29. Два пламени

Спустя несколько недель

Столица Страны Огня напоминала разворошенный муравейник, облаченный в алый шелк и золото. Фестиваль Солнца приближался, и город наполнялся гулом голосов, запахом пряных углей и звоном кузнечных молотов. Маги чувствовали, как небесное светило с каждым днем наливается неистовой силой, наполняя вены обжигающим жаром. В кабинете правителя было тихо, лишь шуршал пергамент. Зуко отложил письмо, скрепленное печатью Аватара. — Аанг пишет, что фундамент Храма Воздуха в Республике уже заложен, — сообщил Зуко, глядя на дядю, который неспешно расставлял чашки. — Говорит, Лишенные работают бок о бок с воинами Киоши. Странный союз, но, кажется, надежный. Айро понимающе кивнул, подливая племяннику жасминовый отвар. — Труд объединяет лучше, чем любые указы. А как самочувствие, Зуко? Магия возвращается? Зуко сжал ладонь в кулак, и над кожей заплясали ровные, уверенные языки пламени. — Силы восстанавливаются. Вчера на тренировке удалось удержать стабильный поток дольше часа. Скоро буду в прежней форме. — Это похвально, — прищурился, хитро поглядывая на племянника через пар. — Фестиваль Солнца — день триумфа жизни. Народ будет полон энергии. Магия огня в самом расцвете… Да? — К чему клонишь, дядя? — Да так, — старик поджал губки, старательно разглядывая дно своей пиалы. — Просто рассуждаю о преемственности. Сила народа — в его продолжении. Было бы славно, если бы к следующему Фестивалю во дворце стало… чуть шумнее. Топот маленьких ножек очень способствует укреплению государственной стабильности. — Дядя! — едва не поперхнулся чаем, чувствуя, как уши начинают пылать ярче огня. Тем временем в казармах гвардии царила куда менее церемонная обстановка. Кайра стояла в центре круга подчиненных, проверяя заточку палашей, но гвардейцев интересовали вовсе не уставы. — Командир, ну скажите честно, — подал голос молодой офицер, — неужели в Республике всё было так паршиво? Говорят, Храм Воздуха на куски разлетелся? — Хуже, — усмехнулась, убирая выбившийся локон за ухо. — Представь: стою, отбиваюсь от троих Лишенных, краем глаза смотрю вверх — а там потолок решил сменить дислокацию. Я голову поднимаю, а там летит! Огромная каменная глыба, прямо на нас! — И что вы? — выдохнул кто-то из солдат. — А что я? Действовала по ситуации! — лихо крутанула тренировочный меч. — Успела только Сокку за шиворот оттолкнуть, прежде чем пыль глаза забила. В такие моменты не о величии думаешь, а о том, как бы позвоночник в штаны не осыпался. Гвардейцы дружно захохотали, хлопая друг друга по плечам. Среди воинов авторитет Кайры был непоколебим — в армии ценили шрамы и честность выше, чем чистоту родословной. Однако в коридорах дворца ситуация была иной. Чиновники и советники, завидев Кайру, немедленно замолкали, провожая девушку красноречивыми, тяжелыми взглядами. Весть о том, что Хозяин Огня выбрал спутницу не из знатного дома, а из рядов армии, расползалась ядовитым туманом. Позже вечером, встретившись в покоях, Зуко и Кайра привалились друг к другу, наслаждаясь моментом тишины. — Советники сегодня смотрели на меня так, будто я съела их любимых почтовых ястребов, — проворчала, стягивая тяжелые наручи. — Пусть смотрят, — отрезал, обнимая её за плечи. — Пока они молчат — это их право. Но если хоть один посмеет высказаться вслух… я напомню им, кто здесь Хозяин Огня. — Твой дядя уже напомнил мне о «преемственности», — хмыкнула, утыкаясь носом в его плечо. — Сказал, что в садах дворца не хватает детского смеха. Зуко тяжело вздохнул, закрывая глаза. — Он и мне это твердит каждые полчаса. Похоже, дядюшка Айро решил, что раз мир восстановился, пора браться за наше генеалогическое древо. — И что будем делать? — подняла на него лукавый взгляд. — Сначала — доживем до праздника. Нации нужен этот свет. И нам тоже. Мужчина поднялся с кресла, и в его движениях проскользнула