14. Перепутал

Тронный зал, погруженный в торжественный полумрак и отблески ритуальных огней, казался застывшим во времени. На высоком возвышении, облаченный в парадные одежды Хозяина Огня, восседал Зуко. Кайра стояла по правую руку от трона, неподвижная, словно клинок в ножнах, олицетворяя собой безупречную дисциплину гвардии. Тишину зала нарушал лишь монотонный, неприятно вибрирующий голос лорда Кемерлана. Старейшина, чей носовой выговор давно стал притчей во языцех среди дворцовых слуг, зачитывал пространный отчет. — …подавление мятежных настроений Лишенных в восточном секторе потребовало привлечения дополнительных резервов, — гнусавил Кемерлан, поправляя очки. — Однако, смею настоять, что излишняя лояльность к задержанным лишь подрывает авторитет короны… В этот момент тяжелые кованые двери распахнулись. В зал вбежал вестник, тяжело дыша и сжимая в руке свиток, скрепленный ярко-синей печатью Воздушных Кочевников. — Срочное послание от Аватара Аанга! — выкрикнул, склонившись в глубоком поклоне. Зуко выпрямился, и в его взгляде мелькнуло мимолетное облегчение — любой повод прервать занудство Кемерлана казался даром судьбы. — О как, — произнес монарх, подавшись вперед. — Читай. Вестник поспешно развернул свиток, но, едва пробежав глазами первые строки, осекся. Его лицо мгновенно залило краской, а взгляд заметался между правителем и оскорбленным до глубины души Кемерланом. — Давай, не стесняйся, — подбодрил его Зуко, не подозревая о масштабах надвигающейся катастрофы. — Читать послание Аватара — честь, а не провинность. Вестник судорожно прочистил горло и начал читать, стараясь придать голосу официальную твердость, которая таяла с каждым словом: — «Дорогие Зуко и Кайра, как ваши дела? Надеюсь, вы по-прежнему являетесь костью в горле для всего Совета, в том числе для Кемерлана, который так раздражает тебя, Зуко, своей гнусавостью…» По залу прокатился приглушенный шепот, похожий на шелест сухой травы. Кемерлан застыл с открытым ртом, его лицо из багрового стало мертвенно-бледным. Зуко почувствовал, как по спине пробежал холодок — непосредственность Аанга в очередной раз пробила брешь в его дипломатической броне. — «…Ответишь при встрече. Мне нужна помощь. Пик Памяти. Я жду вас. Зуко, надеюсь, ты читаешь это письмо, а рядышком Кайра. Привет ей. Люблю!» Когда вестник замолчал, в тронном зале воцарилась такая абсолютная, звенящая тишина, что стал слышен треск фитилей в масляных лампах. Старейшины, затаив дыхание, переводили взгляды с оскорбленного лорда на правителя, чья репутация только что была публично «подмочена» лучшим другом. Хозяин Огня медленно поднял правую руку и плотно прикрыл лицо ладонью. Он издал тяжелый, протяжный вздох, в котором слышалось всё: и невысказанное «спасибо» Аватару, и осознание того, что Кемерлан будет припоминать ему эту «гнусавость» до конца десятилетия. Кайра зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. Она чувствовала, как жар заливает шею и щеки. В этот миг ей больше всего хотелось превратиться в искру и исчезнуть в дымоходе, лишь бы не видеть вытянутых лиц Совета и не осознавать, что Аватар только что превратил серьезное государственное заседание в дружескую посиделку. Тишина продолжала давить на присутствующих, пока Зуко пытался подобрать слова, чтобы хоть как-то спасти остатки протокола после столь «теплого» привета от спасителя мира. Старейшины сидели неподвижно, боясь даже вздохнуть, пока лорд Кемерлан медленно заливался пунцовым цветом. Генерал не спеша поднялся со своего места, поправляя полы широкого шелкового халата, и его добродушный смешок прозвучал под сводами зала как долгожданный гром, разгоняющий духоту. — Вот дурень лысый… — покачал головой старик, и в голосе не было злобы, лишь безграничное терпение наставника, привыкшего к