Сломанная ножка и геометрия

Аделия очень быстро поняла, что Олимпиада — это праздник. Праздник, где нейтральные атлеты были нежеланными гостями, знаете, как те непутевые родственники из Задрищенска, которых и не пригласить нельзя, но и открытки таким отсылают в последнюю очередь, усаживая в самый тёмный угол, чтобы не отсвечивали. Вот и ей с Петей «добродушно» выделили двухместный потертый столик с подпиленной ножкой. То есть это даже не литературная аллегория, их реально за кривой стол усадили. Аделия невольно обводит глазами соседние столы, сравнивая содержимое собственной тарелки с тем, что виднелось у других. Хоть тут вроде обделили. Их удача закончилась, когда дело дошло до столовых приборов: последнюю вилку выдали только Петру, на Аделию уже не хватило. — Can you please give me a folk? — спрашивает она у официанта. — Oh, sorry, signorina, please wait a minute, — оправдывается молодой парень, торопливо скрываясь за кухонными дверьми. У Пети вид безмятежности на лице такой, что Аделию это даже начинало немного раздражать. Сидит, ест как ни в чем не бывало. Только через мгновение до Аделии доходит, что ест Петя ложкой. Итальянское спагетти — обычной ложкой. — Бери, — Петя указывает глазами на свою нетронутую вилку. — Не надо, — отмахивается Аделия, — мне принесут. — Ну да… — протягивает Петр, — принесут минут через пять, когда вся еда окончательно остынет. — Петь, но ложкой неудобно же… — хмурится Петросян. — Мне и лутц прыгать неудобно, но я же его делаю. А тут очень даже можно приспособиться, — и надо признать Гуменник очень недурно приноровился. — Тебя не злит это? — Злит что? — Петя и правда не понимает почему у Аделии аж вены взбухли на висках. — Такое отношение. — Я рассчитывал, что оно будет таким или даже хуже. Например, у нас мог оказаться только только нож, а есть одним ножом было бы …немного затруднительно. А так у меня целая ложка есть, что в целом уже неплохо. Аделия такого оптимизма с Петей не разделяла. Она была готова бороться на льду, но даже не представляла, что придётся отстаивать то, что должно быть положено априори еще и за его пределами. Вилку все же принесли, но к тому времени две тарелки за шатающимся столиком уже полностью опустели.