та уверенная грация, которая всегда выдавала в нём истинного правителя, даже когда он пытался шутить. — Как известно, я тот ещё хвастун и павлин, — усмехнулся, бросив взгляд на Кайру. — Поэтому на фестивале никаких доспехов. Хватит с нас железа и кожаных ремней. С тихим шорохом распахнулись дверцы, и он бережно достал наряд, от которого по комнате словно разлилось мягкое сияние. Кимоно из тяжелого, благородного шелка цвета запекшейся крови, расшитое золотыми нитями в лучших традициях народа Огня. Узоры в виде языков пламени и фениксов казались живыми, переливаясь при каждом движении. — До этого оно никому не принадлежало, — тихо произнес, протягивая одежду девушке. — Оно твоё. Сшито специально для этого дня. Кайра осторожно коснулась нежной ткани, чувствуя пальцами безупречную вышивку Лин и, возможно, те самые стежки Урсы, о которых они говорили утром. — На фестивале я хочу объявить всей стране о помолвке, — в голосе зазвучал металл, не терпящий возражений. — Народу стоит познакомиться с будущей Хозяйкой Огня. Пора выходить из тени казарм, Кайра. Как считаешь? На мгновение замерев, и представив лица напыщенных министров и старых советников, которые десятилетиями блюли чистоту крови и протокола, воительница коротко, искренне рассмеялась. — Совет тебя разорвёт, Зуко. Они же захлебнутся собственным ядом прямо на праздничной площади. Ты готов к маленькой гражданской войне в стенах кабинета? Зуко подошел вплотную, взял её за руки и посмотрел в глаза с той обезоруживающей честностью, которая когда-то заставила Кайру пойти за ним на край света. — Ну и пусть, — просто ответил, притягивая её к себе. — Умру любимым и любя. А это куда завиднее, чем прожить сотню лет в окружении согласных кивков, но с пустым сердцем. — Надеюсь, твоё кимоно достаточно прочное, чтобы выдержать мой триумфальный выход. Над главной площадью столицы застыл палящий зной Фестиваля Солнца, но тысячи людей, заполнивших пространство до самых стен дворца, казались еще более горячими в своем ожидании. Знамена Страны Огня ало-золотыми всполохами бились на ветру. В первых рядах почетной трибуны расположились те, кто прошел с Хозяином Огня через ад и возрождение: дядюшка Айро, довольно поглаживающий бороду; Урса и Лин, стоящие плечом к плечу; Аанг и Катара, чей вид внушал спокойствие; Сокка, Тоф и даже Момо, замерший на плече Аватара. Зуко сделал шаг к краю трибуны. Золотой венец в волосах поймал зенитный луч солнца, и по толпе пронесся благоговейный шепот. Юноша поднял руку, призывая к тишине. — Подданные Страны Огня! — голос правителя, окрепший и глубокий, разнесся над площадью, усиленный архитектурой дворца. — За последние двенадцать лет империя прошла путь, равный столетиям. Изменения коснулись каждой семьи, каждой системы, самой сути нашей жизни. Сегодня мы строим не просто мир, а баланс — между стихиями, между магами и людьми. Толпа слушала, затаив дыхание. На трибуне Сокка тихо шепнул Катаре: «Смотри-ка, парень действительно научился толкать речи». — Разногласия неизбежны, — продолжал, и в его словах зазвучала сталь. — Мы живые люди, и у каждого есть право на собственный взгляд. Но компромисс — это не слабость, а высшее проявление мудрости. Настало время объявить начало новой эпохи! Отныне в нашей империи высшей ценностью будет признана не чистота крови и не знатность рода. Мы будем ценить достижения, навыки и способности человека, вне зависимости от того, течет в жилах магия или нет! По площади прокатился гул — смесь шока и робкого одобрения. Советники в тени колонн побелели, но Зуко не дал им опомниться. Его лицо смягчилось, а взгляд на мгновение метнулся вглубь трибуны. — И я с гордостью, с огромной радостью хочу сообщить, что великие перемены коснулись не только законов империи, но и моего сердца… Народ мгновенно затих. Наступила такая тишина, что стал слышен клекот