выходкам своего самого неугомонного ученика. Айро прошелся вдоль стола, бросив короткий, оценивающий взгляд на застывшего в немом возмущении Кемерлана. — Ну вы, советник, действительно гнусавый, — без тени смущения констатировал генерал, разведя руками. — Это же факт, не требующий доказательств, как-то, что огонь горячий, а чай лучше пить горячим. Зато теперь мы все можем быть абсолютно уверены, что письмо подлинное. Подобный стиль невозможно подделать — это рука Аватара, в этом нет сомнений. Он остановился прямо перед троном, переводя взгляд с Зуко на окаменевшую Кайру, и в его глазах блеснули озорные искорки. — А раз Аватар пишет так прямо и… непосредственно, значит, дело действительно серьезное. Он нуждается в помощи, и нуждается в ней быстро. Так что, господа, ситуация вполне прощает такой дерзкий слог. В конце концов, когда мир снова окажется в опасности, нас вряд ли будет волновать изящество манер того, кто его спасает. Напряжение в зале начало медленно спадать. Несколько младших советников, не выдержав, прыснули в кулак, а Зуко, наконец, убрал руку от лица. Слова Айро превратили публичное унижение в курьезный случай, напомнив всем присутствующим о главном: Аватар зовет, и это важнее уязвленной гордости Кемерлана. Кайра сделала первый полноценный вдох за последние несколько минут и рискнула приоткрыть глаза. Она по-прежнему не смотрела на Кемерлана, но благодарный кивок в сторону дядюшки Айро был почти незаметен для окружающих, однако совершенно очевиден для самого генерала. Ситуация спасена единственным оружием, против которого у Совета не было защиты — обезоруживающей честностью старика. Зуко резко поднялся с трона, не давая Кемерлану ни единого шанса вставить ответное слово. — Подготовьте дирижабль. Немедленно. Мы отправляемся на Пик Памяти. Совет свободен, — отрезал. Кайра сорвалась с места первой. Её шаги по обсидиановым плитам звучали как удары молота. Она не оборачивалась, пока они не миновали тяжелые двери и не оказались в пустом коридоре, ведущем к жилым покоям. Зуко почти бежал следом, пытаясь сравняться с ней в темпе. — Мы убьём Аватара, — прошипела, резко поворачиваясь к нему на ходу. Глаза её сверкали от негодования. — Нет, сначала мы его запытаем. Медленно. Молниями! «Рядышком»… Зуко, ты понимаешь, что он сделал? Теперь эти старые стервятники будут шептаться не о налогах или Лишенных, а о том, что Хозяин Огня не государственным делом занимается, а… занимается совершенно другим делом! Причём круглосуточно! Правитель, несмотря на всю серьёзность ситуации, почувствовал, как нервное напряжение начинает выходить через невольную ухмылку. Он поймал её за локоть, заставляя на секунду остановиться. — Зато дядюшка как счастлив, ты видела? — не выдержал и коротко рассмеялся, качая головой. — Он же при каждом удобном случае требует внучат. Аанг просто подлил масла в его огонь надежды. Кайра всплеснула руками, её лицо снова залило краской, но на этот раз уже от смеси гнева и смеха. — Конечно он счастлив! Ты видел эту лыбу на пол-лица?! Картина маслом, Зуко! Прекрасное начало новой эпохи: ты у нас ябеда, который жалуется Аватару на гнусавость советников, я — распутная девка, живущая в твоих покоях, всегда под боком, а генерал Айро — счастливая сваха, благословляющая этот балаган! — Ну, технически, Кемерлан действительно гнусавый, — вставил Зуко, пытаясь сохранять серьезное лицо. — Это не оправдание для того, чтобы сообщать об этом всему миру через Аватара! — Кайра ткнула его пальцем в грудь. — Не оправдание… Зуко перехватил её руку, на мгновение сжав ладонь. — Идем. Пик Памяти — место серьезное. Аанг не стал бы так шутить, если бы не случилось что-то действительно важное. А с его чувством юмора… разберемся на месте. Кайра буквально влетала в свои вещи, с лязгом затягивая кожаные