***

В следующий раз Адель уже знала, что их с Петей посадят в тот же угол для неугодных, поодаль от всех остальных столиков и была морально готова к этому. Пётр тоже подготовился: взял методичку по сетевому администрированию. — Будешь заниматься во время обеда? — интересуется Аделя, поглядывая на книгу в мягком переплете. — Не совсем. Пояснять свои реплики Гуменник не считает нужным, лишь быстро просматривает методичку, бубнит что-то невнятное и опускается под стол. Адель недоуменным взглядом косится теперь уже на Петю. А говорят ещё, что женщин понять трудно. Ты попробуй разгадай, что на уме у Гуменника. — Все, — констатирует Петя, возвраясь в сидячее положение, — теперь шататься не будет. Адель скептически вскидыет бровь и пытается подвигать стол, но тот ни на йоту не поддаётся ее женским рукам. — Здорово, — она и в правду удивлена, — удачно ты книгу подобрал, — последняя безобидная реплика собедницы отчего-то немного задевает обычно непоколебимого Петю. — Я бы не называл математический расчёт удачей. — А ты что, специальные замеры проводил? — Аделия говорит это так, шутки ради, для поддержания разговора, не сразу поняв, что Петя абсолютно серьёзен. — Да, у меня есть мультиинструмент. С линейкой. Я поставил стол в ровное положение и измерил высоту между полом и подпиленной ножкой. Оставалось найти лишь опору нужного размера среди моих вещей. Под необходимую величину подходила только методичка, поэтому пришлось ознакомиться с ней в экстренном порядке. — Погоди, — хмурится Аделия, — то есть ты подложил нужную тебе книгу? — Ну…- Петя отводит глаза в сторону. Он непроизвольно делает так всякий раз, ощущая лёгкую неловкость, — мне показалось, что ты была вчера расстроена из-за этого стола. И я, так сказать, решил немного исправить ситуацию. Методичка всё равно оказалась весьма посредственной. Выбирая между ней и тобой, я довольно долго размышлял… и пришёл к выводу, что ты всё же важнее. — Да ну тебя, — ухмыляется Аделия, — всё под конец испортил. Петя улыбнулся. Ему достаточно было того, что Аделия снова была в хорошем расположении духа, а значит, принесенная в жертву методичка пострадала не за зря. — Раз уж я стол починил, могу я рассчитывать на встречную услугу? Брови у Петросян улетают куда-то к потолку, но прежде, чем она успевает хоть что-то ответить Петя показывает пальцем на свою голову: — Ты же умеешь причёски делать? Кажется на награждении в Пекине ты неплохо справилась. Сможешь мне что-то соорудить приличное? — Я не стилист, — сразу предупреждает Алелия, — но базовые причёски делать умею. Можем вечером попрактиковаться, подходи к моему номеру около восьми. — Понял, — соврал Петр, ничего на самом деле не поняв. С ним вообще крайне нежелательно разговаривать абстракциями: примерно, приблизительно, относительно — все эти термины только сбивают его с толку, так любящего конкретику. Вот, например, тройной аксель — это прыжок в три с половиной оборота, ни больше, ни меньше: и все понятно. Без пяти минут Петя стоит на пороге номера напарницы, не зная наверняка как поступить: постучать сейчас или дождаться, когда будет ровно восемь. — Что ты делаешь? — интересуется Адель открывая дверь. Петя может и думает, что он незаметный, но для нее он как медведь, которого не заметить невозможно даже через дверь. — Размышляю. — Поделишься чем? — уточняет Аделия, впуская Петра в свою комнату. — Нет. В этом уже нет смысла, — Петя подумал, что лучше будет не грузить ее своими точными цифрами, за ним и так уже закрепилось амплуа душнилы. Петросян даже на мгновение растерялась, услышав такой резкий отказ: — Ну…проходи тогда. Вот, садись на стул, — она подготовилась: на прикроватном столике виднесись расчёска, лак и шпильки и резинки. Выбор у нас небольшой: хвостик, пучок, мальвинка, косичка и рыбий хвостик. — Рыбий хвост? — переспрашивает Петя и Аделия показывает ему фото аналогичной прически из интернета, — почему это так называется? Никакого сходства с реальным рыбьим хвостом. — Без понятия. Не я же его придумала. Так что делать будем? — Давай буратинку. Аделия улыбается: — Пьерошку. Можно из прямых волос сделать, а можно из косичек. Ты как хочешь? — Из косичек. — Попробуем. Если не понравится — ты скажи прямо, ладно? Он кивает. Хотя бы на этом они сходились: Петя спокойно говорил, что ему не нравится, а Адель, в отличие от большинства знакомых ему девушек, спокойно это воспринимала. Как калибри она порхает вокруг его головы минут десять, укладывая прядь за прядью в аккуратные косы, и, когда причёска почти завершена, она просит своего «клиента» о маленькой услуге: — Подай невидимку, я не дотягиваюсь. Петр смотрит на столешницу, потом переводит недоуменный взгляд на Петросян и выдаёт совершенно объективную истину: — Тут такого нет. Все предметы непрозрачные и очень чётко прослеживаются. Адель прикладывает руку к лицу качает головой. Все равно одна из кос уже расплелась, можно теперь и самой всё нужное достать. — Невидимка, — констатирует Аделия, показывая пальцем на инструмент для создания прически. — Фокусник из тебя вряд ли вышел, — констатирует Петр. — Немного терпения, и я покажу настоящую магию, — новоиспеченный парикмахер закрепляет пару шпилек в мужских волосах, вот так…готово, — она берет в руки маленькое зеркало, чтобы Петя мог рассмотреть свою причёску через отражение, — ну, как результат? — Лучше, чем я ожидал, — признает Пётр, — даже «видимки» почти пропали, Вероника Анатольевна такие штуки делать не умеет. — То есть ты сначала сходил ко мне, а потом к ней, чтобы решить чей результат тебе нравится больше? — Аделия сжала шпильку в ладони так, что на коже остался небольшой, но видимый след от приложенных усилилий. — У меня была возможная выборка из двух вариантов, и конечно я захотел просмотреть каждый из них. Олимпиада у меня одна, с вероятностью более восьмидесяти процентов, поэтому хотелось выглядеть как-то… достойно. — И чей результат тебя больше устроил? — Аделия ослабила хватку, но часть ее все еще была раздражена. — Оба. Я бы хотел, чтобы ты сделала мне причёску к короткой программе, а Вероника Анатольевна к произвольной. Таков был план. Но ты выглядишь как злобная маленькая собачка, еще и холодное оружие в руках прячешь. Таким вряд ли убьёшь, но серьёзные увечья вполне нанести можно. — У тебя слишком острый язык для того, кто боится пораниться. — Я не боюсь, я справедливо опасаюсь, — Петя посмотрел ей в глаза. Впервые снизу вверх, — вдруг я приду завтра, а у тебя тут ножницы будут. А у меня вся сила может быть в волосах. — Ты что, Рапунцель? — нервный смешок всё-таки вырывается из девичьей груди. — Мне больше по душе сравнение с викингами, а не с Диснеевскими принцессами. — Хорошо, Петр Длинноволосый, — ёрничает Аделия, — приходи перед началом соревнований, сделаем тебе причёску настоящего воина.