ястребов высоко в небе. — Найти своего человека в мире, который постоянно меняется и порой норовит тебя уничтожить — настоящее чудо, — говорил теперь тише, но каждое слово долетало до самых дальних рядов. — Это требует сил, жертв и поистине бескрайнего терпения… К счастью, мне это удалось. Зуко обернулся. Сияющая улыбка преобразила его лицо, стирая тени прошлых забот. Он протянул руку назад, туда, где в тени стояла фигура в роскошном, расшитом золотом кимоно. — Подойди. Кайра сделала шаг вперед. Шелк кимоно переливался на солнце, а на руке, которую она вложила в ладонь мужчины, черным огнем вспыхнул бриллиант. Кайра встала рядом с ним, глядя на море людей с достоинством офицера и нежностью влюбленной женщины. — Имею честь познакомить вас с будущей Хозяйкой Огня! — провозгласил, поднимая их сцепленные руки вверх. Площадь взорвалась. Крики восторга, приветственные возгласы гвардейцев и рев толпы слились в единый оглушительный поток. Дядюшка Айро незаметно смахнул слезу, а Лин крепко сжала руку Урсы. — Ну, началось, — усмехнулась Тоф, чувствуя, как дрожит земля под ногами ликующего народа. — Теперь точно скучно не будет. Аанг положил руку на плечо Катаре и улыбнулся: — Видишь? Мир действительно стал другим. Зуко, не обращая внимания на протокол, притянул Кайру ближе к себе. — Видишь? — прошептал на ухо. — Они принимают тебя. — Нет, Зуко, — посмотрела на него с лукавством. — Они принимают нас. Когда громовой гул аплодисментов над площадью наконец начал утихать, сменяясь восторженным гулом тысяч голосов, Зуко нежно, но уверенно сжал пальцы возлюбленной. Он не сводил с неё сияющего взгляда, в котором гордость переплеталась с бесконечным облегчением. Медленно, под прицелом тысяч пар глаз, повел её вниз по ступеням трибуны к массивному постаменту из черного обсидиана — монолиту, воздвигнутому в честь окончания Столетней войны. В центре монолита замерла пустая чаша очага Вечного огня, символизирующая жизнь империи. Зуко встал по правую сторону, Кайра — по левую. — Вместе, — едва слышно произнес, глядя только на неё. Они синхронно подняли руки. Два потока пламени — один чистый и золотистый, другой яркий, с алым отливом — сорвались с их ладоней и сплелись в единый ревущий вихрь. Очаг вспыхнул, выбрасывая в небо высокий столб огня, который в свете зенитного солнца казался ослепительно белым. Этот свет ознаменовал не просто праздник, а начало новой династии, рожденной не из указов, а из пепла и верности. Тишину, последовавшую за вспышкой, первым разорвал пронзительный, залихватский свист. Сокка, взобравшийся на парапет трибуны, махал рукой так неистово, что едва не сбил Момо с плеча Аанга. — Вот это я понимаю — зажгли! — проорал на всю площадь. — Зуко, не подкачай, мы ждем пира! В ту же секунду к нему присоединились остальные. Тоф с грохотом ударила пяткой по каменному настилу, создавая вибрацию, от которой задрожали стены дворца, а Аанг, взмыв в воздух на воздушном самокате, рассыпал над площадью охапки праздничных лент. Катара, стоя рядом с Урсой и Лин, не скрывала слез, аплодируя паре, которая буквально вырвала свое право на счастье у самой смерти. Будущие молодожёны, стоя у подножия пылающего очага, обернулись к друзьям и народу. Лицо Хозяина Огня светилось такой искренней, мальчишеской радостью, какой империя не видела десятилетиями. Он собственническим, защищающим жестом приобнял Кайру за плечи, притягивая её к себе и чувствуя тепло тела сквозь слои тяжелого шелка. — Моя королева, ты просто восхитительна. Я не могу оторвать от тебя глаз. Кайра, чьи щеки раскраснелись от жара огня и волнения, прикрыла глаза на мгновение, впитывая этот момент. Она не нашла слов — да они и не нужны. Девушка лишь накрыла своей ладонью его руку, лежавшую у неё на плече, и крепко сжала пальцы, безмолвно обещая, что отныне они всегда будут делить этот огонь на двоих. Навечно.