ремни. Каждый жест был пропитан электричеством — в прямом и переносном смысле. Она ворчала что-то нечленораздельное про «лысое недоразумение» и «дипломатическую катастрофу», когда Зуко, уже успевший сменить церемониальное одеяние на походное, шагнул к ней вплотную. Он не дал закончить очередную гневную тираду, просто обхватив за талию и притянув к себе. Поцелуй вышел властным и неожиданно долгим, на мгновение выбив воздух из легких Кайры и заставив её замолчать. — Успокойся, пожалуйста, — прошептал в самые губы, когда наконец отстранился, но не выпустил из объятий. Его взгляд потеплел, а на губах заиграла та самая полуулыбка, которую он позволял видеть только ей. — Ты когда злишься, такая невозможно горячая. Сама меня провоцируешь. Кайра, чьи щеки и так пылали, резко пихнула его в грудь, отчего Хозяин Огня чуть пошатнулся, но рассмеялся. — Я в тебя сейчас шмальну! — пригрозила, вскидывая руку, на кончиках пальцев которой действительно заплясали крошечные голубые искры. — Вот прямо здесь, в покоях! И никакой Аватар тебя не спасет! Зуко, уже возвращаясь к своим вещам и затягивая пояс на штанах, примирительно вскинул ладони, хотя в глазах всё ещё прыгали чертики. — Молчу! — отозвался, стараясь придать голосу серьезность, которая явно давалась ему с трудом. Дверь была почти распахнута, когда девушка резко развернулась, преграждая путь. Пальцы, всё ещё пахнущие порохом и озоном после тренировки, намертво впились в густые темные пряди на затылке Зуко. Поцелуй обрушился лавиной — требовательный, жадный, лишенный всякого изящества дворцового этикета. Это был захват, столкновение двух стихий, где губы превратились в раскаленный металл. Кайра вжималась всем телом, чувствуя жесткую кожу походного доспеха, выбивая из легких мужчины остатки самообладания. Каждое движение пропитано яростью и страстью, накопленной за недели вынужденного отчуждения в залах заседаний. С тихим, гортанным рыком рука переместилась выше, крепче сжимая волосы у самых корней. Кайра заставила Зуко обнажить горло, открывая беззащитную пульсирующую жилку на шее. Влажный, горячий язык скользнул по напряженной коже, оставляя за собой обжигающий след, заставляя мышцы под ладонями окаменеть. Клеймо, дикое и первобытное утверждение власти над тем, кто властвовал над миром. В воздухе отчетливо запахло паленым озоном и сухим жаром пустыни. Воительница резко отстранилась, обдав лицо правителя своим сбитым, горячим дыханием. Глаза сверкали золотом и сталью, прежде чем она развернулась и стремительно скрылась за порогом, даже не обернувшись. Зуко замер у стены, судорожно вцепившись пальцами в неровный камень. Грудная клетка ходила ходуном, а из приоткрытых губ вместе с тяжелым выдохом вырвался густой сизый дым — непроизвольная реакция переполненного внутреннего источника. Взгляд затуманился, фокусируясь на пустоте, где только что стояла она. — Невероятная женщина… — сорвалось с губ охрипшим, едва узнаваемым шепотом. Поправив сбитый ворот туники и пытаясь унять дрожь в руках, Хозяин Огня шагнул вслед за ней, чувствуя, как внутри всё ещё клокочет пожар, который не смог бы потушить ни один океан в мире. Погоня за Аватаром отошла на второй план; теперь каждое движение Кайры впереди казалось вызовом, на который он был готов отвечать вечно. Небо над границей провинций затянуло пепельно-серыми облаками, когда в поле зрения экипажа дирижабля возник знакомый силуэт шестилапого исполина. Шерсть Аппы казалась взъерошенной, а сам зубр летел ниже обычного. — Катара машет! Смотри! Громоздкая махина дирижабля с шипением выпустила пар, опускаясь на каменистую почву. Зуко спрыгнул первым, приминая подошвами сапог сухую траву, и тут же обернулся, протягивая руку Кайре. Он поймал её за талию, помогая мягко приземлиться, но взгляд уже был прикован