствуя, как в горле встает комок. — Я напишу, Катара. Обещаю. Отстранившись, Кайра посмотрела на Тоф, которая всё так же стояла с независимым видом. — Тоф, а тебе писать? — Нет, — отрезала та, хотя уголок её губ едва заметно дрогнул. — Ненавижу эти бумажки, всё равно Сокке придется мне их вслух читать, а у него отвратительная дикция. Лучше когда-нибудь, как-нибудь так встретимся. Нагрянешь внезапно, наваляешь кому-нибудь, вот это будет дело. Прощание завершилось общим, невероятно крепким кольцом объятий. В этот момент не было правителей, магов или обычных людей — была лишь команда старых друзей, прошедших через огонь и лед. Аанг, Сокка, Катара, Тоф, Зуко и Кайра стояли единым целым на фоне взлетающего железного гиганта. Когда маги наконец поднялись на борт и встали у перил, дирижабль медленно оторвался от земли. Фигуры друзей внизу становились всё меньше. Кайра долго махала рукой, пока белое пятно Аппы не превратилось в крошечную точку на горизонте. Ветер трепал её волосы, а Зуко, стоя рядом, осторожно накрыл её ладонь своей. Они возвращались домой, неся в сердцах искру новой надежды и тяжесть новой ответственности, зная, что за их спинами остались люди, на которых можно положиться в любой буре.