Спустя четыре дня

Затишье, пахнущее жасминовым чаем и теплым ветром с площади, разбилось вдребезги. Зуко даже не успел поднести чашку к губам, когда звук распахнувшихся дверей ударил в стены кабинета. За порогом стояла Азула. Время в лечебнице не лишило её этой леденящей стати, хотя в глазах плясало то самое опасное пламя, которое Зуко надеялся больше не увидеть. Гвардеец позади неё выглядел так, будто только что столкнулся с духом Коу — лицо белее мела, рука судорожно сжимает рукоять меча. — Господин, прошу простить, я пытался остановить… она просто прошла насквозь… — запинаясь, выдавил солдат. Взгляд золотистых глаз переместился с гвардейца на сестру. — Не страшно. Свободен, — коротко бросил, махнув рукой. Когда дверь за спиной солдата закрылась, в кабинете повисла тяжелая, звенящая тишина. — Что, врачи тебя отпустили за хорошее поведение? Или ты просто сожгла пару палат, чтобы им стало скучно? — голос Хозяина Огня звучал ровно, почти буднично, но пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Азула, проигнорировав его иронию, сделала несколько шагов по комнате, хищно и плавно, словно осматривала территорию, которую всё еще считала своей по праву. Она остановилась у окна, глядя на город, где всё еще висели праздничные ленты Фестиваля Солнца. — Я слышала твоё выступление, Зу-Зу, — выплюнула, резко оборачиваясь. — Твой голос дрожал от восторга так сильно, что его было слышно даже в моей камере. Сделав еще шаг, и склонив голову набок, её губы искривились в ядовитой усмешке. — Ты выбрал на роль Хозяйки Огня дочку прачки… — выделила последнее слово с таким отвращением, будто оно пахло помоями. — Офицера, которая чистила сапоги в казармах, пока ты играл в изгнанника. Ты променял вековые традиции и чистоту нашей крови на это… ничтожество. А не Мэй, — подошла к столу, упираясь в него ладонями и наклоняясь к брату.— Мэй была твоим билетом к стабильности. Её род, её выдержка… А теперь ты притащил во дворец девку, чей максимум — латать твои порванные штаны после тренировок. Ты понимаешь, что ты сделал со статусом нашей семьи? Ты не просто хвастун, Зуко. Ты — катастрофа. Зуко медленно поднес пиалу к губам, сделал глоток и аккуратно поставил её на стол. Спокойствие правителя было почти осязаемым, что, казалось, бесило Азулу сильнее любого ответного крика. — Продолжай, я тебя слушаю. Это же не вся часть твоего представления. Ты ведь ради этого проделала такой путь? Азула хищно прищурилась, её пальцы задрожали от едва сдерживаемых искр. Она начала медленно мерить кабинет шагами, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди в крышку гроба. — Ты хочешь еще, Зу-Зу? Что ж, я не скуплюсь на правду для своего «любимого» брата. Ты — ходячее посмешище. Вся империя смотрит на тебя и видит не дракона, а общипанную утку. Отец совершил лишь одну ошибку в тот день на арене: он проявил к тебе милосердие. Ему не стоило ограничиваться половиной твоего лица. Нужно было сжечь тебя до костей, превратить в пепел, чтобы ты не позорил трон своим вечным соплежуйством! — резко остановилась перед ним, упираясь руками в резную столешницу. — Ты променял Мэй — девушку с безупречной родословной, которая знала цену молчания и верности, на эту… кухарку в офицерских погонах? Кайра? О, я видела её. От неё за милю несет дешевым мылом и солдатским потом. Она — грязь под ногтями нашей династии. Ты думаешь, она любит тебя? Она любит твоё кресло и возможность не стирать больше чужие обноски. Азула зашлась сухим, ядовитым смехом, вскидывая голову. — А твоя драгоценная