к Катаре. Лицо мага воды было бледным, в глазах застыла тревога. — Катара, что случилось? — голос Зуко прозвучал резко, ломая тишину. — Весь последний месяц Аанг вел себя странно, — начала Катара, переводя дух. Её пальцы нервно сжимали край накидки. — Он в одиночку изучал руины Храмов Воздуха, восстанавливал старые архивы. Но неделю назад на него напали Лишённые. Это была засада. Аанг отбился, но они успели забрать кое-что бесценное. Из статуэтки Аватара Со Нам вытащили древнюю карту. — Карту? — Кайра нахмурилась, делая шаг вперед. — Что в ней такого особенного? — Она указывает путь к Посоху Со Нам, — Катара сглотнула. — Говорят, этот артефакт обладает невероятной, разрушительной силой. — Какой именно? — Я без понятия! — Катара всплеснула руками. — Аанг пытался медитировать, связывался с прошлыми воплощениями, искал ответы в свитках… А вчера он просто исчез. Оставил мне короткую записку: «Береги себя и присмотри за городом». И всё! Но Тоф получила от него письмо — такое же странное, как ваше — и в нем упоминалась гора Бай Хо. — Аанг вновь решил поиграть в героя-одиночку, — подал голос Сокка, мрачно выглядывая из седла Аппы. — Оставил Катару караулить город, а сам рванул спасать мир, пока мы тут гадаем на кофейной гуще. Зуко резко обернулся к Кайре, его брови сошлись у переносицы. — Подожди-ка… Бай Хо? В нашем письме черным по белому было написано про Пик Памяти. Кайра, записка у тебя? Она молча выудила из-за пазухи слегка помятый свиток и вслух пробежалась по строчкам, которые еще утром заставили её краснеть в зале Совета. — Зуко… а ты сам её до конца читал? — протянула ему бумагу с таким видом, будто та могла укусить. Мужчина выхватил свиток, недоуменно вертя его в руках. Он перевернул лист и замер. На обратной стороне, мелким, торопливым почерком Аанга, было приписано:

«Я перепутал. Бай Хо, а не Пик Памяти. Просто нервничаю. Извините, ребят».

— Вот где не надо, ты листы переворачиваешь, а где надо — нет. — Вышла оплошность, — Зуко виновато кашлянул, пытаясь сохранить остатки достоинства под прицелом её глаз. — Слишком много событий за одно утро. Хорошо, что мы встретили ребят сейчас, иначе прилетели бы к Пику Памяти и… Неважно. Катара, сколько до Бай Хо? — Сутки на Аппе, если не будем делать привалы, — ответила Катара. — Давайте тогда ускоримся, — раздался голос Тоф. Она спрыгнула с Аппы, уверенно чувствуя землю под ногами. — Пока наш лысик не натворил глупостей с этим посохом. Я чувствую, как у него там наверху всё вибрирует от паники. — Слушайте, спасители мира, — Сокка жалобно приложил руку к животу, — поделитесь едой, а? Мы вылетели на пустой желудок, а нам еще сутки лететь. Мои инстинкты выживания подсказывают, что без вяленого мяса я до Бай Хо не дотяну. Зуко коротко кивнул в сторону трапа дирижабля, на лице его наконец появилось подобие спокойствия. — Поднимайтесь. У нас на борту есть запасы. Поедим по дороге — терять время нельзя. Кайра, проходя мимо Зуко, незаметно, но чувствительно ткнула его локтем в бок, напоминая о «Пике Памяти», и направилась к камбузу, оставляя Хозяина Огня выдыхать остатки смущения. Воздух становился всё более разреженным и колючим, пропитываясь ледяным дыханием. Ветер свистел в ушах, швыряя в лица магов мелкую ледяную крошку, которая не таяла на меху седла Аппы. На такой высоте даже густая шерсть зубра не спасала от пронизывающего холода, и команда инстинктивно начала жаться друг к другу, ища тепла. Зуко и Кайра, словно два живых очага, поддерживали вокруг группы ровный температурный фон. Тонкое, едва заметное марево жара окутывало ребят, не давая инею оседать на их накидках. Тоф, плотно закутавшись в одеяла, изредка вздрагивала во сне, Катара неотрывно смотрела в чернеющую даль, сжимая в руках четки из северных камней, а Сокка методично и молча