мамочка? Урса так долго бежала от нас, а теперь вернулась и строит из себя святую, обнимаясь с прачками. Она такая же слабая, как и ты. И старый дурак Айро… Наш доблестный генерал, который променял славу на чайные листья и поучения. Он превратил тебя в подобие человека, Зуко, но он забыл, что на троне должен сидеть зверь. Она махнула рукой в сторону окна, где в небе кружил Аппа. — И эта твоя «команда Аватара»… Сборище калек, дикарей и крестьян. Мальчишка-монах, который боится собственной тени, лекарка, слепая девчонка и этот шут из Южного племени. Ты окружил себя мусором, надеясь, что на его фоне будешь казаться золотом. Но золото не смешивается с навозом, Зуко. Оно либо сияет в одиночестве, либо тонет, — голос сошел на ледяной шепот, пропитанный желчью. — Ты слаб. Ты так боишься быть похожим на отца, что стал никем. Ты ничтожество, которое не может править даже собственной спальней, не говоря уже о нации. Ты просто тень, которая исчезнет, как только солнце зайдет за горизонт. Зуко сидел неподвижно. Он не перебивал, не вздрагивал от её резких движений, а просто смотрел на неё, и в этом взгляде не было ни гнева, ни обиды — только глубокая, бесконечная жалость, которая ранила Азулу больнее любого пламени. — Ты закончила? — тихо, почти ласково спросил. — Я только начала, Зу-Зу! Ты ведь даже не представляешь, как жалко выглядишь со своей тягой к… Она не успела договорить. Зуко рванул с места так стремительно, что воздух свистнул. Секунда — и сократил расстояние, пальцы сомкнулись на её горле стальным обручем. Азула поперхнулась, спина с глухим ударом впечаталась в стену, выбивая дух. — Ты. Закончила, — прошипел Зуко ей в самое лицо. Он не просто держал — он доминировал, подавляя её волю своей внезапно пробудившейся, первобытной мощью. Принцесса попыталась вскинуть руки, но брат придавил её своим весом, заставляя смотреть прямо в обожженное лицо. — Говоришь про зверя? — голос вибрировал от сдерживаемой ярости, становясь низким и пугающим. — Так смотри ему в глаза. Он перед тобой. Ты так долго дразнила дракона, Азула, что совсем забыла: у драконов длинная память и очень острые зубы. Правитель чуть сжал пальцы, давая ей вздохнуть, но и не позволяя потерять сознание. — Я скажу один раз, и ты запомнишь это лучше, чем свои формы магии. Если я хоть раз увижу, узнаю или просто почувствую твое присутствие рядом с моей семьей… Если твой поганый язык или твои руки окажутся в радиусе взрыва метеорита от Кайры или моей матери… ты больше не увидишь белых стен своей элитной лечебницы, — наклонился еще ближе, его дыхание обжигало её кожу. — Я лично отправлю тебя в самый глухой, самый грязный и вонючий гарнизон на окраине империи. Ты будешь там последней служанкой, будешь стирать солдатам их вонючие портки и выгребать помои. И поверь, Азула, это — абсолютный минимум того, что тебя ждет среди сотни голодных на баб солдат, которые не знают, что такое манеры. Там ты быстро поймешь разницу между «дочерью прачки» и настоящей грязью. Зуко резко разжал пальцы. Азула сползла по стене, судорожно хватая ртом воздух и кашляя. Выпрямившись, поправил воротник своего кимоно и посмотрел на неё сверху вниз, как на досадное насекомое. — Советую наслаждаться тишиной лечебницы и своей относительной свободой в провинции. Там у тебя есть хотя бы имя. В гарнизоне у тебя будет только номер и гора грязного белья. Ты меня поняла? Девушка подняла на него взгляд, в котором впервые за долгое время зажегся не гнев, а настоящий, подлинный страх перед человеком, который наконец перестал быть