уничтожал запасы вяленого мяса из дворцовой кладовой. — Обосрешься, — не открывая глаз и не меняя позы, буркнула Тоф в сторону Сокки. Тот лишь фыркнул, не переставая жевать. Кайра, заметив, как веки Зуко начинают отяжелеть, а плечи — непроизвольно опускаться от накопленной за день усталости, тихо коснулась его предплечья. Она видела, чего ему стоила эта неделя: бессонные ночи над картами, утренний позор на Совете и последующее управление дирижаблем на предельных скоростях. — Поспи, — шепнула, и голос утонул в гуле ветра. — Нам ещё всю ночь лететь… Ты на пределе, Зуко. Я согрею и тебя, и ребят. Моего резерва хватит на всех. Поспи. Он поднял на неё затуманенный взгляд, в котором всё ещё читалось желание всё контролировать. — А ты? — хрипло спросил. — Кто согреет тебя? Воительница чуть откинулась на жесткую спинку борта седла и поманила его к себе, похлопав по своему колену. — Баланс, помнишь? — слабо улыбнулась. — Сегодня ты — мой щит, завтра я — твоё одеяло в небе. Спи. Зуко не стал спорить. Силы действительно оставили его, и он тяжело опустил голову ей на колени, мгновенно проваливаясь в глубокий, безрадостный сон. Ребята, почувствовав, что «центральный обогреватель» стабилизировался, начали стягиваться к паре, образуя живой клубок из тел и меховых плащей. — Ты самое лучшее место занял, — проворчал Сокка, устраиваясь рядом и с завистью глядя на Зуко, который уютно устроился на Кайре. — Я, может, тоже на коленочки хочу. Там, небось, мягко и искры не летят. — Имею право, — сонно и глухо буркнул, даже не открывая глаз. Катара, уставшая от собственных тревожных мыслей, осторожно пристроилась с другого боку, положив голову Кайре на свободное плечо. Тепло, исходящее от воительницы, было ровным и успокаивающим, как пламя в камине. Тоф, ворча под нос что-то о «нежных неженках», просто привалилась к бедру Кайры, закрывая всех собой от бокового ветра. — А ты, Сокка, как верная собака в ногах, — Тоф коротко и ехидно усмехнулась, чувствуя через вибрацию седла, как тот пытается втиснуться в общее пространство. — Гаф! Сокка, не обращая внимания на подколки, плотнее прижался к боку Зуко, пытаясь поймать остатки тепла. — Я ведь и укусить могу, слепая бандитка, — беззлобно отозвался, натягивая капюшон на самый нос. — Но ради спасения от обморожения я готов побыть и собакой. Главное — долететь до Бай Хо не в виде ледяных статуй. Внизу проплывали заснеженные леса и черные провалы ущелий. В морозной тишине над облаками Катара долго всматривалась в черную линию горизонта, прислушиваясь к мерному дыханию друзей. Ледяной ветер свистел в ушах, но тепло, исходящее от Кайры, создавало вокруг группы невидимый защитный кокон. Маг воды чуть повернула голову, ловя взглядом золотистые отблески в глазах воительницы. — Почему ты такая горячая? — едва слышно прошептала Катара, кутаясь в меховой воротник. — Словно внутри горит настоящий кузнечное горн. Маг слабо улыбнулась, не меняя позы, чтобы не потревожить спящую Тоф и лежащего на коленях Зуко. — Мама по натуре мерзлячка, — так же тихо отозвалась воительница. — Человеку всегда было холодно, даже в самые жаркие дни. В детстве постоянно приходилось греть её ладони своими, а когда генерал Айро взялся за тренировки, то первым делом научил этому фокусу с распределением жара. Мамины подруги потом долго смеялись, прозвали «настоящей сушилкой». Говорили, что в прачечной белье сохнет вдвое быстрее, стоит мне просто пробежать мимо. Катара задумчиво хмыкнула, чувствуя, как немеющие от холода пальцы наконец начинают оттаивать. — Полезный навык, — выдохнула маг воды, прикрывая глаза. — Жаль, что Зуко не освоил его, когда мы замерзали на Северном полюсе… Тогда бы нам пришлось куда легче. Зуко, до этого казавшийся окончательно провалившимся в сон, вдруг недовольно буркнул, не