её «слабым братом». — Пошла вон, — отрезал, возвращаясь к своему столу. — И молись, чтобы я о тебе больше не вспоминал. В её глазах, обычно полных безумного блеска, отразилось нечто новое — ледяное осознание. Пальцы девушки судорожно вцепились в шелк собственных рукавов, а губы искривились в горькой усмешке. — Ты не посмеешь, Зу-Зу… — выдохнула, но голос, обычно звенящий уверенностью, предательски дрогнул. — Сослать собственную сестру в навозную яму к солдатам? Твоя хваленая честь этого не переживет. Зуко не ответил. Хозяин Огня лишь посмотрел на неё — прямо, тяжело, с тем самым пугающим спокойствием, которое обретает человек, перешагнувший через смерть. Перед ней стоял не изгнанник, ищущий одобрения, а правитель, готовый выжечь любую заразу, угрожающую его дому. Принцесса не умела сдаваться, и эта черта была её проклятием. Она затихнет, отступит в тень колонн, вернется в стены лечебницы и будет «наслаждаться» тишиной провинции. Но внутри, под маской покорности, продолжит тлеть ядовитый огонь. Азула станет ждать. Ждать момента, когда брат оступится, когда новая Хозяйка Огня совершит оплошность, когда империя дрогнет. Однако теперь в её расчеты вкрался страх: брат больше не станет подставлять вторую щеку. Теперь за каждое слово против Кайры или Урсы, за каждый косой взгляд будет назначена непомерная, кровавая цена. Зуко тоже это понимал. Глядя на сестру, мужчина видел лишь тень былого величия и бездонную пропасть безумия. — Убирайся, — отрезал, возвращаясь к столу и демонстративно беря в руки свиток. — Не трать моё время и не заставляй стражу вышвыривать тебя за шкирку на глазах у всего дворца. Азула резко развернулась, взметнув полами одежд. Она уходила с гордо поднятой головой, но шаг был слишком быстрым, почти суетливым. Дверь захлопнулась, и в кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием светильников. Узкий переход, ведущий к жилым крыльям дворца, казался зажатым между холодными гранитными стенами. Принцесса шла в окружении четверых гвардейцев, её шаги чеканили по камню сухой, надломленный ритм. Навстречу, тяжело дыша и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, шла Кайра. На девушке была пропыленная тренировочная форма, волосы выбились из тугого пучка, а на щеке темнела полоса сажи. Они поравнялись в самом узком месте. Азула резко остановилась, заставив охрану замереть на месте. Она медленно, с вызывающим отвращением, окинула Кайру взглядом — от стоптанных сапог до растрепанной макушки. — Так вот как выглядит то самое «чудо», ради которого мой брат решил осквернить трон и растоптать остатки достоинства нашей семьи? — голос сочился ядом, каждое слово было отточено, как хирургический скальпель. — Признаться, я ожидала чего-то… выдающегося. А вижу лишь солдафонку, которая забыла умыться перед обедом. От тебя несет казармой и дешевым потом за версту, — подошла на шаг ближе, так что их лица оказались почти вплотную. Глаза принцессы горели холодным безумием. — Ты не стоишь и грязи под ногтями Мэй. Высоченная, нескладная оглобля без капли грации, женственности и красоты. Смотреть на тебя в этих шелках, что подарил Зуко — всё равно что наряжать сточную крысу в жемчуга. Твоё место у параши, милочка. Там ты родилась, там ты и должна была сгнить по праву своего ничтожного происхождения. Кайра не отвела взгляда. Она стояла твердо, дыхание выровнялось, а на губах заиграла та самая дерзкая усмешка, которая так бесила столичных аристократов. — Принцесса, какая встреча! А я всё гадала, откуда в коридорах такой специфический запах… — принюхалась и картинно поморщилась. — Кажется, это аромат увядших амбиций и лекарственных настоек. В вашей лечебнице закончилось мыло, или вы решили лично поздравить нас с помолвкой? Кайра сделала полшага вперед. — Знаете, я искренне рада, что вы нас навестили. Всегда полезно увидеть живой пример того, до чего доводит избыток «чистой крови» и недостаток здравого смысла. Но не задерживайтесь здесь, — сочувственно похлопала принцессу по плечу, игнорируя гневный возглас охраны. — А то пропустите вечерний обход и раздачу успокоительного. Говорят, врачи в провинции очень не любят, когда их экспонаты нарушают режим. С этими словами воительница, не оборачиваясь, двинулась дальше, задев Азулу плечом так, что та едва не потеряла равновесие. — Сдохни в канаве, дворовая девка! — пронзительно крикнула ей в спину, срываясь на истеричный визг. — Ты — просто временная затычка в его пустой жизни! Когда он наиграется в «народного героя», он выкинет тебя обратно в ту грязь, из которой вытащил! Ты никогда не будешь одной из нас! Слышишь?! Никогда! Будущая Хозяйка Огня лишь подняла руку, лениво помахав принцессе на прощание, и скрылась за поворотом, оставив Азулу задыхаться от собственного бессильного яда в пустом холодном коридоре. Зуко сидел за столом, подперев голову кулаками. В висках стучало от гнева, а перед глазами всё еще стоял безумный взгляд сестры. Услышав, как тяжелые двери снова скрипнули, Хозяин Огня даже не поднял головы. — Вы её до сих пор не вышвырнули?! — рявкнул так, что пламя в настенных светильниках подскочило до потолка. — На каком языке ещё объяснить охране, что эта женщина должна покинуть дворец немедленно?! — А что, были другие планы? — раздался спокойный, чуть хриплый от усталости голос. — Ты хоть почетный караул приготовь в следующий раз, а то разбаловал меня, я уже привыкла к почестям. Гнев мгновенно испарился, сменившись виноватым испугом. В дверях стояла Кайра — всё такая же пыльная, с размазанной сажей на щеке, но живая и совершенно невозмутимая. — Святые духи, Кайра! Прости, — вскочил с места, опрокинув пустую пиалу. — Я думал, это… Она снова… Кайра прошла в кабинет, прикрыв за собой дверь, и устало опустилась в кресло напротив стола. — Да уж поняла, что не меня ждал с распростертыми объятиями, — усмехнулась, вытягивая затекшие ноги. — Там в переходе, знаешь ли, хрюшку зарезали. Визжала так, аж уши заложило. Думала, стены рухнут от ультразвука. — Вы что… встретились? — Ну да, поболтали о девичьем, — небрежно отмахнулась, разглядывая свои сбитые костяшки пальцев. — Принцесса оказалась на редкость словоохотливой. Освежила мне память по поводу моего происхождения, прошлась по внешности — оказывается, я «нескладная оглобля», представляешь? Ну и, конечно, не забыла упомянуть твой роман с Мэй и то, как сильно я не дотягиваю до её стандартов. Мужчина сжал челюсти, чувствуя, как внутри закипает ярость, но Кайра лишь весело взглянула на него снизу вверх. — Но ты не переживай. Я в долгу не осталась. Напомнила ей про лечебницу, режим и про то, что врачи очень расстроятся, если она пропустит вечернюю порцию капель. Кажется, подружимся. У нас с ней столько общего: обе любим тебя, просто по-разному. — Кайра, мне жаль, что тебе пришлось это выслушивать. Она не в себе. — Брось, Зуко, — накрыла его ладонь своей и слегка сжала пальцы. — После того, как я видела смерть в лицо, ядовитый язык твоей сестры — это просто легкий ветерок. Пусть едет в свою провинцию. Там ей будет самое место — среди тишины и сосен. Нальёшь мне чаю? — Конечно…