открывая глаз и плотнее прижимаясь щекой к колену Кайры: — Зато сейчас освоил. Не ворчи. Кайра коротко усмехнулась, чувствуя, как по телу прошла волна ответного тепла. Она мягко опустила ладонь на лицо Хозяина Огня, прикрывая его глаза и согревая кончиками пальцев висок. — Спи, — скомандовала она почти беззвучно. Аппа мерно взмахивал хвостом, неся их всё выше к ледяным пикам. Вокруг царил покой, купленный ценой внутреннего огня одной женщины, которая продолжала держать вахту, пока остальные восстанавливали силы перед встречей с Бай Хо. Ночь в небе над горами была бы почти идеальной, если бы не Сокка. Его храп, начавшийся с легкого посвистывания, быстро перерос в раскатистые рулады, которые, казалось, вибрировали даже в рогах Аппы. Терпение Кайры лопнуло на очередном особенно громком пассаже. Короткая синяя искра сорвалась с кончиков пальцев и точным щелчком ужалила воина в плечо. Одновременно с этим Тоф, не открывая глаз, выдала увесистый пинок пяткой прямо в бок нарушителя тишины. — Эй! — Замолчи! — Разбудишь кого-то из нас снова — следующий разряд снова полетит в тыл, — прошипела Кайра. — Помнишь ощущения? Перевернись на другой бок и не смей храпеть. Сокка, судорожно глотая воздух и протирая глаза, испуганно кивнул и послушно свернулся калачиком, уткнувшись носом в мех. Кайра проводила его суровым взглядом, прежде чем заботливо поправить одеяла у спящей Катары и плотнее укрыть плечи Зуко. Убедившись, что тишина восстановлена, она снова откинулась на борт седла и провалилась в чуткую дрему. Храп был единственным, чего Кайра не могла выносить физически. За годы в казармах, учебках и сырых окопах она наслушалась таких «оперных певцов», что выработала стойкую аллергию на подобные звуки. В подростковом возрасте, деля палатку с сослуживицами в походах, она часто проводила ночи, метая мелкие камушки в тех, кто мешал спать остальным. В этом плане Зуко был настоящим подарком судьбы. При всей своей мощи и суровости, во сне он вел себя тише воды. Максимум, на что он был способен — это едва слышное, почти «котеночное» сопение, которое не менялось ни после изнурительных битв, ни после литров выпитого чая. Кайра часто ловила себя на мысли, что при всех достоинствах Хозяина Огня, если бы он храпел хотя бы вполовину так, как Сокка, она бы точно не подпустила его к себе на пушечный выстрел. Тишина сна была для девушки высшим проявлением гармонии. Холодный туман сновидения вымел из сознания тепло Аппы, оставив лишь промозглую сырость тюремной камеры. Перед глазами Зуко, словно вытравленный кислотой, возник силуэт Озая. Лишенный магии, запертый в четырех стенах, бывший Хозяин Огня старел пугающе быстро: кожа обтянула череп, превратив лицо в пергаментную маску, но глаза всё еще источали чистый, концентрированный яд. — Я намерен жениться, — голос Зуко во сне звучал глухо, как из-под земли. Озай, сидевший на полу, медленно поднял голову. На его губах зазмеилась усмешка, полная желчи и искреннего презрения. — Да, я слышал… Дочка прачки. Одна из тех безродных сироток, которых твой мягкотелый дядя подбирает, словно бродячих псов, — голос Озая сорвался на хриплый смех. — В твоем духе, Зуко. Ты всегда тянулся к отбросам, надеясь найти в них опору для своей слабости. Но запомни: дворняга, сколько её ни корми с золотого блюда, не станет драконом. Она лишь испачкает трон своей грязью и запахом дешевого мыла. Он подался вперед, впиваясь взглядом в сына, словно пытаясь выжечь в нем остатки гордости. — Думаю, Айро и твоя мать безумно рады… Двое неудачников празднуют триумф посредственности. Даже Мэй на фоне этой… знать не знаю, как её зовут, — девчонки, выглядит выигрышнее. У той хотя бы есть стать, благородная бледность и тонкие запястья, созданные для шелка, а не для лопаты. В ней была загадка и холодное очарование стали. А твоя пассия? Озай брезгливо поморщился, словно учуял дурной запах. — Оружие, пепел, сажа под ногтями и пыль на плацу. В ней нет ни грамма природной женственности, только грубая сила солдафона. Женщина должна быть украшением трона, усладой для глаз, тонким ароматом жасмина в покоях, а не вонью жженого озона и пота. Она — плевок в лицо нашей родословной. Бывший тиран кашлянул, и его пальцы судорожно вцепились в колени. — Послушай меня внимательно, пока твоя глупость не стала окончательным приговором династии. Оставь девчонку казармам — там ей и место, среди потных мужиков и сальных шуток. Женись на Мэй. Верни себе хоть каплю достоинства. Не смеши народ этой карикатурой на Хозяйку Огня, иначе когда ты поведешь её под венец, люди будут видеть не императрицу, а вымытую девку из обоза, на которую по ошибке надели корону. Зуко во сне дернулся, чувствуя, как слова отца душат его, лишая воли. Яд Озая проникал под кожу, заставляя сомневаться не в Кайре, а в собственном праве быть счастливым. Ледяной воздух обжег легкие, вырывая из липких объятий кошмара. Маг приоткрыл глаза, чувствуя на лице живое, пульсирующее тепло ладони Кайры. Память о шепоте отца еще горчила на языке, но реальность была куда весомее. Взгляд скользнул по профилю женщины, оберегающей покой друзей: в этой сосредоточенности, в гордом развороте плеч и силе, скрытой под кожей, было больше истинной породы, чем во всех благородных девицах империи вместе взятых. Перед мысленным взором всплыл иной вечер. Тишина личных покоев, тяжелые ароматы сандала, дикого имбиря и терпкого чайного листа, пропитавшие воздух. Тогда Кайра предстала иной — не солдатом в жесткой коже, а хищной грацией, освобожденной от брони. — Ого… Кайра… Полупрозрачная ткань приватного наряда едва касалась тела, подчеркивая каждый изгиб и открывая взору тонкие белые линии шрамов на коже — знаки доблести, которые в полумраке казались драгоценными узорами. Движения завораживали. Ритмичное, тягучее покачивание бедер напоминало танец пламени в безветренную ночь. Кайра скользила вокруг, словно пантера, сужая круги, пока жар её тела не стал ощутим физически. Когда мягкая грудь коснулась плеча, а горячее дыхание опалило кожу, контроль окончательно покинул Хозяина Огня. — Ты где такому научилась? — хриплый голос выдавал бурю, бушующую внутри. — Секрет… — едва уловимый шепот у самого уха заставил волоски на затылке подняться дыбом. — Можешь допросить, но слова не вытянешь. Зубы нежно, но ощутимо прикусили мочку уха, вызывая волну дрожи. — Требую допрос с пристрастием… — выдохнула, обволакивая собой, — и фиксацией горла… Мужчина резко обернулся, ловя сверкающий, дерзкий взгляд. Ладонь сама собой нашла её шею, не сжимая, но обозначая полную, безоговорочную власть. — Требуешь? У Хозяина Огня? — в золотых глазах вспыхнуло опасное пламя. Кайра не отвела взгляда, лишь чуть склонила голову, подставляясь под пальцы и дразняще улыбаясь. — Прошу… Так лучше? — Лучше, — пальцы скользнули выше, очерчивая линию челюсти, — но я еще подумаю. Продолжай двигаться, моя королева. Я наблюдаю. И она продолжала. Танец стал откровеннее, интимнее, превращаясь в бессловесный диалог двух хищников, признавших друг в друге равных. В каждом жесте сквозила уверенная женственность — не та, что прячется за веером, а та, что сокрушает стены и заставляет королей склоняться. Зуко крепче сжал ладонь Кайры в настоящем, возвращаясь в реальность на спине Аппы. Пустословие отца было лишь пеплом, развеянным ветром. Здесь, рядом с ним, была женщина, чья страсть и верность стоили тысячи престолов, и чья грация была истинным, неоспоримым сокровищем Нации Огня. — Всё хорошо? — тихо спросила, почувствовав его движение. — Теперь — да, — Зуко прикрыл глаза, засыпая уже по-настоящему, без теней прошлого.